Часть 1
6 января 2026 г., 17:35
Сириус стоял в темной комнате, которую освещали только маленькие свечки на торте, который он держал в руках. Свечки таяли, воск начинал стекать ближе к бледно-желтому крему, а Римус Люпин, который стоял с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами, в которых отражались колеблющиеся свечки.
—
Они оба выросли в детдоме. Холодном, далеком от чужих глаз месте, которым обычно пугают непослушных детей родители. Возможно, для кого-то из малюток это кошмар — оказаться в детском доме совсем одним, где мама с папой больше не придут, но для Сириуса и Римуса эта была жизнь. Приглушенный свет, сырой воздух и скверный запах плесени из которой по ощущениям этот детдом и состоял. Сириус попал сюда, когда ему только исполнилось десятилетие. В тот день стекла отбивали настойчивые капли дождя, ветер свистел на улице, а в доме Блэков горел только один светильник, который погаснет через двадцать часов и больше никогда не включится. Кажется, Сириус забыл его выключать, когда в спешке собирался поехать вместе с родителями в игровой центр. Это был день, когда стекла машины номер "X157CCA" окрасили всю обивку в алый цвет. Он отчетливо помнил их лица, то, как мать сжимала маленькую руку в своей большой. В один день он потерял всех — Мать, отца и младшего брата.
Родственников было мало — кто-то сразу же отказался брать ребенка, а кто-то начал придумать горькую ложь, которая пронзала сильнее, чем острый нож под ребра.
Но там Сириус познакомился с ним… Римус Люпин. Римус — имя, которое он вырезал на изголовье своей кровати. Имя, которое он всегда произносил с улыбкой. Имя, которое так грело душу, лучше, чем любой камин. Римус вырос в детдома с самого маленького. Каждый раз Сириус не могу слушать то, как Римус с улыбкой рассказывал очередную историю из приемной семьи, которая тоже вернула его через неделю. Римус был звездой в темном беспросветном небе, лучем солнце в обыкновенный лондонский день, сладким шоколадом для маленького ребенка пяти лет, теплый свитер зимой, горячий шоколад и шарлотка миссис Пэш — местной поварихи. Он был спасением. Все тела было в шрамах, но с ними Римус был ещё прекрасней. Они показывали то, насколько он был селен. Сколько же он пережил за всю свою жизнь. Сириус видел каждый из этих шрамов. Каждый ожог от сигарет, знал историю каждого. Шрам на щеке например, который появлялся от стеклянной бутылке выпитого спиртного. На ноге от ножа, а на руке, вот этот, на запястье, он нанес себе сам.
— Ты никогда не отмечал свой день рождение ? — Говорит шепотом Сириус. Они с Римусом лежали под одеялом, на часах было без пятнадцать три. Вьющиеся волосы лезли в глаза из-за чего он постоянно мотал головой, вызывая смех у Римуса.
— Ага. В любом случае, мне уже 16 лет, сомневаюсь, что получу от празднования счастье, — Он все так же улыбается. Как и всегда. Когда было иначе ?
После этого разговора в Сириусе Блэке что-то изменилось. До дня рождения Римуса оставалось совсем немного и Блэк был решительно настроен сделать так, чтобы Римус запомнил этот день, не как обычное воскресное, а как что-то особенное. Как его день. День, которому кто-то придаст значение. Когда кто-то обратит внимание только на Римуса.
Сириус договорился с Пэш, целый день потратив на приготовление торта. Кремом на торте было криво выведено “Happy Birthday, Moony”. Муни — именно так Сириус прозвал Римуса, когда не единожды заставал его за восторженным наблюдением ночью за луной ( в скоре и Сириус стал сидеть с ним, стаскивая Американское печенье из буфета, чтобы вместе поесть его ночью).
Сириус стоял в темной комнате, которую освещали только маленькие свечки на торте, который он держал в руках. Свечки таяли, воск начинал стекать ближе к бледно-желтому крему, а Римус Люпин, который стоял с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами, в которых отражались колеблющиеся свечки.
— Сириус, ты…что это такое…? — Будто бы впервые увидев торт говорит Римус, совсем сонный, в своем трехцветном свитере. Сириус делает шаг вперед, наклоняясь к Римусу и еле прикасается губами к его щеке.
— Сегодня двадцать второе ноября.
Твой день рождения, разве я неправ ? — Даже с таким плохим освещением Сириус мог разглядеть румянец на лице у Муни.
— Сириус…это, — Он явно был растерян, — спасибо тебе за это. Нет. За всё. Спасибо тебе за всё, Сириус Блэк, — Тот же в ответ смеется, ставя торт на стол.
— Пойдем, Пэш разрешила попить чай в буфете.
