Номер сталкера

***

Жизнь течет в своем темпе, не спеша, аккуратно, стараясь не выделятся. Самая обычная и непримечательная. Хотя много всяких гадостей рядом, просто мы не замечаем этого, под потоком собственных мыслей и дел. Каждый день происходит что-то криминальное, плохое, ужасное, но не с нами - поэтому мы просто забываем. А вот родственники убитого человека, к примеру, не забудет. Ни через месяц, ни через год, два, никогда не забудет. Жизнь действительно течет. Но для одних это плавная, широкая река. А для других - ледяная глубина, в которой борешься, хватаешься за острые камни, захлебываешься, а тебя несет и несет, и берега нет, и песка под ногами. Мы плывем по своей реке, часто даже не догадываясь, что в метре от нас - тот самый обрыв, тот самый водоворот. Мы не видим, не слышим. Мы просто плывем. И в этом - и страшная несправедливость мира, и, возможно, единственный способ в нем жить: дозируя боль. Потому что вместить всю чужую боль - сгоришь к чертовой матери от собственного бессилия к разбойничеству. Но иногда стоит приостановиться. Посмотреть на воду. И просто помолчать. Память о том, что чья-то река сегодня обмелела навсегда. И в этом на самом деле самая главная гадость - в равнодушие других. Кажется, все мы прямиком в ад после смерти отправимся, если вспомнить, сколько раз за эту жизнь не помогли кому-то. Самое страшное, что от этого ада нет спасения в будущем. Он уже здесь. В этом крике за спиной, когда понимаешь, что прошел мимо, не помог и из-за тебя умерла чья-то маленькая душа, которая, возможно, могла бы создать семью и радоваться дальше. В этой тишине между людьми, где могло бы прозвучать сочувственное слово, которого достоин каждый, кроме самых гнилых мразей. Мы живем в его предместьях, отворачиваясь и приглушая в себе то, что делает человека человеком - способность чувствовать чужую боль как свою. А все о чем я… запомните слова эти. Заиграют они новыми красками, стоит вам понять смысл. Печаль или грусть стоит откинуть, да? А вот, некоторые наоборот скажут, что нет - лучше вникнуть в эти слова, погрустить и понять правду. Удушающую, но правду. И кажется, ещё больше преступлений происходит именно в интернете, там, где мы каждый божий день сидим. Мошенники, педофилы, лжецы и много ещё кто нас окружают там. Твари. Самые настоящие нелюди. Жизнь - это сплошная игра, где ты способен выбирать куда идти, а ещё и другие люди: как тебе поступить, когда тебе погибнуть. Нет, ты можешь отбиться, убежать, но не всегда все так хорошо. А ещё есть сталкеры. Люди, которые, возможно, безответно влюбились или просто хотят навести суету, а может, им нравится видеть, как боятся люди. Для них они игрушки, безжизненные куклы, которыми можно управлять. Человеком ведь легко манипулировать, особенно когда он боится до мурашек. Скажешь спрыгнуть ради кого-то под дулом пистолета и… если этот “кто-то” реально дорог, то так тому и быть. И эта история - об этом. О сталкерах. Точнее, сталкере. Одном. А еще о том, что иногда даже самому близкому другу нельзя доверять. Жизнь Элевейт текла своим потоком, единым. Снова в зал на тренировку, снова веселье, шутки, смех. Всего девушек пять - пять жертв… или нет? Кто знает, может, жертвы четыре и среди них один предатель? Хах, уже интригующе, не правда ли? А ведь и такое бывает… Вдруг каждая улыбка подруги казалась слишком натянутой. Шутка - странно уместной. Готовность помочь - чрезмерной и подозрительной. Каждый взгляд, брошенный украдкой, каждый разговор, оборванный при твоём приближении, наполнялся новым, ужасающим смыслом. Кто она? Та, что всегда первой спешила на помощь? Или та, что молчалива и всё замечает? Та, что лидер, или та, что вечно в тени? Предательство не носит маски злодея. Оно носит маску друга. Оно спит в соседней кровати, делит с тобой хлеб и смеётся над твоими шутками. И ждёт своего часа. Того момента, когда можно вогнать нож в спину. Оборвать твое доверие в один миг, короткий, плавный, миг. Все было хорошо, все прекрасно, до момента, пока неожиданно, какой-то агрессивный комментатор не начал писать под постами в телеграмм канале разные сообщения. Точнее, пока не начал скидывать фото сексуального характера про одну из участниц - Элю. Макнэ команды, милую и смешную девушку, которой даже восемнадцати нет. И это заставило всех напрячься. Сыпались угрозы об убийстве и многое другое, что пугало и очень сильно. Правда не всех. Вот, в один день все девушки