змеиные слёзы

сознание возвращается и бьёт на отмаш по щекам, заставляя резко открыть глаза от раздирающей боли во всем теле, и осознать, что он всё-таки жив. жив, мать его дери, из-за этого треклятого поттера. воспоминания тяжким грузом падают на плечи, освежая в памяти момент своего угасающего существования. точно. он не жил, а существовал. и это существование с мучительной болью продолжается. взгляд скользит по белым стенам палаты, рисуя хаотичные зигзаги. в воздухе до сих пор стоит противный запах третьесортных зелий в перемешку с приторным металлическим запахом собственной крови. где-то приоткрыто окно – завывающий ветер доносится прохладой и морозной свежестью, одаривая северуса легкой дрожью во всём теле и заставляя посильнее нырнуть под одеяло. всё же будь его посмертие таким – он бы передумал умирать, воскрес и умер бы снова, чтобы его изменить. на глаза попадаются опрометчиво оставленные рядом с ним пустые склянки из-под зелий, перо и пергамент. он скланяет голову на бок, пытаясь сквозь мутную пелену сознания прочитать оставленные кем-то записи. выходит не очень – буквы плывут и совершенно не хотят складываться в слова. от напряжения по всему телу разрастается боль, но в этот раз не острая и не невыносимая, – спасибо колдомедикам с их противным зельем! – а тупая и мучительно ноющая. это становится какой-то новой отвратительной нормой, вновь напоминая о на секунду забытых мыслях: как и почему он выжил, и какую роль в этом сыграл злосчастный мальчишка, а главное – зачем он украл его из-под носа такой желанной, но такой недоступной госпожи смерти. мысль не успевает разрастись ветвями по сознанию и прерывается уверенными шагами где-то за дверью, которые эхом раздаются по больничному коридору и долетают до слуха снейпа. первый порыв притвориться спящим тут же осекается, когда взгляд цепляется за уже опускающуюся ручку двери. это явно не колдомедики – шаги были тяжелые и уверенные, а не бесперестанная беготня. от этого осознания передёргивает и уже начинает накатывать плохое предчувствие. чуйка ещё ни разу за жизнь – чёрт бы её побрал – не подводила и в дверном проёме появляется высокая тёмная фигура. снейп презрительно дёргает бровью, пытаясь выглядеться в чужое лицо, чтобы опознать вошедшего, уж больно знакомо выглядит незнакомец. и лишь когда мужчина подходит ближе, затуманенное от боли сознание распознает в нём кингсли. ну только его тут не хватало. — северус, — кингсли с протяжным скрипом подтаскивает по полу стул поближе к изголовью кровати и со вздохом на него садится. в его голосе нет ни капли сочувствия, лишь чопорная холодность, прикрывающая явное недоверие в сторону северуса. небольшая пауза застревает где-то между ними в воздухе, министр видимо ожидал от него какой-то ответной реакции, но раз она не последовала, то продолжил: — рад видеть вас в относительном здравии. нам нужно поговорить. голос министра вызывает новую волну неприязни, пробегающую вдоль позвоночника и застревающую где-то в районе затылка, словно змея, готовая в любой момент напрыгнуть на свою жертву с бешенной скоростью. желания говорить с ним нет абсолютно никакого, а одного взгляда на кингсли хватает, чтобы понять – вопросов у того много, ровно сколько и претензий. — не могу сказать о встрече с вами того же, — уже громче вчерашнего хрипит в ответ, и сам удивляясь тому, как быстро начинает продираться наружу его прежний голос. хотя кажется теперь хрипота будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. о, хоть бы она оказалась недолгой и не такой мучительной! кингсли давит взглядом, пригвождая к кровати и выпускает усталый вздох. только сейчас снейп замечает его печальный вид: седина, прядями проскачившая по всей голове, осунувшиеся плечи и просто бездонные мешки под глазами. по ощущениям он постарел лет на десять, а то и все двадцать. — мистер снейп, мне не до ваших колкостей, — министр двумя пальцами сжимает глаза в районе слёзных каналов. — ситуация из ряда вон выходящая, вы помните почему остались живи? северус морщится, не желая напрягать и без того уставший мозг, и пытаться раскопать в памяти ту ужасную ночь. хотя даже при желании он бы вряд-ли что-то вспомнил. ответа министру он не даёт, лишь хмыкнув, отводит взгляд в сторону. — хорошо, я понимаю, что вам сейчас нелегко вести диалог, — шеклболт будто бы невзначай косится на повязку на шее снейпа. и тут до него доходит к а к он выглядит со стороны. и что-то подсказывает, что гораздо хуже, чем уставший министр. жалкий, болезненный, еле выплёвывающий из себя привычный яд. в груди потихоньку начинает закипать гнев на всё: на самого себя, на спасшего его поттера, на эту проклятую больницу, на темного лорда и, будь она неладна, его безумную змею. лицо косится в презрительной усмешке и жёсткий тяжёлый взгляд из-под бровей вновь перемещается на нежеланного посетителя. — мне не нелегко, как вы выразились, мистер шеклболт, я просто не имею желания вести с вами задушевные разговоры, — такая