И чай уже не сладок
6 января 2026 г., 19:50
Я так боюсь потерять то, что люблю, что запрещаю себе любить.
©Джонатан Сафран Фоер "жутко громко&запредельно быстро"
В этот раз всё не так. Ветер за окном слишком громкий и давит на окружающих, которым и так не очень. Комната слишком холодная, словно напоминает, что что-то поменялась. Стулья неудобные. Полы скрипят. Всё давит. Голова слишком загружена. Мысли слишком тяжёлые в этот вечер. Чай, когда-то ароматный и имеющий в меру горечь, получился слишком терпким и осел противным привкусом на корне языка, не давая забыть мразотный привкус. Но разве это эффект от чая? Возможно, Сандроне просто хочется обвинить кого-то, ведь это сделать проще, чем озвучить свои чувства. В комнате горит камин, накрыт стол пирожными и чайником. Пулония стоит за спиной, готовый выполнить всё, что скажет мастерица. Но что-то душит. Неприятный ком в горле, неловкая тишина и ощущение нехватки. В комнате шесть стульев. —Вчера дети собрались в главном зале и по очереди читали книжку о которой ты говорил, Аякс, — Арлекино говорила чётко и спокойно, но каждое слово она мысленно прожевывала, осознавала и пыталась убрать всё, что может перенаправить мысли в печальное русло. В этой ситуации это было не важно. Все знают, что произошло. Никто не хочет сказать об этом. — Всё таки ты был прав, сказав, что книга понравится детям в доме Очага. Спасибо. Всё таки... Ты молодец, что остаёшься со своей семьёй и делишься советами по выстраиванию отношений с детьми. Ничего не вышло. Младший только кивнул, да и улыбнулся неловко. Он тоскует по старшему, по коллеге, тому, кто обещал ему спарринг. Никто не ожидал такого письма от первого. Это был нож не в спину, а в грудь. Смотря на это, Арлекино только постучала пальцами по столу. Она кинула взгляд на место напротив, на задвинутый стул, который был не более чем издëвкой. Его никто не убрал, как и имя Капитано из списков предвестников. Но разве от этого легче? Надежда на призрачный шанс, что стул отодвинут и тот, кто и привёл сюда Тарталью, вновь расскажет забавную историю о каких-нибудь солдатах или просто будет внимательно слушать любую беседу, даже если он ничего не знает о ситуации, но встанет на сторону своих людей? Нет, в кругах фатуи глупо верить, что случится что-то хорошее. В этих местах не принято говорить о таком, но замалчивать не лучше. Поток мыслей Слуги Был перебит стуком чашки о блюдце и тяжёлым вздохом Сандроне. —Честное слово, вас будто металлаломом пришибло. Ничего страшного не случилось, это ведь часть нашей работы, — Сандроне сама с трудом поверила в собственные слова. Да, это часть их работы. Да, ничего особо страшного не случилось, ведь они сами живы. Но. Всегда есть но. Словами никого не обмануть. — Пулония уберет лишние стулья к следующему разу. Арлекино кивнула, словно из-за отсутствия лишних стульëв ситуация изменится, Тарталья провёл взглядом по всей комнате. "Оказывается тут просторно. Может быть могли проводить неплохие спарринги" - заметил он. Это заявление неодобрительно встретила сама хозяйка помещения и уже была готова высказать всё. —Дети сегодня вспоминали Розалину. Арлекино начала этот разговор, который не должен был быть озвучен.***
—Детям понравились твои подарки, дорогая Рози, — отметила Слуга, оценивая запах и вкус чая. В меру кисло, в меру сладко. — Но не стоит так часто баловать их подарками. Сейчас погода за окном отвратительная, но в комнате трещат дрова, а умиротворяющая атмосфера вечера расслабляет. —Я люблю твоих воспитанников, Арлекино. К тому же это дети, они ещё жить не начали, а их судьба уже горька, пусть радуются, — Дама поправила волосы и задела Капитано локтем, прося поддержки. Мужчина сдержано кивнул. Ходят слухи, что он был с Розалиной заодно в этой идеи, но кто докажет? —Если чья-то судьба плоха, то ему нужно подарить что-то? — голос Субретки был мелодичен. Девушка мало что понимала в отношениях людей, и в