А у меня крылья есть!

Под ногами скрипел снег. Светлый и шумный город остался где-то позади, теперь вокруг были только голые тёмные стволы. Чуткий слух ещё улавливал отголоски хвалебных песнопений. Младший народ праздновал перемену времён. День становился длиннее, зимнее солнце постепенно возвращало своё превосходство над тьмой. Только ему, элинару, не было места на этом празднике. Каждый год младшие устраивали шумное торжество, ждали ангела с небес. Им он виделся просто живым чудом, но Илифир знал: на самом деле ангел прилетает, чтобы забрать печали года ушедшего и принести весть, что в этом году снова придёт весна. Лес. Приветливый летом, сейчас он тянул тонкие ветки, так и норовя заключить в вечные ледяные объятия маленькую хрупкую фигурку. Где-то в ветвях каркнул ворон. Илифир отшатнулся, вскинув руки. Капюшон слетел, открыв копну белых волос, почти полностью скрывающую острые уши. Ворон, как бы в насмешку, каркнул снова. Илифир натянул капюшон обратно и, сунув озябшие руки в рукава, понуро поплёлся дальше. — Иль! Он обернулся. По снегу легко, точь-в-точь попадая в его следы, бежал Феодор. Шерстяной плащ развевался за ним подобно крыльям, шапка сбилась набок, а кончики торчащих в стороны ушей покраснели на морозе. — Ты далеко? Илифир посмотрел ему за спину. Тёмное небо над Сонланом светилось неприятным, даже пугающим серо-жёлтым цветом, в котором изредка вспыхивали и разлетались фонтаном фейерверки. — Я там лишний. Феодор фыркнул. — Правда, — Илифир приложил руки к груди. — Ты смог там прижиться, я же будто совсем чужой. Огни, взрывы… Меня это больше пугает, чем радует. Феодор похлопал его по плечу. — Только далеко не уходи. Напомню, что у нимрот тоже праздник. Илифир грустно смотрел вслед убегающему в город элинару. Феодор любил праздники и никогда не упускал возможности повеселиться вместе с младшими, даже имя взял человеческое. Илифир так не мог. Яркие украшения больно били по глазам, он вздрагивал от громких звуков. И среди шумных суетливых людей было страшно. Он очень хотел радоваться вместе со всеми, но не получалось. Толпа не радовалась, скорее бесновалась, утягивая и его в ощущение одержимости на грани с паникой. Лес был другим. Спокойным и тихим, даже загадочным. Илифиру нравилось здесь. Он любил младших, но чувствовал, что не может стать для них хорошим старшим братом, как, например, Феодор. Он сам был как неразумное дитя. Чему он мог их научить? Каким наставником стать? Если бы он знал тогда, каково это — жить в городе, то ни за что не согласился бы здесь остаться. В лесу жили и другие элинари, не нимрот, но идти к ним уже поздно. В Сонлане, помимо них с Феодором, элинари тоже жили. Они слились с младшими и растворились в толпе. Илифир не хотел такой жизни. Не хотел терять себя, только чтобы младшие не боялись. Он хотел, чтобы они полюбили его таким, какой он есть, без притворств. Плечо сквозь мантию неприятно кольнули еловые иголки. Илифир накрыл ветвь ладонью и осторожно отвёл в сторону. — Не надо, не делай этого. Спи. Ветвь качнулась в его руках. По ней с тихим хрустом поползла серебристая корка с тонким слоем пушистого снега. Ель облегчённо зазвенела. Илифир, улыбнувшись, погладил на прощание блестящие иголки. На сердце стало тревожно. Он понимал, это не случайность, она ткнула его намеренно. Но не могла же ель по своей воле причинить вред живому существу, особенно сейчас, когда природа спит. — Хэй! Грубый окрик пронзил тишину ледяной стрелой. Илифир вздрогнул. — Туо, элинар! Ман