змеиные слёзы

класс наполняется шуршанием книг, засовывающихся быстрыми движениями в сумки, топотом ног, спешащих поскорее убраться с поля боя двух титанов, безмолвными переглядками и едва слышимым шепотом обсуждения того, что поттер слетел с катушек. сам же поттер стоит посередине класса, не двигаясь, лишь получая лёгкие тычки в плечи от недовольных слизеринцев – все знают, что будет, если сорвать урок снейпа. следующий обернётся публичной казнью для всех, он всех сотрёт в порошок, чтобы даже мысли не возникала повторить подобное. гермиона с роном выходят последними, в глазах подруги читается немой вопрос: `` зачем, гарри? ``, а рон лишь обречённо покачивает головой и в коротком поддерживающем жесте кладёт руку ему на плечо, и они оба уходят, не проронив ни слова. дверь за ними с, режущим по ушам в нависшей тишине, скрипом закрывается и тихо защёлкивается, предвещая неизбежное. и это хуже и страшнее оглушительного грохота, с которым обычно заканчиваются их встречи на едине. снейп сидит за своим столом, молча уставившись в дверь. всё тело напряжено, словно натянутая струна и в этом гробовом, тягучем, будто смола, молчании он выглядит устрашающе и ... утончённо? не как палач, а как тот, кто с радостью заберёт твою душу, вывернет её наизнанку и засунет через глотку обратно. и почему-то на секунду проскальзывает неистовое желание отдать ему в руки добровольно свою душу без остатка. гарри ловит себя на том, что слишком долго – что становится крайне опасным для них двоих – задерживает взгляд на чужом бледном лице, которое излучает сейчас обманчиво-ледяное спокойствие. и это даже не затишье перед бурей, это уже буря. тихая, безмолвная, всепоглощающая буря. это хуже его криков и ярости, это хуже всего, что доводилось видеть. — подойдите, поттер. — он разламывает эту тишину своим непреступно-равнодушным голосом, словно ножом по сердцу. поттер делает неуверенный шаг, в мгновение растеряв всю свою уверенность и радость от полученного результата, уже жалея о том, что натворил. но время не повернуть вспять и остаётся только принять разрушающие, болезненные последствия. а в том, что они будут именно такими – нет ни капли сомнения. — ближе. — на секунду его голос содрогается в хрипе, словно он старается удержаться от крика. поттер повинуется и делает ещё пару шагов к учительском столу. снейп медленно поднимается со своего стула и выходит к нему, встаёт напротив. эта необузданная ярость едва видна в его сузившихся зрачках и сжатых челюстях. он сдерживает себя настолько, насколько может. насколько ему позволяет оставшийся профессионализм, не потакающий желанию растерзать мальчишку на месте за нарочно сорванный урок. он же прекрасно знал, что будет и этот туман, и эти испорченные зелья остальных студентов, что сейчас воняют на весь класс затхлостью и горечью, накаляя атмосферу ещё большей абсурдностью и тупостью. он всё это знал. и всё равно добавил этот проклятый пепел драконьего перца. не позволяя злости от этих мыслей, вновь распространится в груди жгучим теплом, снейп скрещивает руки на груди и вновь разрывает молчание, рассекая его ледяным спокойным тоном, лишь на капельку обрамлённым былой яростью: — моё игнорирование для вас невыносимее, чем мой гнев? вы настолько жаждете быть чем-то в моих глазах, что готовы стать позором своего факультета, мистер поттер? — позор? профессор, после того, как я спас всю британию от воздействия воландеморта и подарил школе славу мальчика, который выжил, думаю, у меня есть право сорвать несколько уроков. — гарри не тушуется, устав потакать играм снейпа. он возвращает голосу былую нахальность и выстраивает себе защиту сарказмом. это первый раз, когда он осмеливается на что-то подобное в адрес снейпа, после его чудеснейшего выздоровления. хватит уже носится с ним, как с писаной торбой, надоело. — но да, вы правы. быть