Два патрона

Всё началось всего полгода назад.

Заголовки зарубежных новостных статей и телеканалы говорили о вирусе, из-за которого единицы людей потеряли рассудок. Словно настоящие зомби. Все думали, что это выдумки.

Пять месяцев назад.

В новостях сказали, что заражаются всё больше и больше людей, уже не единицы. А вакцину не могут найти. Вакцины нет. А народ начал паниковать. Живя в загородном доме, Рики не верил, что это дойдёт и до него. Он и его Чонвон останутся здесь в безопасности.

Три месяца назад.

Страницы пабликов ближайших больших городов в социальных сетях тоже начали говорить, что люди сходят с ума. Чонвон предложил на всякий случай запастись едой. Консервы, крупы, орехи, много бутылок воды. Даже каких-то сладостей взял. А Рики не хотел верить. Надеялся, что их обойдёт стороной. Зомби-апокалипсис только в фильмах. Рики взял пару бутылок виски "на случай отчаяния". Чонвон шутки не оценил.

Два месяца назад.

Чонвон ушёл в ближайший магазин. Сказал, что срочно понадобилось мясо, которое так не вовремя закончилось к ужину. Чонвон ушёл днём, но вернулся поздно вечером. Всё время трубку не брал. Но мясо принёс и сказал, что людей стало слишком мало. А продавец в магазине странно ухмылялся. На вопрос «почему так задержался?» ответил, что сам не в курсе. Не помнит.

Пять недель назад.

Чонвону было плохо. Поднялась температура, казалось, до сорока градусов. Не спал, метался в постели, бредил. Ногтями впивался в руку Рики, оставляя красные отметины. Хватался за голову и даже плакал. Рики не мог разобрать, что он говорит. Чонвон отказывался есть. Начинало тошнить – нет, словно выворачивать наизнанку от самых простых блюд. Но мясо ел с большой радостью. Жадно, будто это последняя еда в его жизни. Чонвон смотрел на Рики голодным, почти безумным взглядом. А затем снова отключался.

Четыре недели назад.

Пропала сеть. Интернет не ловил, а телевизор показывал одни помехи. Рики наконец осознал, что эпидемия добралась и до них. Теперь это не просто рассказы СМИ. Теперь это реальность. А Чонвон попытался укусить Рики за предплечье, когда тот мягко гладил его по волосам и обещал, что он обязательно выздоровеет и всё будет хорошо. Чонвону просто не хватило сил удержать Рики, и он смог вырваться. Тогда Рики заметил, что по улицам начали бродить люди. Но люди неопрятные, грязные, с запутанным клубом волос на голове, кто-то вовсе без одежды. Выглядели, как разукрашенные актёры из сериалов. Но актёрами не были. Люди больше не были людьми. В те дни Рики заколотил все окна в доме, оставив лишь небольшие щели, и даже входную дверь. Этим тварям нельзя добраться до Рики и его Чонвона.

Двадцать дней назад.

Рики понял, что Чонвону не становится лучше. Чонвон вечно голоден, вечно пытается напасть на Рики. Чонвон больше не был его Чонвоном. Было страшно. Страшно, когда пришлось отключившегося вновь Чонвона нести на руках в подвал и, словно дикое животное, посадить на цепь. Но вряд ли Чонвона можно было назвать человеком. Разве что внешне.

Восемнадцать дней назад.

Рики не прекращал почти всё время сидеть возле Чонвона. Открыл одну из купленных давно бутылок виски и болтал о чём-то несвязном в надежде, что любимый ответит. Но Чонвон либо спал, либо рвался напасть, но был сдержан цепью.

Пятнадцать дней назад.

Сквозь щель в окне Рики увидел, как одна из тварей вгрызлась в шею другой, а затем с наслаждением вытащила внутренности, после чего засунула в свой рот. Больше Рики не смотрел в окна. Заколотил и щели.

Одиннадцать дней назад.

Чонвон пришёл в себя. Рики снова что-то рассказывал. Что-то из их совместного прошлого, что вряд ли можно будет повторить однажды вновь. А Чонвон рассмеялся. Так нежно, как смеялся всегда раньше и как не смеялся последние недели. Чонвон всё понимал. В голове туман. Перед глазами пелена. Язык заплетается. Губы едва размыкаются. Но родной голос рядом говорил о хорошем. Рики обещал, что всё наладится. Всё обязательно будет хорошо. Рики плакал. Осмелился подойти к Чонвону. Снова коснулся родных щёк, погладил так нежно, как гладил всегда раньше. Обнял ослабшее тело так, как давно, очень давно хотел. Чонвон снова стал Чонвоном. Снова смотрел ясным взглядом своих прекрасных глаз. Во взгляде читалась любовь. Доверие. Надежда. Но спустя десять минут Чонвон потерял ясность ума. Чонвон снова потерял рассудок. Любовь стёрлась из взгляда. Чонвон снова перестал быть Чонвоном. Рики разрыдался. В тот день закончилась ещё одна бутылка виски.

Восемь дней назад.

Рики слышал, как по его двору бродят твари. Слышал скрежет в дверь, в окна. А может, ему просто показалось.

Семь дней назад.

Твари, кажется, учуяли живое и разумное существо в стенах дома. Теперь стучали и бились в окна и двери. И это было не «показалось».

Шесть дней назад.

Рики вспомнил про старый пистолет, оставленный ему отцом. Нашёл, посмотрел. Всего два патрона.

Пять дней назад.