лостах ан и-файн? На соседней ели, свесив ноги с широкой ветви, сидел отрок. Золотые глаза пристально вглядывались в оцепеневшего от неожиданности Илифира. Отрок нахмурился. — Не понимаешь? — Он не из этих, — ответил второй такой же мальчишка, свесившись с ветви повыше. — Одежонка на нём чужая, не лесная. Он перескочил по еловым лапам вниз и крикнул откуда-то из-за ствола: — Поганая! Илифир перехватил плащ у горла. — Не говори так! — А, городской! — протянул первый и спрыгнул. — Предатель! Родной язык забыл! Илифир замотал головой. — Что вы! Я не… В спину ударилось что-то твёрдое. Он обернулся. Второй стоял перед ним, задумчиво подбрасывая ещё один снежок. — Друг ты или враг? Илифир сделал шаг в сторону, примирительно подняв руки. — Я вам ничего не сделаю, обеща… Он захлебнулся в немом крике, в ногу впилось что-то острое. В снегу катался маленький пятнистый комочек, задевая его голень коготками. Отроки засмеялись. — Пирк, не приставай к гостям, — произнёс второй, слегка шепелявя. Илифир присел на корточки и осторожно погладил котёнка. — Мне больно, малыш, отпусти. Пирк шевельнул ушами с кисточками на кончиках. Первый похлопал себя по плечу. — Крип! С ели раздался писк, и на отрока легко спрыгнул второй пятнистый комочек. Илифир улыбнулся такой картине. Двое отроков, совсем юные нимрот, похожие друг на друга, только у первого лицо более округлое и рыжие волосы пышнее, с ручными рысятами. От них не ощущалось угрозы, даже от второго, со снежком в руке. — Вот что отличает элинари от нас, — второй презрительно скривил губы. — Вы вечно ходите с идиотской улыбкой, радуетесь каждой снежинке. — А почему же им не радоваться? — Илифир поднял с земли горсть снега. Оказавшись в руках, он тут же заискрился, переливаясь всеми оттенками синего. — Посмотрите, как блестят! Тут же в грудь больно ударился снежок, оставив на тёмно-синей мантии белый след. Илифир пошатнулся. Снег осыпался с печальным звоном, сверкнув на прощание гаснущими в последних лучах солнца синими огнями. — Мы с тобой не играем, элинар, — первый сделал шаг. Крип, держась коготками за рукав серого пальто, выгнул спину. — Возвращайся к людям, предатель. Илифир поднял руки. — Я вас не трону! Как вас зовут? Второй недоверчиво скосил глаза на брата. — Люди зовут нас Фёдором и Семёном. Настоящих имён не скажем, твоему уху эти привычнее. Сам-то ты кто? Какой-нибудь Александр? — У меня нет человеческого имени. Я Илифир. Семён засмеялся. — Тогда переведу для городских: что ты здесь забыл? Каждое слово отдавалось в сердце Илифира болью. — Я просто гуляю. — Иди гуляй у элинари! Пирк у ног Феди вышел вперёд. Крип спрыгнул с Семёна и замер рядом. Лапы напряжённо ворошили снег, рысята напряглись, готовые вот-вот напасть. Илифир бросил взгляд на ель. Она спала, тихо звеня ветвями на ветру. Но возле Сонлана, на землях элинари, ели не росли. — Прошу, отпустите. Я не знал, что этот лес во владениях нимрот. — Не знал он, — Семён скрестил руки на груди. — Идиот городской. Элинари сюда ходу нет. Вот позовём сейчас Влада… — Не надо! Илифир рванул в сторону. Рысята, как по команде, бросились на него. Вцепившись в ботинки, они с рычанием принялись рвать их. Нимрот стояли, равнодушно наблюдая за его тщетными попытками вырваться. Илифир пытался осторожно стряхнуть рысят, но те вцепились крепко. Тогда он протянул руку, но не успел даже коснуться, как один из них вцепился в неё когтями и зубами. Илифир вскрикнул, по щекам потекли слёзы. Нимрот лишь усмехнулись. — Слабак. Даже