Закалённая сердцем

      «Безответная любовь — это нежность, которую никто не может понять». На лице возникла гримаса отвращения. Такую ерунду я действительно не могу понять. Кто в здравом уме в четырнадцать лет будет называть невзаимную любовь «нежностью»? Я в таком возрасте думала лишь о том, как бы поскорее свалить из дома на очередную прогулку с друзьями. В общем-то, с той поры ничего не изменилось. Нехило так мою сестрицу затянуло в эти сопливые романы про вампиров и прочих тварей. С другой стороны, мы все через это проходили. В четырнадцать всё только начинается, чтобы зацикливаться на каких-то там безответных чувствах. В коридоре раздались шаги. Я захлопнула личный дневник Эммы в розовой обложке, возвращая его в не очень-то надежный тайник под шкафом, и поднялась с кровати, широко раскинув руки для объятия. — Минэ! Ты как здесь оказалась? — Эмма с широко раскрытыми глазами остановилась в дверном проёме. — С помощью перелёта и двух часов поездки на автобусе, — я поманила сестру к себе. Она крепко обняла меня. Даже несмотря на то, что мы были аж троюродными сестрами, с Эммой и Майки я была очень близка. Моя бабушка и дед Мансаку тоже поддерживали общение, хоть и жили в разных частях страны. — А ты вообще почему сейчас приехала? — Эмма уселась на кровать. Вопрос был ожидаемым. Обычно я появлялась в Токио только на летних каникулах, то есть в августе. Сайори же —моя младшая сестра — приезжала с каждым годом все реже и реже. Она была более закрытой в отличие от меня, но я всегда тащила её за собой, чтобы она не заплесневела дома. В общем, объявилась я в Токио на следующий день после окончания последнего триместра. — Надо отнести документы на поступление и экзамен пройти, — я облокотилась на стену, глянув на серый пейзаж за окном. — Какое ещё поступление? Ты же в старшую школу пошла, неужели решила в колледж? — удивлённо хлопнула ресницами сестра. — Да нет же! — я поправила её. — Я перевелась, ну точнее перевожусь, в вашу школу. Лицо Эммы вытянулось в недоумении. — Погоди, но для этого должна быть какая-то весомая причина, — девушка почесала подбородок, нахмурившись. — Просто так мало кого отпускают со школы. — Так у меня есть эта самая причина. — Вы переезжаете сюда? — я покачала головой. — Или ты решила поступать в токийский университет? — Ну да, не торчать же мне всю жизнь в Нахе, — пожала плечами я. — Я думала, что ты сразу пойдёшь работать у своего отца, — задумалась Эмма. — Не-а, решила выбиться в люди. — А как родители отреагировали? Они же хотели, чтобы ты поступила на этот, как его, блин, — девушка сморщила лоб, пытаясь вспомнить. — Юрфак? — подсказала я. — Они уже несколько раз передумали и наконец решили посоветоваться со мной. — И куда ты надумала? — Да хрен его знает, я первый попавшийся вуз назвала, чтобы отстали, — я закинула руки за голову и откинулась на подушку. — У тебя-то как дела? Никто не обижает, не достаёт? — Всё как обычно, скука смертная. Разве что завтра мы с девчонками пойдём в кино на «Звёздные войны». — А у нас ещё не крутят их, — я разочарованно вздохнула. В заднице мира, точнее в моём городе, все премьеры показывали уже после общего ажиотажа. И это несмотря на то, что я жила в центре курорта! — Блин, я б взяла тебе билет, но не знала, что ты приедешь. Их раскупили уже, наверное. — Забей, потом схожу. У меня теперь свободного времени навалом, — отмахнулась я. В дверном проёме показалась светлая макушка Майки. Он зашёл в комнату и запрыгнул между нами. Мы с Эммой одновременно поджали ноги, чтобы он не отдавил их. — О чём болтаете? — Вот думали, как посадить тебя на жёсткую диету, — я погладила лодыжку, на которую он успел приземлиться, и повернулась в Эмме. — Больше не готовь на него, пусть растрясет жирок. — Это чистые мышцы, — Майки показательно заправил рукав футболки и продемонстрировал бицепс. — А вот тебе бы подкачаться. Он похлопал меня по боку. — Как тебе только совести хватает указывать на мои недостатки? — я покачала головой и цокнула. — Вообще-то мне положено быть покрупнее