чем-то в ваших глазах стало навязчивой идеей. между ними вновь возникает невидимая стальная стена молчания. снейп, уже отвыкший за столь короткий период редких встреч, от поттеровской наглости и нахальства в речи, на секунду теряется, не находясь с ответом. а мальчишка, на мгновение и сам пугается вернувшемуся голосу. своему настоящему. будто он очнулся от какой-то немой, истеричной комы, не позволявшей открыть рта и высказать всё, что копится на уме в папках `сарказм` и `смелость`. — вы думаете, что после всего, что произошло? после того, как я умер.. после фреда, после сириуса, после римуса. после того, как умерло такое огромное количество людей, умерли мои близкие, которых я не сумел спасти. после того, как моё детство и юношество разрушили этой ношей. после того, как на меня возложили эту ... обязанность спасти весь мир. вы думаете, что после всего этого меня волнуют снятые баллы и позор факультета? — откровенность сама по себе слетает с уст, словно ломом вскрывая какой-то незримый замок, закрывающий потаённые чувства горечи от утраты и опустошённость после победы, которая не принесла ровным счётом никакого триумфа в травмированную детскую душу. этого не должен был знать никто. особенно северус снейп. но это уже случилось и рот почему-то не собирается затыкаться, а продолжает извергать из себя то, что не должна была услышать ни одна живая душа, ведь никому нет дела до психологических травм мальчика, который выжил, ведь он выиграл и стал национальным героем, стал символом мира: — единственное, что удерживает меня наплаву – это вы. ведь вас я спас, я успел, я смог. вы выжили, и вы живое доказательство реальности. того, что это правда случилось. я не могу дышать, когда вы вот так смотрите сквозь меня, словно ваше спасение ничего не значит! если я могу исчезнуть для вас, значит всё это было нереально! значит, меня тоже не существует и всё это ... — гарри многозначительно обводит руками вокруг себя. — галлюцинация. моё воображение! своим бездушным игнорированием вы стираете и себя, и меня. я не могу позволить вам исчезнуть! вы – мой якорь, чёрт возьми! без вас я просто утону в этом дерьме! его тирада заканчивается долгим молчанием, сбившемся дыханием и наполненными слезами обиды глазами. мальчишка пахнет жалостью, тревогой и унынием. это раздражает, на это нет ответа. это не то, что снейп ожидал услышать. он ожидал все что угодно – привычной поттеровской истерики с криками, обвинениями, попытками достучаться; его бездумной яростью непонятно на что, наталкивающейся на ледяную глыбу безразличия; его невозможного нахальства, которое толкает его на необдуманные действия и крушения всего вокруг, хлопанья дверьми. что угодно, но не это. не этой исповеди, отражающейся его болью и усталостью где-то на затылке, вместо привычной суматошной тревоги или в редкие случаи спокойствием и умиротворением. да пусть он хоть триста раз сорвёт уроки, взорвёт все имеющиеся в запасе котлы – всё это будет лучше. это будет легче принять, на это снейп умеет реагировать, умеет это прекращать. но истерзанная душа, вывернутая наружу и преподнесённая на блюдечке – это выше его сил. хватает своей боли, своих страхов и глубоких травм. слушать и поддерживать чужие – увольте. и северус реагирует на неизвестное только так, как умеет, как научила жизнь, всё остальное – не уместно, с этим явно не к нему: — как это трогательно, мистер поттер. и невероятно глупо. вы думаете, ваше признание что-то изменит? что я, узнав о вашей нездоровой зависимости, стану относится к вам с большим пониманием? — он говорит ровно, без запинки и с полным равнодушием. всё, чтобы согнать это перекошенное от боли выражение лица поттера. всё, чтобы он не стоял тут и не трясся, как брошенный щенок, который отчаянно ищет поддержки и помощи. все, чтобы вернуть их взаимоотношения в былое русло агрессии и