отношении к своей собственной судьбе и пользе. Бедолага, вынужденная ходить из угла в угол, надеясь скоротать время. Она потянулась к сахару, но он был слишком далеко, как и еë место в этом мире, недоступно для неë без помощи кого-то. —Ты так ничего и не поняла, Коломбина?! — ключ на спине мерно вращался, единственная спокойная вещь в Сандроне. Но она передала ей сахар и небрежно махнула рукой на благадарство от голубки. — Столько времени провела здесь, столько речей послушала, а всё такая же- —Сандроне, я уважаю ваш ум и изобретательность. Вы уважаете мою честь и манеры, — голос Капитано был спокоен, но он не принял бы продолжение фразы коллеги. Его кружка всегда была заполнена чаем, хоть он никогда не пил его. Ему нравилась компания, а чай и сладости это только вторичные вещи. Именно он поддерживал здесь дисциплину и уважение друг к другу. — Наши отношения строятся на этом самом уважение друг к другу. Коломбина лишь поинтересовалась, чтобы уточнить. Не стоит ругаться из-за такого. —Спасибо, Капитан, — Арлекино улыбнулась и передала Сандроне последнее пирожное из Фонтейна, чтобы успокоить вспыльчивую особу, а после повернулась к Субретке, — Подарки это не только способ помочь пережить сложный этап в жизни, но и способ показать, что ты нужен. Для сирот это особенно важно. Благодарного кивка в тот момент хватило. Коломбина была словно потеренный ребёнок, поэтому Слуга так спокойно относится к ней, потому что все дети заслуживают понимания. —Откуда эти пирожные? Я хочу купить на выходных их для семейного застоялья, — Тарталья указал на пирожное Сандроне. Юноша был весел от предвкушения будущей встречи с родителями и младшими братьями и сёстрой, — Моя сестра Тоня была бы рада им. —Я могу написать тебе адрес. Но они делают на заказ, — Сандроне махнула рукой, и Пулония ушёл за листком и чернилами. — Сколько тебе нужно? Я могу оставить им просьбу, если мои дела не будут важнее твоих глупых родственников. —Семи хватит. Я в долгу перед тобой, — озорной смех и улыбка осветили лицо юноши, а потом он повернулся к старшему мужчине, — Говоря о долге... Служба там например. Капитан, разрешите спросить? Когда мы с вами выйдем один на один? В этот раз я готов. —Тренируйся, малец. Рано ты ставишь себя на один ряд со мной, — смешок из под маски было доказательством, что даже он находил эти чаепития чем-то приятным, — у нас с вами ещё есть время всё успеть. —Это значит, что Сандроне успеет ещё раз-? —Колобмина! Я предупреждала, чтобы ты не упоминала тот случай! В тот день комната была полна разговоров и необьяснимого чувства, что всё так, как и должно быть. Это не семья, но эта компания уже становится родной. Понимание того, что не огонь в камине греет комнату; не толстые окна глушат вопли ветра по ту сторону; не стулья какие-то сякие, а пол и вовсе не скрипучий, а люди в этой комнате сделали вечера терпимыми и желаннее, чай слаще, и время приятным. Это согревает сердце кукле; успокаивает рыжую бомбу замедленного действия, которому одни драки да подавай; помогает переключиться от заботы о детях такой же сироте, которая создала детям место, которое они смогут назвать домом; напоминает о том, что ты не только оружие в руках шута и не вечный носитель чужой боли, но и обычный человек, который имеет право отвлечься; осознать, что потеря любимого никогда не будет забыта, но боль от утраты может быть скрашена людьми, которые приняли тебя, даже с твоими тараканами в блондинистой голове; посееть семя осознания своего места в мире и нахождения настоящего имени.***