среднестатистической девушки, это называется гены, балбес. Я поправила футболку, которая оголила часть живота. Мой отец был откуда-то с запада, где конкретно он жил и родился, папа не рассказывал, а я и не спрашивала. С ним мама познакомилась на отдыхе в Египте, и у них закрутился курортный роман. Но когда отпуск подошёл к концу, мама и не думала отпускать папу. Тот, будучи молодым раздолбаем, ничего толком понять не успел, как тут появилась я, а через год и Сайори. Наверное, именно в этот момент папа понял, что попал в ловушку под названием «семья». Но деваться было уже некуда. По рассказу мамы, бабушка с дедушкой никогда не воспринимали всерьёз её выбор, а папины родители до сих пор остаются для неё туманными образами из прошлого мужа. Остаток вечера мы провели за ужином. Дед Мансаку рассказывал про своих учеников, подшучивая над ними и жалуясь на балаган во время занятий. В основном говорили я и он. Я поделилась последними новостями с другого конца страны и тем, что произошло за время, пока мы не виделись. Созванивались мы редко, но стоило нам встретиться вживую — я, Майки и Эмма практически не уставали друг от друга. Казалось, что мы могли разговаривать всю жизнь. На следующий день я отправилась в школу, чтобы подать свои документы и Сайори и пройти собеседование. К поступлению учеников здесь относились намного строже, чем в моей прошлой школе. Практически все оставшиеся каникулы я проторчала в кабинете директора, заполняя нужные бумаги и проходя разные тесты. За три дня до начала нового триместра меня наконец-то отпустили. Я с невероятной лёгкостью на душе провела свои законные выходные в тёплой кровати под одеялом, выходя в люди только ради пропитания. Школа началась со среды. С самого утра Эмма носилась по коридору, разыскивая пропавшие за каникулы школьные принадлежности. Я встала за тридцать минут до начала урока. Пол был холодным от утреннего сквозняка из открытых окон. Я побрела в ванную и взглянула на себя в зеркало. Ровный загар крепко держался на коже, даже весення серость Токио не смогла смыть его. Я привычно подвела глаза чёрным карандашом, накрасила ресницы, а волосы просто расчесала. Ближе к восьми мы втроём выстроились в шеренгу. Дедушка вручил каждому по контейнеру с обедом и закрыл за нами дверь. Я сунула обед в рюкзак, висевший на одном плече, и пожелала Эмме и Майки сил и терпения в первый день. Мы оказались в разных школах, потому что их была переполнена, как и многие школы по близости. Поэтому было решено отправить меня учиться на другой конец района, граничивший с Роппонги. За каникулы, которые я, можно сказать, провела в школе, я успела выучить планировку здания. А ещё я заранее познакомилась со своим классным руководителем. Это был мужчина лет тридцати пяти по имени Джун Кенто. Он оказался очень приятным и общительным человеком, в отличие от моей прошлой грымзы, которая на дух не переносила меня и, кажется, всю нашу семью. Я зашла в класс за пару минут до звонка. Школьная форма отличалась от моей прошлой. В нашей школе чаще всего всем было плевать, в чём мы ходим, поэтому ученики спокойной разгуливали в джинсах или коротких юбках. Единственным условием были рубашка и туфли. А вот в Токио к правилам относились строже, так что мне пришлось закупиться юбкой в складку, пиджаком и галстуком. Обрадовало только то, что волосы собирать в прическу не заставляли. Остановившись у доски, я обвела класс глазами. У противоположной стены стояла стайка девчонок, которая что-то бурно обсуждала, то и дело хихикая и кидая в сторону нескольких крепких парней игривые взгляды. Жертвы воздыхательниц заняли несколько парт, стоящих рядом друг с другом, и старательно тыкали пальцами по кнопкам телефона. Кто-то даже язык высунул от усердия. Остальная часть класса или разбрелась в коридоре, или сидела на своих местах, досыпая. Несколько ребят заметили меня, но особого удивления не высказали. Наверное, их предупредили о новенькой. Господин Кенто оторвался от заполнения каких-то документов и повернулся ко мне с лёгкой улыбкой. — Ребята, познакомьтесь — это Фудзико Минэ, ваша новая одноклассница, — он положил руку мне на плечо. Класс недружным хором поприветствовал меня. Ученики расселись по своим местам. Кто с интересом, а кто с насторожённостью рассматривал меня. Я легко улыбалась им в ответ. Ребята выглядели дружелюбными, хотя я даже не рассчитывала на такое радушие. В моём классе новеньких предпочитали игнорировать или ещё того хуже — травить. Одноклассники произвели на меня приятное впечатление, и я на них, кажется, пока что тоже. — Так, Минэ, присаживайся на любое свободное место. Свободное место было рядом с парнем на первом ряду последней парты. Он подпирал щёку рукой и со скучающим видом пялился в окно. Я повесила рюкзак на крючок и села рядом, покосившись на соседа. Он выглядел... Мягко говоря, необычно на фоне остальных одноклассников. На голове творилось чёрт-те что, волосы торчали в разные стороны, сожжённые блондом. Правая бровь была проколота, в ухе висела серьга, а ногти оказались покрыты чёрным лаком, который в некоторых местах слез. Его лица полностью я не видела, но была абсолютно уверена, что его глаза подведены чёрным точь-в-точь как у меня. Мой сосед ужасно меня заинтересовал, и я поставила себе цель познакомиться с ним поближе. Он не проронил ни слова и на всех уроках играл то в тетрис, то в головоломку в жанре «три в ряд», где надо было искать и сопоставлять покемонов на экране. В Нахе популярностью пользовался «Animal Crossing: Wild World», все играли в него без исключения. Под конец первого учебного дня все успели вымотаться. Учителя не щадили нас и заставили жестко влиться в учебный процесс. Ребята постоянно подходили ко мне знакомиться, предлагали свою помощь, чтобы быстрее освоиться, и в целом были приветливыми ко мне. Ну, практически все. Одна особа по имени Юмэ Сато постоянно косилась на меня, но не подходила. Только после уроков, когда я стояла у шкафчика и переобувалась, она захлопнула дверцу, и я удивлённо посмотрела на неё, замерев с открытым рюкзаком и учебником. — Приветик, — девушка улыбнулась и сложила руки на груди, методично постукивая розовыми ногтями по собственным локтям. — Я думала, так только в фильмах делают, — я повернулась к ней полностью и хмыкнула, сунув учебник в рюкзак. — Ну, знаешь, главная стерва школы подходит проверить на вшивость новенькую. — Прости, не хотела тебя напугать, — она чуть склонила голову на бок, и я провела аналогию с кошкой. Хотя нет, Юмэ напоминала змею, которая следит за каждым движением своей жертвы. — Просто ты так быстро уходишь, а я хотела познакомиться поближе. — Мы могли бы познакомиться на перемене, там было много народа, — я пожала плечами. — Я не люблю, когда много народа. Трудно понять, кто ты на самом деле. — А ты любишь разбирать людей? — я хмыкнула и закинула лямку рюкзака на одно плечо. — Я люблю знать, кто меня окружает, — Юмэ опустила руки, откинув шикарную светлую шевелюру за спину. Да уж, такому объёму любая позавидует. — Ты ведь из Нахи, да? А почему перевелась сюда на второй год старшей школы? Это странно. — Жизнь вообще странная штука. — Остроумно, — она коротко и как-то сухо рассмеялась. — Слушай, если тебе что-то понадобится — ты можешь обратиться ко мне. У нас тут есть свои негласные правила. Я помогу разобраться. — Думаю, я не пропаду, спасибо. — Не сомневаюсь, — девушка криво улыбнулась. — Но иногда проще, когда кто-то рядом. Между нами повисла пауза. Юмэ оценивающе смотрела на меня, а я топталась на месте, желая побыстрее оказаться дома. — К тому же у нас есть люди, которые не жалуют новеньких. Было бы обидно, если бы ты вляпалась в неприятности по незнанию. Я не ответила. Просто смотрела ей в глаза. — Ну что ж, рада была поболтать. До завтра, Минэ! Девушка приблизилась ко мне и погладила по спине. Я на секунду застыла, потому что не ожидала такого жеста. А потом она раскрыла руки для объятий. «Серьёзно? Мы знакомы пятнадцать минут», — пронеслось в голове. Но я неловко приобняла её в ответ, чувствуя себя не в своей тарелке. Пахло от неё сладкими духами с