общей ненависти. все, чтобы выгнать эту неизвестную переменную. — ошибаетесь. вы зеркальное отражение своего отца, поттер. у вас та же невыносимая эгоцентричная наглость, прикрытая позёрским геройством. вы цепляетесь не за того человека, вы ищите подтверждение реальности в самом ненадёжном источнике. это не одержимость. это самоубийство. поттер моментально взрывается, шмыгая носом и утирая с уголка глаза подступившую одинокую слезу. ярость, перемешанная с горькой обидой, обжигают изнутри, огненным комом расползаясь по всему телу и оседая где-то жгучим ощущением на кончике языка. да как вообще можно в такой ситуации приравнивать его к отцу! он выложил душу на обозрение, а ее растоптали, смешали с мусором. все его чувства, все его эмоции и всю его боль. это невыносимо тяжело принять, хотя он большего и не ожидал, и вообще не собирался никому говорить о своей внутренней борьбе за выживание. никому, и в особенности – северусу снейпу. гарри сжимает кулаки до побеления костяшек, впирается злобным взглядом в карие глаза напротив, будто ещё мгновение и набросится на него, затянет в драку. не на палочках, а физическую, чтобы он сполна ощутил весь его гнев. — ЗАТКНИТЕСЬ! заткнитесь о моем отце! - голос срывается на гневный крик, наполненный не яростью, а мольбой прекратить это истязание. — самоубийство? зато какое эффектное, проффесор! вы не понимаете... я не прошу вас признать меня или перестать ненавидеть! я прошу вас просто ... не делайте вид, что меня не существует! не отворачивайтесь, мне нужно знать, что вы живы! что ваше спасение не было сном! мне нужно доказательство, что всё к чему я прикасаюсь, не превращается в прах.. — он устало выдыхает, выплеснув весь ком накопившихся эмоций и недосказанностей. кажется, он и правда одержим или сошёл с ума, раз говорит подобные вещи снейпу. в груди не остаётся уже этой всепоглощающей ярости на обидные слова, она будто выплеснулась вся вместе с этим криком души. она сменяется на резко накатившую усталость с примесью горечи, отражающейся со всей силы в понуром взгляде, опущенных плечах и спёртом дыхании.      снейп пронзает его взглядом, наполненным лишь презрением к его собственной жалости. он отлично прикрывает всю ту бурю в душе, вихрем кружащую из негодования от его безумных криков, из этого раскалывающего чувства узнавания своей собственной боли, отражённой в зелёных глазах, из невозможности и нежелания поддерживать и помогать. он не способен на это. не способен на сочувствие, потому что сочувствие равносильно потере полного контроля, оно грозит разрушением баррикад из безразличия и равнодушия ко всем окружающим, оно ломает все маски. и поэтому снейп натягивает эту маску посильнее – пока она не сломалась – на своё лицо, превращая его в холодные бесчувственность и отстранённость, наделяя голос леденящей, почти клинической, вежливостью: — мистер поттер, простите мне мою недогадливость, но.. — он делает небольшую паузу, словно хочет подобрать правильные слова. но все слова уже давно подобраны, осталось лишь произнести фатальную, ядовитую и унизительную фразу, которая моментально собьёт всю эту жалкую спесь с поттера. его взгляд, холодный и аналитический, скользит по  раскрасневшемуся лицу мальчишки, по его дрожжи в руках. и это не ускользает от поттера. — эта навязчивая потребность в моём благополучии. эта истеричная одержимость моим вниманием. не хотите ли вы этим сказать, что влюблены в меня? мне стоит считать это за признание в любви? гарри моментально обдаёт жаром от кончиков ушей до пяток, выбивается дыхание из лёгких и сердце заходится в бешеном ритме совсем как тогда, когда снейп очень близко наклонился к его уху. лоб покрывается холодной испариной от чужой догадки, которая, тыча пальцем в небо, попала в самое уязвимое место, сама того не ведая. да что там говорить, сам гарри даже не задумывался