себя защитить не можешь. Зачем ты младшим такой нужен? Семён зачерпнул горсть снега и, подойдя, оттянул ворот. Шеи коснулся холодный ком, Илифир пискнул и, вжав голову в плечи, попытался отползти. — Ты от нас просто так не уйдёшь! — выкрикнул Фёдор и запустил в него снежком. Тот прилетел по голове, Илифир всхлипнул и поднял руки в тщетной попытке прикрыться. Откуда-то донёсся голос флейты. Рысята и нимрот одновременно повернулись. Между елями шли двое, юноши с длинными волосами: один — светлый, второй, с флейтой — тёмный. Братья оживились. — А вы зачем сюда пришли? Темноволосый убрал флейту в мешочек на поясе. — Услышали, как кто-то природу будит. Отроки переглянулись и разом указали на Илифира. — Вот он! Он ёлку заколдовал! — И котят наших обижает. Светловолосый подошёл к замершим под елью элинару и рысятам. — Хотите поиграть? Он подобрал снег и, слегка примяв, бросил в сторону. Снежок рассыпался, едва коснувшись земли. На его месте среди обломков замерцал тёплым светом белый зайчонок. Нимрот застыли с открытыми ртами. — Ну, чего смотрите? Поймаете — он ваш. Первым опомнился Семён. — Крип, принеси! Рысята разом бросили растерзанный ботинок и поползли по снегу. Заяц повёл ухом и помчался в чащу. Они было прыгнули за ним, но слишком поздно. — Пирк, взять! — крикнул Фёдор, хотя рысята и без команды уже начали охоту. Братья побежали за ними, совершенно забыв о непрошенных гостях. Как только их спины скрылись за мохнатыми еловыми лапами, элинар с флейтой помог Илифиру подняться. — Цел? Он кивнул. Его немного потряхивало. — Я — Нектарий, — элинар приложил руку к груди и слегка поклонился. — Это, — он указал на спутника, копошившегося в снегу, — Серафим. Илифир улыбнулся уголками губ. — Я — Илифир. Серафим выпрямился. — Элинар? Я не видел тебя раньше. Илифир неловко обнял себя за плечи. — Я из Сонлана. Не из леса. Элинари переглянулись. Нектарий недоуменно дёрнул ушами. — Прости за вопрос. Ты родился здесь или в Небесной Обители? Илифир опустил голову. — В Небесной Обители. — А почему же тогда ты в Сонлане, а не с нами? — искренне удивился Серафим. Илифир судорожно вздохнул. — Не приставай, — Нектарий приобнял Илифира за плечи. — Это его выбор. Серафим осторожно взял его озябшие пальцы и зажал между тёплыми ладонями. — Прости, — он виновато опустил уши. Илифир чуть улыбнулся. Он ничего не мог сказать, от прикосновений элинари было слишком хорошо. Хотелось вечность стоять с ними вот так. — Да ты совсем замёрз! — Серафим поднёс его руки к губам и подул. Пальцы приятно закололо. — Почему я мёрзну, а вы — нет? — Нас греет лес, — ответил Нектарий. Он вынул флейту. — Фин, помоги. Илифир едва сдержал улыбку. Похоже, Нектарий забылся, так имя «Серафим» не сокращали. Серафим бережно держал его руки в своих. — Ничего не бойся, хорошо? Воздух заколыхался под переливчатым пением. Илифир закрыл глаза. Он чувствовал, как синие потоки обволокли его полностью, скрыли от мира. Тут же к ним добавились золотые нити, вместе с голосом Серафима, вторящим волшебной мелодии. Пальцы перестало жечь от мороза, напротив, их окутало что-то лёгкое, невесомое, словно Илифир держал на ладонях живое тёплое облако. Такое же облако окутало и раненую ногу. — Можешь смотреть. Мягкий звонкий голос вернул его в реальность. Нектарий продолжал тихо играть, медленно перебирая кончиками пальцев по резной белой флейте. Снег вокруг светился, будто под волшебной луной. Илифир поднёс к глазам руки, окутанные синим туманом с искрящимися золотыми