собрались в легендарном подвале, все спокойно, почти все. Женя что-то с ужасом говорила Саше и Горе, тяжело дыша и уже чуть ли не истерику закатывая, те тоже беспокоились, по ним было видно. Сердце, кажется, у каждой в моменте просто чуть ли не вылетало из груди. Страх сковал все тело. Эля не пришла, а все потому, что слили и её данные, и Женины. Для безопасности, было принято решение макнэ остаться дома, там, где есть где закрыться от мира и хоть минимальная безопасность, а вот Женя видимо рисковать любит. Хотя нет… она просто банально боится. – Девочки, а что будет если он сюда придет? Он убьет нас?! Убьет да?! – бездумно тараторила Женя и тут её за руку поймала Горе, заставив остановится. – Да не ссы ты! Полицие скажем и все ок будет! Нам тоже страшно между прочим. – голос сорвался на полуслове, выдавая тот же самый страх, который она пыталась задавить в Жене. Полиция. Слово повисло в воздухе не утешением, а горькой насмешкой. Они все уже неделю ходили по этому кругу. «Полиция сказала: интернет-преступления, сложно вычислить. Примут заявление». «А если он не только в интернете? Если он уже знает, где мы тренируемся? Где живём?» «Наши данные... Как он их получил? От кого?» И этот последний, неозвученный вопрос жёг изнутри сильнее любых угроз извне. Слили. Значит, был источник. Человек. Близкий? Член команды? Простой взлом? Но фото... Они же не в общем доступе висели. Их кто-то предоставил. — Полиция, — наконец, с горькой усмешкой произнесла Саша, скрестив руки на груди. — Они что, дежурить у каждого нашего подъезда будут? Пока мы не... — она запнулась, не решаясь договорить. Она посмотрела на Женю, потом на Лизу. В её взгляде не было ни капельки утешения, лишь беспощадный взгляд, прикрытый под маской спокойствия. — Нам нужно не полицию ждать. Нам нужно понять, КАК. И ОТ КОГО. Потому что следующими в его коллекции можем оказаться мы все. Или... — она сделала паузу, давая словам впитаться, — или кто-то из нас уже знает ответ. И просто очень хорошо притворяется. Тут взгляды обратились к Тасе, которая сидела в углу и смотрела в одну точку. Взгляд был помутнен, расфокусирован. Задумалась о чем-то? Девушка закусывала губы, даже кровь уже на них была. Переживала? Или притворяется? – Тася? – удивилась Женя, переводя взгляд на Сашу. – Ты не доверяешь Тасе? Саша, да она же так не сделает никогда! Зачем ей сливать все это?! Для чего? – Да, ты права. О чем я думаю? Я просто беспокоюсь сильно, вы поймете меня. – вздохнула Саша и провела рукой по длинным блондинистым волосам. – Мы снова пойдем в полицию? Или че делать то будем? Просто сидеть и ждать пока нас всех здесь уебут? – нахмурилась Горе. – Надо попробовать все доступные возможности, поэтому… да, идем в полицию. – кивнула Саша и две разных пары глаз устремились на Женю, та всхлипнула и закивала, говоря попутно: – Да-да, я с вами! Поскорее бы все вернулось на круги своя. Ореховый взгляд поднялся и стал созерцать троих людей. Он скользил по стенам зала, по тревожным лицам подруг, не цепляясь ни за что. Закушенная до крови губа, ритмичное постукивание пальца по коленке - это были не признаки переживания, а скорее... механические действия, которые она делала будто на автомате. Пытаясь в точности скопировать переживание и испуг, хотя на душе пустота. — Тася? Она вздрогнула, будто её выдернули из глубокой воды. Медленно перевела тот самый ореховый, невыразительный взгляд на Женю, потом на Сашу. Промолчала секунду, две. — Вы правы, — её голос прозвучал ровно, без интонации. Безразлично. — Надо в полицию. Это логично. Она поднялась с пола, отряхнула штаны. Движения были плавными, почти неестественно спокойными на фоне всеобщей дрожи. — Я пойду домой, — заявила она просто, без объяснений. — Голова раскалывается. От всех этих... мыслей. Женя хотела что-то сказать - протестовать, уговаривать остаться, но Саша слегка тронула её за локоть. Красноволосая перевела взгляд на подругу и та покачала головой. — Отдохни, — коротко кивнула Саша. — Выспись. Завтра обсудим всё с холодной головой. Тася кивнула, не попрощалась и просто вышла. Быстро забрала свои вещи из раздевалки и пошла на улицу, к дому. Вечерний воздух был прохладен и свеж. Она сделала глубокий вдох, будто впервые за долгое время. Не оглядываясь на дверь подвала, она свернула за угол и продолжила идти. Её лицо было спокойной, непроницаемой маской. Боялась сталкера? Просто банально утомилась? Или что-то иное? А