о том, что его боль и одержимость могут иметь такой подтекст. он себе это даже в самом страшном кошмаре такого представить не мог, но вот оно, попало прямо в точку. он теряется в своих словах и действиях, торопливо начиная метаться взглядом по классу в поиске правильного ответа, не контролируя дрожащие от напряжения руки, которые с неимоверным остервенением начинаю ковырять край рубашки, словно хватаясь за спасательный круг. но спасательного круга нет в этой ситуации, остаётся только барахтаться в воде в попытке не захлебнуться. или утонуть, погрузившись на дно. — ч-что? НЕТ!.. я не.. как вы вообще подумать могли.. я бы никогда.. ДА ВЫ С УМА СОШЛИ! - последняя фраза вырывается неосознанно и гарри, сам будто её испугавшись, немного отшатывается назад. на самом же деле пугает больше то, что вся его бессвязная речь выглядит абсолютно не убедительно. — расслабьтесь, поттер. — чужое замешательство вызывает в груди укол горького торжества, которое не приносит абсолютно никакой радости. играть на юношеских эмоциях, так щепетильно относящихся к любовным темам – ниже его достоинства, но это был единственный выход, который снейп мог себе сейчас позволить, чтобы поттер перестал изливать ему душу.   он отводит взгляд, в котором читается лишь усталое равнодушие, что мимолётно проскальзывает и в голосе. — это была шутка. очевидно, неудачная. ваша проблема гораздо банальнее – вы не умеете проигрывать и отпускать. как и все гриффиндорцы. — ш-шутка? а-а, шутка.. — гарри на секунду успокаивается, но это лишь на секунду. это мнимое спокойствие перед взбунтовавшейся бурей эмоций из негодования, досады и глубокой, бешеной обиды. он выдыхает, будто бы облегчённо, резким движением руки поправляет волосы, на секунду скрывая свой взгляд, а потом впирается глазами в глаза снейпа. безжалостно, яростно, со всей характерной ему спесью, нахальством и наглостью. так не смотрят на преподавателя, так смотрят на человека, которого хотят испепелить, плевав на все рамки и законы. и снейп, уловив эту перемену, моментально напрягается всем телом, готовый обороняться и делает микроскопический шаг назад, отводя тело от линии поражения. это становится опасно. очень опасно. — ШУТКА?! — поттер взрывается, содрогая воздух, накаляя атмосферу между ними до предела, до взвинченного напряжения, готовый наброситься на него прямо сейчас, с остервенением схватить за волосы и ... мысль обрывается, не дозволяя даже занырнуть себе в то похабное, абсолютно неправильное своим существованием русло, навязанное этой идиотской шуткой. снейп, сам не ведая, посеял семена разлада в, итак, не спокойной душе. — ТЫ конченый, бесчувственный ублюдок! ты же наслаждаешься ЭТИМ! моими страданиями, тебе нравится смотреть как люди вокруг тебя ломаются! ну так держи –я рад, что спас тебя! и повторил бы это ещё ТЫСЯЧУ РАЗ! и я рад, что ты должен теперь жить с этим каждый день, КАК Я! это твоё наказание – жить с ненавистной мыслью о том, что твою ЖАЛКУЮ ЖИЗНЬ подарил тебе тот, кого ты больше всех ненавидишь! — НЕ СМЕЙ! не смей разговаривать со мной в подобном тоне, ты, жалкий мальчишка! - взвинченные нервы дают осечку, как натянутая пружина, которую случайно отпустили, и она вырвалась из оков и распрямилась. да кем он себя возомнил, что позволяет себе тыкать в сторону своего преподавателя, что позволяет атаковать уязвимые, болезненно ноющие точки, что вообще позволяет себе думать, что это заденет, позволяет анализировать его поведение. вся ярость и раздражение, сдерживаемые до этого невероятным усилием воли, вдруг вырываются наружу, окутывая их обоих своими сетями, наполняя воздух вокруг такой терпкой и душной горечью, что её можно ощутить на кончике языка. эмоции поттера в этом котле лишь подогревают свои собственные, создавая ещё более жгучее и сильное чувство.   