крупицами. — О, благодарю! Серафим застенчиво улыбнулся, от чего на щеках появились морщинки. Нектарий убрал флейту, и лес тут же сделался обычным. Илифир положил ладонь на снег. — Красиво как, — он помолчал, затем добавил доверительно. — Лучше, чем в Сонлане. Серафим облокотился на ель, с любопытством глядя на него. — А как там? Расскажи. Илифир опустился на колени и зачерпнул снег, уже не боясь холода. Рассказывал он много: об улицах, украшенных разноцветными огнями, о фейерверках, с грохотом взрывающихся над головой и разлетающихся снопом искр. Он говорил, а снег в ладонях светился, мерцая в сумерках мягким сине-серебристым светом. Серафим слушал внимательно, не перебивая. В глазах читалась тоска. Когда Илифир закончил, он подошёл к нему, опустился рядом и крепко обнял. — Пойдём с нами. Тут есть одно место, тебе понравится! Нектарий осмотрелся. — Поспешим. Хоть это и граница, не стоит нам быть рядом с землями Влада. — Окажись ты дальше, и мы не смогли бы тебя спасти, — Серафим вздохнул. — Не наши владения там, не пустили бы. Илифир шёл, держа их обоих за руки. Впервые он чувствовал себя спокойно, словно под защитой. Элинари шли рядом: Нектарий — спокойно, Серафим же постоянно порывался подбежать к очередному дереву, чтобы погладить белку. Он казался Илифиру немного шумным, но не таким, как город. Вспоминался Феодор с его задорным характером, но даже он ощущался иначе. Серафим не пугал, его шум был… спокойнее. Он выглядел как друг, за которым ты пойдёшь хоть на край света. — Пришли! Серафим торжественно вышел вперёд и сделал приглашающий жест. Заснеженная, без единого следа поляна была окружена деревьями. Серафим сложил ладони, подул и вдруг подпрыгнул, выбросив в воздух множество золотых крупиц. Звеня подобно бубенчикам, они попадали на деревья, Нектария и Илифира, падали на землю, и там, куда они попадали, загорались маленькие точки-светлячки. Илифир следил за ним, как заворожённый. Нектарий снова достал флейту, и поляна зажглась синим, внемля его волшебной мелодии. Серафим подбежал к ним. По горящему взгляду серых глаз было видно, как ему не терпится схватить их за руки, потянуть, позвать за собой. — Пойдём! Нектарий только вздохнул и молча протянул руку. Илифир последовал его примеру. Серафим радостно схватил их и побежал, таща за собой как упряжку. Пробежав немного, он разжал пальцы и упал лицом в снег. Обеспокоенный Илифир хотел подбежать к нему, но Серафим перевернулся на спину и сел, отфыркиваясь от пушистого снега. — Давай! — он приглашающе махнул рукой. — Попробуй! Илмарион боится флейту сломать, так хоть ты со мной поиграешь. Нектарий зашипел. Серафим прикрыл рот рукой, озорство вмиг исчезло. — Элинарские имена всё-таки красивее людских, — Илифир хихикнул. Забывался не только Нектарий. — А тебя зовут Фин… — Финлирен, — тихо дополнил Серафим, прижав уши и сплетя пальцы. — Нам нельзя раскрывать настоящих имён, — объяснил Илмарион. — Младшие назвали нас так, пусть для них мы такими и будем. — Может, так они будут меньше бояться нас, — Финлирен сжал пальцы и с надеждой посмотрел в небо. Илифир покачал головой. — Наш род не должен пугать младших только своим существованием. — Но иначе они не будут верить нам, — возразил Илмарион. — Поэтому мы позволяем звать нас привычными им именами. Так они меньше чувствуют разницу. Илифир задумался. В городе говорили об элинари, выводящих людей из леса. И если хорошо попросить, они даже могли помочь найти ягоды или грибы. Их любили, на них надеялись. — А ведь