тем временем трое девушек пошли в полицию. Участок встретил их выцветшими стенами, запахом старой пыли и слабым кофе. Дежурный сержант, лицо которого отражало лишь хроническую усталость, выслушал их сбивчивый, перебивающий друг друга рассказ. Женя тыкала в телефон дрожащим пальцем, показывая скриншоты угроз, анонимные сообщения. Саша, нахмурившись, пыталась говорить четко и по делу, но её голос иногда срывался. Горе молчала, её напряженный взгляд изучал сержанта, пытаясь уловить малейшую реакцию. Сержант время от времени делал заметки, кивал. Но когда речь зашла о конкретных действиях, его лицо стало похоже на каменную глыбу. — Девочки, понимаю, неприятно, — сказал он, откладывая ручку. Голос у него был плоский, без сочувствия. — Оскорбления в интернете, анонимные угрозы... Это, конечно, нехорошо. Но. Он сделал паузу, давая этому "но" занять всё пространство кабинета. — Конкретного состава преступления я не вижу. Угроза убийством должна быть реальной, адресной и доказуемой. “Приду и всех убью” от анонимного аккаунта — это, увы, хулиганство. А фото... Вы знаете, кто их выложил? Нет. У вас есть заявление от самой потерпевшей? Нет, вы говорите, она дома, в истерике. Пока она лично не придёт и не напишет заявление о распространении её интимных фото без согласия... Начнём с этого. А насчёт ваших общих данных — номера телефонов, адреса... Откуда вы знаете, что их “слили”? Может, они сами где-то в сети светились. В той же соцсети. Женя свела брови к переносице, качая головой, ну не могли они просто так оставить это! Горе хмуро уставилась в пол, сжимая кулаки. Сашино лицо осталось непроницаемым, лишь уголок губы дёрнулся в едва уловимой гримасе презрения. — То есть ждать, пока кто-то из нас не пострадает по-настоящему? — тихо, но чётко спросила Саша. — Я не это сказал, — сержант вздохнул, будто он тысячу раз объяснял это истеричным гражданам. — Я сказал - нет состава. Нет заявления от потерпевшей по факту распространения. Нет ясного источника угроз. Мы не можем посадить охрану к вам домой на основании анонимных комментариев в телеграмме. Заведите, кстати, скриншоты, сохраните всё. Если что-то реально случится - это будет доказательной базой. Он произнёс это так, будто “реально случится” было неизбежным следующим шагом. Не “если”, а “когда”. Они вышли из участка в гнетущем молчании. Вечерний воздух уже не казался свежим - он был тяжёлым, как свинец. Официальная система, последний оплот, в который они бессознательно верили, только что развела руками. Не “поможем”, а “придите, когда будет повод”. Когда будет уже, возможно, поздно. Когда кто-то пострадает, не только физически, но и морально. Нервы потреплет знатно. — Значит, мы сами, — наконец произнесла Лиза, и в её голосе зазвучала не детская обида, а стальная решимость. — Значит, так, — без интонации подтвердила Саша, глядя в темнеющее небо. А Женя просто смотрела в серый асфальт, понимая, что их прежняя жизнь, та самая, где они были просто командой, просто подругами, закончилась. Началась другая, в которой они были одни. Наедине с тенью, знающей о них слишком много. И с холодным осознанием, что помощи ждать неоткуда. Это было очень плохо. Очень-очень плохо. Темная фигура стояла напротив окна, в руках был телефон. Холодный, безжизненный свет экрана выхватывал из мрака только пальцы, сжавшие корпус с нездоровой силой. Палец скользнул по экрану. Новое сообщение. Не в общий чат. А в личку. Адресат был скрыт за шифром, но текст был ясен: -- “Полиция отказала” Сообщение ушло. Доставлено. Прочитано. Ответ пришел почти мгновенно. Текст, лишенный знаков препинания, что даже странно: выбор за тобой остаться в их стаде и ждать когда волк доберется и до тебя или получить иммунитет Следующее сообщение пришло через три секунды, как будто отправитель взвешивал каждый слог: иммунитет прост нужна еще одна деталь о любой из них не адрес не расписание что-то личное что бьет точно и твое имя в списке вычеркнем Перед ней теперь лежал не выбор между добром и злом. Это был выбор между двумя формами предательства. Предать подруг, выдав их самую уязвимую тайну. Или предать себя, оставшись беззащитной мишенью в центре расходящихся кругов. Это был небольшой выбор. Это был выбор между пулей и петлей. И сталкер, этот невидимый паук в центре паутины, только что протянул ей нож, чтобы она сама перерезала нить, на которой висела и висели её подруги.

Предать подруг или себя?

Выбор за вами.