снейп хватает мальчишку за ворот рубашки, сгребает его к себе и с силой встряхивает, переходя с крика на ядовитое, чёткое шипение, чтобы оно засело в этой кучерявой голове с тем же остервенением, что он позволяет себе через эту идиотскую связь интегрировать свои эмоции в его сознание: — сегодня. после занятий. аудитория третьего этажа. вы будете помогать мистеру филчу. без единого заклинания. я надеюсь, что физический труд остудит ваше безобразное поведение. глаза в ярости бегают по чужому лицу, будто стараясь выжечь на нём всё своё презрение, но наталкиваются лишь на мелькающий испуг не то от его собственных слов, не то от неожиданно резких, переходящих на личное, абсолютно неуместных в рамках школы, действий преподавателя. идиот и безмозглый мальчишка. сначала делает, а потом думает. снейп шумно выдыхает, возвращая на свое перекошенное от гнева лицо былое безразличие и, не выпуская из рук поттеровскую рубашку, тащит его к выходу из кабинета. под мертвецкой хваткой длинных сильных пальцев ткань трещит, словно умоляя отпустить – или это жалкие вопли поттера где-то на задворках сознания? – но он не реагирует. он выталкивает мальчишку из кабинета и с грохотом захлопывает дверь перед его носом. подумать только, он настолько вывел его из равновесия, что заставил опуститься до его же уровня криков, перехода на личности и хлопанья дверьми. немыслимо. снейп шумно выдыхает, заправляя длинные чёрные пряди за уши, и опирается спиной на дверь в попытке отдышаться и перевести эмоции в привычное холодное, рациональное русло, но фоновая обида и гнев поттера мешаются, распаляя их ещё больше, они словно затмевают всё сознание, поглощают всю сдержанность. это сводит с ума и с этим необходимо как можно скорее разобраться, взять под наблюдение и контроль. `` влюблены в меня? `` – вдруг неожиданно выскакивает из-за угла растерянного сознания, подбивая на очередную волну ненависти к самому себе. собственные слова виснут в душном воздухе кабинета, отравляя его. он перешёл черту из-за этого идиота. намеренно задел то, что никогда и ни при каких условиях нельзя было задевать. доволен? довёл? эта шутка теперь будет висеть немым укором, как отравленный клинок, не только над своим собственным сознанием, но и между ними. и почему-то в груди совершенно нет уверенности, что произошедший только что взрыв хотя бы на день остановит поттера с его непрошибаемой решимостью, а лишь подогреет интерес, подобьёт на ещё большие глупости. он не просто выгнал поттера, он швырнул гранату между ними, расчехлил клинок, которым теперь придётся фехтовать. идиот. безмозглый, отчаянный идиот. и он сам тоже. идиот.  

***

снейп молниеносным шагом добирается до кабинета директора, он не стучит – он врывается, но в его жесте уже нет той былой разрушающей агрессии и неконтролируемых эмоций. сейчас на лице лишь прежняя рациональность, холодный взгляд и бездушная ядовитая речь несмотря на то, что внутри он – один, натянутый до предела, оголённый нерв. макгонагалл встречает его с усталой улыбкой. до неё уже дошла новость о саботаже поттера ровно, как и дошла та скрытая часть о их разговоре один на один. она не требует объяснений, она спокойно ждет, пока снейп усядется в кресло напротив её стола, скользнёт презрительным взглядом по портрету бывшего директора за её спиной, и сложит руки в тугой узел, всем своим видом показывая решительность. разговор ожидается не из приятных. ни для неё, ни для снейпа. и даже не для поттера, которого они собираются обсуждать. — поттер. — снейп бросает сухо, словно минерва поймёт его лишь по интонации. за сегодня он произнёс его фамилию уже бессчётное количество раз, переходящее все рамки разумного. — да, я знаю. — она отзывается усталым вздохом, снимая очки и потирая глаза. — я уже наслышана об инциденте. — инцидент? это не инцидент, минерва. — на секунду голос дёргается, выдавая всю бурю, копошившуюся внутри, но