длинная фраза и правда даётся ему нелегко, но он всё же собирается и, откашлявшись, выплёвывает из себя остаток фразы: — говорите что вы хотите и проваливайте отсюда. грубость снейпа ничуть не удивляет министра – он уже привык за годы совместного служения орду феникса – и не дрогнув ни одним мускулом на лице, лишь снисходительно покачивает головой. — тебя спас гарри, северус. ставить их имена в одно предложение! до этого мог опуститься лишь кингсли. уже было подутихший гнев отпустил снейпа, но финальная фраза министра просто добила сознание, поджигая пороховую бочку. он тут же отрывает корпус, намереваясь не то ударить этого выродка системы, не то плюнуть в него очередной порцией яда, но боль осекает все его попытки и заставляет скрючится, упасть обратно на спину, пригвоздив себя к кровати. — спокойнее, северус, — будто бы и не заметив чужих попыток что-либо сделать с ним, как с первоисточником злосчастной информации, кингсли потирает затылок. — я не знаю как именно гарри это удалось, у мисс грейнджер нашлось немного кроветворного зелья, но в остальном это всё заслуга гарри, хотя он сам ещё, видимо, не до конца понимает, что всё-таки произошло в визжащей хижине. — вновь удивительные способности, — колкий комментарий, излучающий лишь недоверие, прикрытое ненавистью, будто пуховым одеялом, не заставляет себя ждать. всё же боль немного потушила разгорающийся пожар злости. — да, этого не отнять, — словно и не замечает пылающих огоньков ненависти в глазах напротив, вторит кингсли, — он был неуправляем всё то время, что вы, мистер снейп, находились без сознания, а что началось когда вы наконец очнулись и его перестали впускать в палату! — министр ёжится на стуле и передёргивает плечами от не самых приятных воспоминаний. видимо, поттер вновь наделал не мало шуму. как это в его духе. думать о мальчишке нет никаких сил, но вопрос остаётся открытым: зачем. снейп не мог похвастаться какой-то душевной связью между ними или тёплыми взаимоотношениями. между ними всегда была прикрытая – да какая прикрытая, она всегда была открытой! – неприязнь. вопрос словно считывается с лица снейпа или министр осмеливается прибегнуть к легилименции в его сторону и немного пошариться в мозгах бывшего пожирателя. — я не знаю зачем он спас тебя, северус! задай ему сам этот вопрос, мальчишка кружит у твоей палаты бесперестанно, несмотря на все запреты медиков! — кингсли встаёт со стула, вновь с противным скрипом по полу, словно специально действует на нервы, отодвигая его назад. — ваш статус сейчас под большим вопросом, пока вы не дадите показания в суде над пожирателями. поттер вызвался дать показания в вашу защиту, вам нужны его показания, а ему нужны ваши. вы обязаны выздороветь. обязан? да никому он ничем не обязан. раз уж его вернули в эту мерзкую жизнь без наличия двух хозяинов, то он будет наконец сам выбирать что и как ему делать. северус не успевает ничего сказать в ответ, лишь дёргает головой в сторону двери и прожигает взглядом уходящую фигуру. — чем раньше, тем лучше! — бросает шеклболт на последок, даже не повернувшись лицом и скрывается в темноте больничного коридора, аккуратно прикрывая за собой дверь. северус наконец остаётся один на один с собой и своими мыслями, потрясённый приоткрытой пеленой над тайной его воскрешения. чтож, по крайней мере, он почти не числится в пожирателях смерти. иначе над ним тут не возились бы колдомедики в попытке вытащить с того света, не приходил бы потрёпанный министр, отрываясь от своих, явно более важных, чем выздоровление снейпа, дел. внезапное появление министра и та волна ярости, что он принёс вместе с собой в какое-никакое душевное равновесие, вновь выбивают почву из-под ног. сознание понемногу начинает тускнеть, но кружащиеся вихрем мысли не позволяют окунуться в такое желанное забытие. зачем. зачем этот несносный мальчишка спас его. спросить у него самого, да, кингсли? о, он спросит! обязательно спросит! и северус почему-то полностью уверен, что вопросы эти не понравятся ни ему, ни поттеру, так отчаянно ищущему с ним встречи. как назло, мысли оказываются материальны – за дверью вновь слышатся шаги. надежды на то, что это решил вернуться и добить его министр никакой, потому что среди невыносимого торопливого топота, различается надрывной от ломающегося голоса шепот уизли, а затем и уверенный и рассудительный, чуть более громкий голос грейнджер. ну почему! почему они решили прийти именно сейчас, когда северус находится на грани между сном и явью. `` мне необходимо убедиться лично!`` – отчаянный, срывающийся на крик голос доносится до медленно угасающего сознания. голос, который он слышал в своей предсмертной агонии. голос, который мучает его на протяжении всего выздоровления на затворках сознания. е г о голос. тьма уже почти принявшая снейпа в свои объятия уже не кажется такой убаюкивающей – надвигается ураган. и не факт, что бессознательное состояние его спасёт. дверная ручка вновь дёргается.