—Детям до сих пор жаль, что они обманывали еë. Некоторые подходят и просят прощения за своё враньё, — ком застрял у неë в горле. Ложка, которая размешивала две чайные ложки сахара в кружке, слишком громко бились о стенки и о ломтик лимона, словно стрелка часов считила, сколько прошло временем, — дом Очага требует честности от своих воспитанников и предусматривает наказание в случае нарушения, но... Я ничего им не ответила. Ни в тот день, ни сейчас. Я закрыла эту тему, но тогда. Когда еë не стало, я дала детям последние игрушки, которые она не успела передать. Говорят ветер в Снежной может чувствовать скорбь людей, поэтому своими порывами пытается унести их ненастье, а своим рëвом заглушить их терзания в голове, нет, в сердце. Арлекино увела взгляд на ближайшее к себе место. Пустая кружка, в которой когда-то был горячий чай и мерное помешивание сахара в нём. Розалина предпочитала две чайные ложки и маленький ломтик лимона. Еë вкус и еë дело. Сейчас стул наглухо задвинут, а пустота кружки лишь напоминает о пустоте на этом месте, в количестве предвестников, в количестве близких людей. Синьора любила вспоминать неудачи своих коллег, то Делец неправильно прочитает слово из-за того, что очки забыл, то Цыплёнок забавно ударит собственный нос, то Дотторе споткнëтся о собственную ногу, ведь несётся выполнить очередной эксперимент. Сандроне иногда могла заполнить эти пропуски, но все понимали, что это лишь пародия, а не реальный человек. Кстати, вы знали, что Арлекино не любит сладкое и лимон в чае? —Как же он ошибался, — усмехнулся Чайльд, словно озвучил забавную вещь, которую крутил в голове, смотря на место, которое принадлежало Капитано, — он обещал ведь, говорил, что всё успеем. А он... А сам... Он не закончил, не смог, лишь сделал большой глоток чая. Сейчас он не услышит осуждения из-за эмоций. Его понимают. Арлекино протянула то самое пирожное, как немая и единственная поддержка в их обществе. Стул Капитана задвинут наглухо, а кружка стоит идеально ровно. Кто-то по привычке налил в его кружку чай. Он уже давно остыл, но можно обмануть себя, подумать, что он отлучился и сейчас вернётся. Но он не появился. А его задание провалено. Чай остался не тронутый, как и в прошлые разы, но уже по другой причине. Никто не вылил его чай сейчас, это словно неуважение к его памяти. Неуважение — поверить в то, что он и в правду умер и не вернётся, но это надежда с другой стороны. Этот круг никогда не разомкнëться, он сломает того, кто решит, что круг имеет конец, а конец круга — вылить чай из его кружки, которая никогда не окажется в руках того, кто приходил сюда за людьми, а не вкусом. —Я никогда не думала, что она решит... Сбежать, — Сандроне сделала последний глоток чая, и чашка мягко ударилась о блюдце. Возможно голубка всё таки была кем-то близким, а не просто присутствующим, занимающий себя хоть чем-то, — Господин Шут в ярости. Чашка Коломбины, которую она сама когда-то раскрасила, ведь посчитала еë слишком скудной для таких посиделок, была покрыта рисунками белых голубей. Тепепь кружка разбита, один кусочек с рисунком голубя откололся и потерялся, а вместе с ним и сама Субретка. В неë больше не налить чай, да и само изделие брошено так, словно человека выгоняли или он сам бежал от сюда, сломя голову. —Мы больше не союзники? — Тарталья лишь неловко повёл взглядом по старшим коллегам, словно хотел назвать их отношения не сколько по работе, а как кто-то ближе, но эта не та компания и не то время, — Выдан орден на еë арест, а значит еë величество также согласна с Шутом. Вы ведь... Не будете следовать указу. Ответа не было, но и это был не вопрос. Точного решения никто не знал. Аякс слишком предан Царице, чтобы поступить по своему, а остальные... Никто не застрахован.***
—Скоро отправишься в Инадзуму, Розалина? — Сандроне не всегда успевала следить за отбытиями коллег, и часто узнавала вести впритык к их исполнению. —Да, — простой ответ и мягкая улыбка от прошедшего вечера смягчало еë образ настолько, словно здесь и правда собрались близкие еë люди, а не сборище таких же брошенных существ, —Арлекино, я когда вернусь, то передам ещё безделушки твоим ребятам. Извини, если разбалую ребятню. Ах, когда-то и мы с Рустамом задумывались о малышах. Розалин поднялась со стула и откланялась, чтобы идти к себе. Капитано, как образцовый воин предложил еë проводить и обсудить еë дальнейшие действия в Инадзуме. Это был последний раз, когда Розалина была частью чаепития. Сахар перестал дарить сладкий привкус, на корне языка осталась горечь потери и наглухо задвинутый стул.***