сил кричать и распыляться уже не осталось. осталась лишь тупая, ноющая головная боль, сопровождающаяся отголоском чужих чувств в пульсирующих висках. — он намеренно сорвал урок, подверг весь класс опасности своими действиями, и это была не подростковая шалость. он целенаправленно меня провоцировал. это выходит за всякие рамки. — снейп устало выдыхает, на секунду откидываясь на спинку кресла и протирая глаза. — он одержим. не благодарностью, не чувством вины, а моим вниманием. любой ценой. моё игнорирование, удержание этих взаимоотношений в рамках учитель-ученик, как ты и говорила, только усугубляю ситуацию. сегодня это безобидный туман, но что будет завтра? он представляет опасность для окружающих. — что ты предлагаешь? — на лице макгонагалл на секунду отражается удивление, которое тут же скрывается за её усталостью и она опускает взгляд обратно на свои бумаги, словно собирается написать какую-то заметку. и было бы очень славно, чтобы это была заметка об исключении поттера из школы. — отстранить его от моих занятий, дистанцировать от меня. пусть занимается по индивидуальной программе с кем угодно! — снейп на секунду не выдерживает и подаётся туловищем вперёд, но тут же себя осекает и садится ровно, натягивая спину, не позволяя проявиться своей слабости. — он нарушает моё личное пространство, создаёт опасные ситуации, он нарочно стирает эту шаткую границу субординации между нами. — я понимаю твою позицию, северус. и я поговорю с ним. серьёзно. но отстранить его.. мы не можем. — она вновь поднимает глаза на снейпа, пережёвывая каждое слово, словно с трудом. словно саму себя стараясь убедить в своих словах и их правоте. — но он не враг, северус. он сломанный, запутавшийся мальчик, который прошёл через ад и почему-то решил, что ты часть его искупления. с этим тоже нужно что-то делать. — это не входит в мои обязанности. — слова режут воздух своей решительностью и снейп поднимается с кресла, понимая, что разговор заходит в тупик. он не ожидал поддержки и понимания, он знал, что получит отказ. но от этого знания легче не становилось. — моя обязанность преподавать, а не быть объектом фиксации невротика. если подобное ещё раз повторится, я буду настаивать на его отстранении. уже официально. и мне будет плевать – отстранят его от моих занятий или упекут в мунго в палату для душевнобольных. он кидает последний взгляд на задумавшуюся макгонагалл и уходит, негромко хлопнув дверью, чтобы поставить точку. поттерство заразно.

***

темнота накрывает своим небрежным одеялом мнимого спокойствия коридоры школы, их освещают лишь длинные факелы, ложащиеся длинными дёрганными тенями на каменные стены, освещая путь. снейп быстрым уверенным шагом пересекает третий этаж, направляясь в своё подземелье за оставленными ингредиентами, он бесшумно скользит, рассекая воздух мантией, словно крыльями ночного кошмара. из-за поворота на другом конце коридора внезапно выныривает осунувшаяся под тяжестью ведра с водой фигура поттера. он всем своим видом источает жалость и усталость от жизни, от него за километр разит обидой с толикой грусти. на секунду их взгляды встречаются в безмолвной борьбе, но снейп не останавливается, не задерживается в этой битве дольше положенного, не меняется в выражении лица, продолжая излучать полное безразличие и отрешённость к чужим страданиям. он проходит мимо, не сказав ни слова, не кивнув. он просто оставляет поттера позади, словно и не заметив, словно отрицая всё его существование. и уже за поворотом до слуха долетают остановившиеся шаги, которые после короткой паузы, ещё более уныло, шаркая, продолжают свой путь. в спину эхом вонзаются чужие эмоции – глухое, тонущее разочарование и стыд. на удивление, они не бьют с тем же остервенением по вискам, как то, что обычно гудящим фоном преследует его. и отчего-то эта тишина гораздо невыносимее.