ванилью. — Ага, до встречи, — я махнула ей рукой в спину и тоже вышла на улицу. Неделя прошла быстро. Программа здесь оказалась даже легче, чем в прошлой школе. Оказалось, мы ещё в прошлом году прошли некоторые темы этого года. Утром в субботу я и Эмма отправились на вокзал, чтобы встретить Сайори. Она должна была приехать вместе со мной ещё две недели назад, но в последнюю минуту осознала, забыла паспорт. В общем, я улетела одна, а сестре купили ближайший билет на поезд. На улице капал мелкий дождь, небо затянули серые тучи. Я стояла у выхода с платформы, кутаясь в куртку, и смотрела на табло с расписанием. Поезд из Нахи опаздывал на двадцать минут. — Она точно сказала, что приедет сегодня? — спросила Эмма, прячась под козырьком. — Точно, — я снова посмотрела на часы. — Написала вчера. Сказала, что приедет утром. Наконец-то. — Она же должна была приехать с тобой? — Должна была. Но она забыла паспорт. Пришлось возвращаться за ним. Я сказала, чтобы она не приезжала, но мама настояла. — Обычно ответственные люди не забывают паспорта, — заметила Эмма. — Ты что, не знаешь Сайори? Она слишком много думает. А когда она слишком много думает, то забывает, о чём думала изначально. Я усмехнулась. Наконец объявили прибытие поезда. Из дверей вагона первыми высыпали пассажиры с чемоданами, а потом я увидела её — Сайори заправила тёмную прядь коротких волос за ухо и обвела платформу хмурым взглядом. У неё всегда было такое выражение лица: брови домиком, глаза серьёзные, а губы сжаты в тонкую линию. Моя сестра была семидесятилетней бабушкой в теле подростка. И как только родители умудрились родить таких разных детей? — Эй, мы тут! — Эмма подняла руку и помахала, встав на носочки. Сайори тут же заметила нас. — Я думала, этот путь никогда не закончится, — устало вздохнула она после бурных приветствий. — Ещё столько проблем с этим переходом в другую школу. Я уже готова валиться без сил. — Что я слышу? Тебя вымотала поездка на поезде? — я отобрала у неё рюкзак, и мы втроём пошли к выходу. — Она скорее добила меня. Вымотали меня совсем другие обстоятельства, — сестра посмотрела на меня, но я уже поспешила перевести тему. Мне не нравилось, что Сайори снова напоминает мне о реальной причине такого внезапного переезда. — Погуляем сегодня по городу? За эту неделю мои прогулки заканчивались на пути от дома до школы и обратно. — Давайте, можно будет попробовать Майки вытащить с собой, — Эмма загорелась идеей так же быстро, как и потухла при упоминании Майки. Это ещё что такое? — Я думала, он и сам не прочь провести время с нами, — Сайори передёрнула плечами от пронизывающего ветра. Мы подошли к станции трамвая. — Он очень изменился после смерти Шиничиро, — она на секунду замялась, но я успела это заметить. — Всё время проводит с парнями из «Тосвы», мы даже гулять вдвоём стали намного реже. — Что такое «Тосва»? — я приподняла брови. Впервые слышу такое название. Перед нами остановился красный трамвай, и мы зашли внутрь. — «Токийская свастика», а сокращенно «Тосва», — пояснила Эмма, разыскивая свободные места. — Майки со своими друзьями, такими же драчунами, создали свою банду за два месяца до смерти Шиничиро. Я плохо помнила август две тысячи третьего года после тринадцатого числа. День смерти нашего старшего брата. В тот вечер я была наказана за разбитый набор тарелок из фарфора и драила полы в зале для занятий додзе. На улице поднялся какой-то кипиш, и я выглянула в окно. Мама стояла на крыльце дома и прижимала руки к груди, спрятав лицо в папином плече. Дед громко разговаривал по телефону, что-то выясняя. Эмма и Сайори в этот день уехали на велосипедах в ближайший парк, поэтому они не видели весь ужас, что творился дома.       Мама схватила меня за руку, сжав так, что на месте её пальцев остались белые следы. Она потащила меня в машину, запихнула на заднее сиденье и закрыла дверь. Папа уже сидел за рулём, нервно стуча по нему пальцами. Рядом со мной сел дед, а на переднем кресле устроилась мама. Я толком ничего не поняла из разговора, но знала, что произошло что-то очень страшное.       