—Говорят Натлан это регион неплохих воин. Вот бы съездить с вами и убедиться в этом, — Чайльд размахивает чайной ложечкой, словно уже представляет какими приёмами сможет воспользоваться, — Там же столько возможностей для схваток и боёв. —Сначала гнозис, малой, а потом тебе могут дать туда задание, что вряд ли, учитывая репутацию организации, — Капитано грел руки о чашку, возможно это было единственное, что для него мог сделать этот напиток. —Пиро архонт не особо путëвая в вопросах политики, — сделала замечание Марионетка, — пойдёшь на неë силой? —Может, — Капитано встал, откланялся, поблагодарив за приглашение и компанию. Рукой он позвал Чайльда с собой, вроде он перед встречей обещал показать ему один трюк, а рыжего хлебом не корми покажи ему какой-то приём, сразу же пошел за ним, — Когда я вернусь, то встретимся ещё раз? И, Сандроне, спасибо за чай. Извини, что не могу оценить его вкус. —Ну и архонт с тобой, Капитано, — хмыкнула та, но в глазах было признание и благодарство мужчине, что он замечает и ценит этот жест, но она не признается в этом. В первую очередь им, а во вторую себе, — Только зря заварку трачу. Неопределённый жест головой, говорит скорее о скрытой улыбке на привычный яд в словах коллеги, но все уже давно знают, что он не опасен. Сомневаться в Капитано никто не будет в этой поездке, всё таки он веками создавал себе репутацию, а его сила стала легендой, хоть и сейчас он уже не тот. Но в тот вечер Сандроне ощутила то, что принято называть "дежавю". Ощущение, что это было. Он не вернулся. Стул задвинулся наглухо, пустая кружка осталось на том же месте, но чай уже не грел мозолистые руки. Теперь об этом не говорят.***
—Зачем ты пела под дверью моего кабинета вчера вечером, Коломбина? — Тарталья недоверчиво косился на голубку. Он совсем сдулся после того письма из Натлана. Арлекино тупила взгляд в собственный чай и отбила такт пальцами по столу, но только присмотревшись, заметна дрожь, Сандроне кусала губы и постоянно сглатывала, хотя пирожное она откусила лишь раз. Пыталась проглотить ягодку или комок в горле от того, что самый сильный ушёл? Что будет дальше еë слабо волнует, ведь так? Но... Кто-то ведь будет следующим? — Я думал, что с ума сошёл и хотел уже за клинок браться. А если бы я тебя дверью сбил? —Чайльд, — замечание от Арлекино было лишь формальностью, она видела, что парень едва держаться, чтобы его голос не задрожал и не перешёл в писк мыши, которая увидела, как товарища словил кот, — Дай ей объяснить поступок. —А я согласна с Аяксом, что это ужасно раздражает, особенно когда ты работаешь второй день без сна в мастеркой, которая вся пропахла запахом металла и масла, а она- —Успокойтесь, — Арлекино сжала руку и повысила голос, чтобы осадить их, пока это не перешло в обвинения в сторону Субретки, — Сандроне, ты помнишь, что он говорил? Уважение друг к другу. —Его тут нет. —Неважно. Пауза, тишина которой оглушила. Разве это неважно? Было бы неважно они бы не вспомнили, было бы неважно они бы не собрались тут опять. В этот раз голос подала Коломбина. —Тебе не понравился подарок, Аякс? —Подарок? — искреннее непонимание отразилось на его лице. Обычно Арлекино делала замечание, что он слишком эмоционален, а Сандроне насмехалась над этим выражением полного непонимания, но этот взгляд повторили за ним, — В честь чего? —Чтобы ты не растроился, когда я окажусь следующей, — она гладила голубей на своей чашке. Казалось, еë воля, она бы совсем растеклась по столу, но всего лишь положила свою голову, смотря на них, своими закрытыми глазами, — Арлекино, ты же сама согласилась, что подарок — способ помочь пережить сложный этап в жизни. Арлекино