младшие знают вас. Как помощников и защитников от нимрот. Элинари переглянулись. По довольным лицам Илифир догадался, что они именно этого и добивались. Он сел рядом с Финлиреном в пушистый снег. Илмарион отошёл к краю поляны, облокотился на наклонённый ствол и поднёс к губам флейту. — Однажды настанет время, и мы будем играть с младшими, как раньше, — Финлирен подпёр подбородок кулаками. — Мы покажем им, как преображается от магии зимний лес, как мы празднуем перемену времён, — он с надеждой повернулся к Илифиру. — Как думаешь, им бы понравилось? — Несомненно. Здесь нет ненужного шума. — Шум тут только от одного конкретного элинара, — по-доброму усмехнулся Илмарион, отняв на мгновение флейту. Финлирен высунул кончик языка. Илифир засмеялся. — Я представлял вас серьёзными лесными владыками, которые ходят по лесу в поисках пропавших. А вы, оказывается… — А мы, оказывается, ещё и шутить любим, — Финлирен вскочил. — Догоняй! Он легко, подобно оленю, побежал по поляне, оставляя на нетронутых синих сугробах дорожку сверкающих золотом следов. У Илифира, хоть он и был элинаром, не получалось бегать так грациозно. Он едва поспевал за Финлиреном, так и норовя упасть в снег. Рядом пронёсся бледно-жёлтый олень, за ним — заяц, где-то в ветвях мелькнула такая же светящаяся белка. Финлирен бежал, размахивая руками, а за ним шлейфом тянулась сверкающая энергия. — И ты так можешь! Я видел, как светится снег в твоих руках. Флейта зазвучала тише, давая возможность Илифиру проявить свою магию. Он поднёс сложенные ладони к губам и подул. Над поляной закружились снежинки, переливаясь в свете элинарских энергий. Финлирен подпрыгнул и застыл в воздухе, расправив золотые крылья. Снежинки оседали на подставленных ладонях, и лицо его сияло от счастья в разноцветных переливах. — У меня тоже крылья есть! Илифир подался вперёд, но вдруг упал. Флейта сразу смолкла. Оба элинара вмиг оказались рядом. Снега едва касались кончики небольших крыльев. Правое висело безжизненным комком синих с серебряными крупицами перьев. Финлирен положил ладонь на крыло. — Это Фёдор с Семёном тебя так? Илмарион протянул руку. Поднявшись, Илифир покачал головой. — Они не виноваты. Это… Он замолчал и потупился. Илмарион ободряюще положил руку ему на плечо. — Не хочешь говорить — не говори. Это твоя тайна. Финлирен осторожно погладил крыло. Затем поднял взгляд на Илмариона и едва заметно кивнул. — Илифир, пойдём. Не надо, не прячь крылья. Расправь. Он послушался. Илмарион отошёл обратно и снова заиграл. Финлирен взял его за руки, и Илифир сам побежал за ним. Их запястья опутала золотая лента, покрытая серебряными звёздами, из-под ног летели искрящиеся снежинки. В серых глазах Финлирена всё ещё плескались огоньки озорства, но теперь их сокрыло что-то странное, что-то, что Илифир испытывал очень давно, кажется, в другой жизни. В его руках была такая сила, что Илифир готов был взлететь даже без крыльев. — Ты сможешь летать, — прошептал Финлирен одними губами, словно в ответ на его мысли. Илифир огляделся. Поляна осталась где-то внизу. Он испуганно покосился на крыло. — Не крылья сейчас держат тебя, — Финлирен подмигнул. Они парили среди редких снежинок, объятые двухцветной магией. Давно забытое чувство охватило Илифира. Он привык жить среди младших, но здесь, в лесу, с братьями, потерянная в поверхностных радостях душа наконец обрела покой. Над головой летали снежинки — волшебные и природные, а где-то там, высоко, звенела ангельская песнь о приближающемся чуде.