Машина остановилась у шиномонтажки Шиничиро, где он собирал и продавал байки. Вокруг гудела толпа, мигали красно-синим огоньки на полицейских машинах. Прямо возле запасного входа стояла большая белая машина неотложной помощи. По направлению к ней двое мужчин тащили нечто, накрытое белой тканью. Мама всхлипнула и прижала меня к себе. Я посмотрела на папу, который отошёл в сторону и говорил с кем-то по телефону. На его лице застыла маска равнодушия. Он не плакал, как мама, не хватался за сердце, как дед, — наоборот, он был каким-то спокойным. Но это спокойствие мне не передалось. Я чувствовала нарастающую панику, но, увидев знакомую куртку недалеко от запасного входа, я оставила рыдающих маму и деда, рядом с которыми стояла девушка в униформе скорой помощи, и подбежала к Майки. Его глаза были стеклянными. Я впервые увидела это вживую, ведь раньше читала о таком состоянии только в книгах. Мне казалось, что это всё выдумки. Но Майки стоял неподвижно и больше напоминал античную статую, чем моего брата. Краски схлынули с его лица, пальцы рук мелко дрожали, а вот лицо точно окаменело. — Майки! — позвала его я, тряся за плечо. Он никак не реагировал, глядя в одну точку своими страшными, стеклянными глазами. Я проследила за его взглядом и увидела, как два мента ведут к машине мальчишку нашего возраста. Он был в наручниках, но смотрел только на Майки, выкрикивая что-то про то, что он не хотел и что это вышло случайно. Мальчишка вырывался, бросался на колени и кричал. Меня точно током прошибло. Словно мозг избавился от стены, которая не давала мне осознать происходящее. Голова стала тяжелой, но не такой, когда хочешь спать, а будто вместо серого вещества туда залили раскаленный свинец. Я сжала зубы и похлопала Майки по щеке, заставляя его прийти в себя. С каждым разом удар становился сильнее, я трясла его, била по лицу и рукам, надеясь привести в чувство. Он пришёл в себя, только когда мама обняла его, а папа утащил меня в машину.       Наверное, именно в тот день я получила свой первый седой волос. Мы все очень долго не могли оправиться от той трагедии. Майки сутками сидел в гараже, где жил Шиничиро. Дедушка целый месяц лежал в больнице, у него случился инсульт. Папа днями занимался работой, ведь весь бизнес остался там, в Нахе. Мама держалась изо всех сил, чтобы не заставлять нас нервничать. Я, Эмма и Сайори действительно нуждались в чьей-то устойчивой нервной системе. И если девочек мучала тоска и кошмары по ночам, то мне достались пару седых волос и нервный срыв. Но хуже всех приходилось Майки. Лучше бы он бился в истериках, показывал хоть какие-то эмоции, чем стал абсолютно безжизненным. Словно убили его, а не Шиничиро. Он бродил по дому как тень, не реагируя на наши слова с первого раза. Мы все сильно отдалились друг от друга и изменились. За два года Майки не стал прежним. Нет, на первый взгляд могло показаться, что всё стало как раньше. Но каждый из нас видел, что он закрылся в себе. — Да уж, решил возомнить себя бандитом? — я качнула головой, отгоняя ненужные воспоминания. — Майки всегда стремился быть лидером, а своя команда — это отличный шанс проявить себя, — Сайори села у окна, а мы с Эммой напротив. — Команда? — я фыркнула. — Это сборище малолетних дураков, которые решили поиграть во взрослых. — Но у них там, кажется, всё серьёзно, — возразила Эмма и поежилась. — Майки всегда приходят с драк с разбитыми руками. Там такие стычки между бандами, что у меня прямо-таки холодок по коже. Бр-р-р. — В Нахе тоже есть такие организации, — Сайори поправила упавшую на глаза ровную чёлку. Я удивлённо приподняла бровь. И зачем она интересовалась таким? — Например, последняя драка произошла в порту. Говорят, есть пострадавшие. Повисла пауза. Каждый думал о своём, никто не проронил ни слова до выхода со станции. — Херня это всё, — я хлопнула по коленям руками и встала. — Хотят ребята подурачиться — скатертью дорожка, только пусть не поубивают друг друга. Мы дошли до дома и больше не возвращались к этой теме.