кивнула, а Тарталья неловко увёл взгляд, сказав еле слышное:"спасибо". Сандроне находила в этом что-то сложное. Голубка начала понимать как строить отношения с людьми? Вряд ли, ведь тогда бы она давно перестала мешать Сандроне. Почему-то никто не взял во внимание первое начало предложение. Никто не поверил в это, вот и всё. Потом она сбежала. Потом был шум среди предвестников и Царица отдала указ о поиске голубки. Господин Пьерро особо не комментировал, словно ему всегда было плевать на судьбы его рабочих, а остальные в это верили. Никто никем не дорожит. Предвестники не произносят вслух свою скорьб. Стул был задвинут, кружка осталась пустой, а потом, в порыве очередной ярости Сандроне, случайно отлетел кусочек вместе с тем самым голубем. Она не нашла. Ни голубя, ни голубку.***
—Спасибо за приглашение, Сандроне. Мне нужно вернуться и проверить детей. Арлекино в этот раз встала первая. —Спасибо, что позвала меня. Я думал, что ты терпишь мою компанию из-за уважения к его решениям и моей настойчивости, — Чайльд встал следом, — И, Сандроне... Он не озвучил свою мысль. Ушёл вместе со Слугой молча, не задвинув стулья, оставив чашки. Что он хотел сказать? Попросить, чтобы его больше не звали. Сам он никогда не откажет, ведь "это не вежливо по отношению к Сандроне" — сказал когда-то ему Капитан, но он не хочет больше видеть, вернее не видеть их, а только пустые кружки, как и стулья. Камин больше не греет эту комнату, чай больше не такой сладкий, а какой-то слишком крепкий. Он всегда был таким на самом деле, просто этого не замечали. Сандроне повела взглядом помещение и нашла только Пулонию, который до сих пор ждёт распорядка к действию. Комната оказалась и в правду просторной с задвинутыми стульями. Вьюга только набрала силу и шума. На столе шесть чашек.***
—Как так вышло, Пулония?! — кричала Сандроне, в очередной раз ударив кулаком по сломанной детальке, — почему она кинулась в бой с электро архонтом?! Это же была самая идиотская идея, посчитать, что ты можешь приказывать сëгуну!***
Чашка ударилась о стол, слишком сильно. Порядок на столе был нарушен давно, когда ещё началась вся истерия. —Почему?! Почему? Почему? —каждый новый вопрос был тише предыдущего. Все схемы получились кривыми из-за вздрагиваней, а вот его руки всегда были точны и не дрожали, как и голос, всегда был спокойным и уверенным. А когда он писал письмо он был таким же сильным или дрожал из-за переполняющих чувств? — отказался от задания он, а пахать за него теперь нам?! Он хоть чем-то думал?! Почему Царица разрешила? Почему господин Шут решил согласится в отказе? Почему он тоже ушёл, Пулония?***
Сил не было. Работа встала на целый вечер, а чай больше не помогал. Ещё одна. —Она правда... Просто взяла и ушла? — казалось, что только вчера она опять пела под дверью мастерской, опять улыбается, слушая угрозы Сандроне о том, как она свернёт ей шею, будет выдирать ей волосы с пустой головы, как переломает все кости, а теперь тишина. Тишина, которую Сандроне так сильно хотела. Почему же теперь она не расслабляет и не радует? Разве это не то, чего она хотела? — Просто ушла. А потом? Кто уйдёт потом, Пулония? Тарталья? Арлекино? И так пока не останусь только я с тобой? Ну и... Ладно. Хорошо! Мне и без них хорошо, ведь правда! Мы с тобой друг другу лучшие друзья, да?***
Сейчас, когда за спиной стоит Пулония, комнату отапливает камин, в который железный спутник подкинул дрова, а толстое окно не даёт вьюге пробиться сюда, чего-то не хватало. Чего-то по-настоящему живого и искреннего. Тепла от людей, защиты от угроз, стоя с ними бок о бок, и разговоров, смеху, замечаний, советов и простого понимания. —Хорошо без них? Слова сорвались с губ, словно дыхание раненого. Взгляд пересчитывал стулья. В них нет надежды лишь горькое, как и сам вкус чая во рту, понимание: за столом шесть стульев, но заняты лишь трое из них.
Примечания:
Обманула с пейрингами получается)