Чонвон снова был в отключке, когда Рики направил дуло пистолета на него. Рики пообещал себе убить себя сразу, как только убьёт любимого. Рики не смог. Руки тряслись. Убить Чонвона невозможно. Не в его силах своими руками застрелить любимого. Рики отбросил пистолет и подошёл к спящему Чонвону. Убрал давно растрёпанные волосы. Осмотрел такое любимое лицо. Хотелось обнять. Обнять, поцеловать, услышать голос. Прямо как раньше. Вернётся ли это «раньше»? Рики до самой ночи говорил. Вспоминал их первую встречу, первое свидание, первый поцелуй. Когда Чонвон проснулся снова будучи тварью, Рики ушёл. Забрал с собой пистолет, ушёл. Разрыдался вновь. Еды становится меньше.

Четыре дня назад.

Рики снова стоял с направленным на Чонвона дулом пистолета. Чонвон не спал, но и не буянил. Смотрел. Смотрел смиренно. Словно принял свою судьбу и не стал бы сопротивляться пуле. Рики не может застрелить такого Чонвона.

Три дня назад.

В двери и окна снова безостановочно бьются. Одно из стёкол и вовсе разбили. Только доски, которыми Рики заколотил окна, сдерживали тварей. Рики хотелось застрелиться самому. Вряд ли остались те, кто вспомнят о нём. Не спускался в подвал. Слышал, как Чонвон бьёт по стенам, как звенит цепь при каждом его движении. Чонвон больше не засыпал – это понял Рики.

Два дня назад.

Чонвон не прекращал буянить. Рики спустился один раз. Чонвон смотрел голодными глазами, безумными. Без капли родного тепла. Рики больше не хотел смотреть. Смотреть слишком больно. Еда почти закончилась. Вода тоже.

Один день назад.

Твари стали биться в двери всё сильнее. Разбили ещё одно стекло. Кажется, доски больше не смогут долго сдерживать их напор. Рики выпил последние остатки виски. Голова нещадно раскалывалась. Нескончаемые стуки в дверь и Чонвон, чья цепь звенит без перерыва. Рики спускался к нему пару раз. Заметил появившиеся синяки, ссадины и царапины на когда-то любимом теле. Снова смотрел на пистолет. Еды всё меньше. Почти не осталось. Чуда не случится.

Сегодня.

Чонвон, кажется, вымотался. Рухнул на пол и то ли рычал, то ли мычал. Глаза издалека показались Рики красными. Рики не знает, сколько сейчас времени и какой сегодня день. Давно потерялся в датах. Да и нужно ли оно теперь? Двери не выдерживают. И доски на некоторых окнах. Отвратительные лица тварей заглядывают в дом, где ещё осталось крохотное тепло. Это конец. Пистолет снова в руке. Рики закрылся в подвале. Остался один на один с некогда любимым Чонвоном. Точнее тем, что от него осталось. Рики опустился по стене на пол и сквозь пальцы прижатых к лицу ладоней смотрел на своего любимого Чонвона. Тот пытался встать, но не получалось, ведь был обессилен то ли из-за отсутствия еды, то ли от того, что пару суток только и делал, что пытался вырваться из цепи. Рики посмотрел на пистолет, лежащий рядом на полу. Убить? Кого? Себя? Чонвона? Обоих? Рики бы никогда никого не убил. Даже не понимал, зачем отец оставил ему этот пистолет. Давно хотел выбросить. Но правильно сделал, что оставил. В мире больше нет закона. Хаос застилал разумы единиц незаражённых. В мире теперь творился свой беспорядок. Умирали почти все. И если Рики убьёт кого-либо – будь то он сам или Чонвон – никто его не накажет. Возможно, это единственный выход. Рики не хотел стать такой же тварью. Лучше он уничтожит себя сам. Рики встал. Снова взял пистолет. И подошёл к Чонвону. В голову ударили все воспоминания об утраченном прошлом. Прошлом, которое не вернуть. Слёзы снова потекли из глаз, но Рики утёр их. Слёзы не вернут ему самого дорогого человека. Направил дуло пистолета на опирающегося на локти Чонвона. Прижал вторую руку к собственному рту, чтобы не закричать. Раздался выстрел. Громкий, почти оглушительный. Сверху раздался приближающийся шум. Твари всё слышали. Чонвон упал. Больше не пытался встать. Не попытается уже никогда. Под Чонвоном разливалась тёмная лужа. В темноте подвала, который освещала лишь старая тусклая лампочка и неизвестно, на чём работающая, кровь казалась почти чёрной. Может, она и правда была чёрной. Рики присел и коснулся чужого лица. Теперь уже бледный Чонвон никогда не посмеётся и не покажет своих очаровательных ямочек на щеках. И не посмотрит с любовью своими прекрасными глазами. Раздались удары в крышку люка, разделяющую нелюдей там, наверху в доме, и живого человека здесь, снизу в подвале. Рики перестал плакать. Держит ли его хоть что-нибудь в этом мире теперь? Кто-нибудь? Кажется, нет. Рики сел рядом с мёртвым и когда-то любимым телом. Коснулся израненных ладоней и запястий. Снова коснулся щёк. Отныне шансов больше нет ни на что. Рики приставил дуло пистолета к собственному виску. Послышался треск деревянного люка. А затем раздался второй выстрел за этот день. Второе мёртвое тело упало рядом с первым. Возможно теперь два любящих человека встретятся в их общем вечном сне. Но реальное завтра не наступит больше никогда.