Зак и Клауд: внутренний мир солдат

Поцелуй, начавшийся как нежное прикосновение, быстро превратился во что-то большее. Накопившееся за недели напряжение искало выход, и вот он был — в горячем дыхании, в скольжении языков, в дрожащих пальцах, которые наконец-то могли прикасаться без запретов. Руки Зака, сильные и уверенные, скользнули к портупее — ремни расстёгивались с тихими щелчками. Потом последовала ветровка Клауда, с лёгким шорохом соскользнувшая с его плеч, и Клауд чувствовал, как с каждым освобождённым кусочком кожи его стыд отступает, уступая место жгучему нетерпению. Тонкая кофта, облегавшая тело, ушла последней, и вот он уже сидел на краю кровати, дрожа от прохлады и волнения, в одних простых боксерах. Зак отстранился на мгновение, чтобы посмотреть. Его взгляд был тяжёлым, тёплым, полным нескрываемого восхищения. — Боже, Клауд... — прошептал он, и его голос звучал хрипло. — Ты просто... Он не закончил, снова приникнув к нему губами, но теперь его поцелуи опускались ниже. Губы Зака обжигали кожу на его шее, скользили по ключице, спустились на упругий сосок на его груди. Клауд вскрикнул, впиваясь пальцами в простыню, когда влажный жар коснулся его живота, чуть выше линии боксеров. Его тело выгибалось, полностью отдаваясь этому потоку ощущений. Потом Зак поднялся, и в один миг скинул с себя свои пижамные штаны. Его пальцы зацепились за резинку боксеров Клауда и медленно стянули их вниз. Воздух коснулся его обнажённой кожи, и Клауд на мгновение застыл, чувствуя себя невероятно уязвимым. Зак снова навис над ним, и теперь их тела соприкоснулись полностью — кожа к коже, жар к жару. И вот тогда Клауд невольно заметил разницу. Член Зака, твёрдый и горячий, прижался к его бедру, и он был... больше. Очередная волна стыда, уже привычная, попыталась накатить, мысль «я недостаточно хорош» мелькнула в голове. Но она растворилась, не успев закрепиться. Потому что взгляд Зака, прикованный к нему, был полон такого чистого, безоговорочного обожания, что любое сравнение теряло смысл. Потому что его собственное сердце готово было выпрыгнуть из груди не от стыда, а от восторга. Он был здесь. С Заком. И Заку он нравился. Таким, какой он есть. — Ты невероятный, — прошептал Зак, как будто читая его мысли. Его ладонь скользнула по его боку, вдоль тонкой талии, задерживаясь на каждом ребре, на каждом изгибе, словно поклоняясь ему. — Такой... изящный. И прекрасный. И последние крохи стыда испарились, сожжённые жаром этого прикосновения и сиянием этого взгляда. Клауд закрыл глаза, отдаваясь потоку ощущений — грубые шрамы на коже Зака, скользящие по его гладкой, тёплое, влажное давление между его бёдер, и всепоглощающее знание, что в этот момент он любим и желанен. Больше ничего не имело значения. *** Ощущение было потрясающим: сильная, тёплая рука Зака обхватила их члены вместе, двигаясь в медленном, сводящем с ума ритме. Клауд уже терял связь с реальностью, член истекал смазкой, а его бедра непроизвольно двигались навстречу каждому движению. Каждая нервная клетка в его теле кричала от нарастающего, невыносимого удовольствия. Но он помнил. Помнил свои самые сокровенные, самые стыдные фантазии. И как именно он хотел сделать это в первый раз... И пока его разум ещё не был полностью захвачен накатывающей волной, он нашёл в себе силы. — З-Зак... — его голос прозвучал сдавленно, прерывисто. Он приоткрыл глаза, но не смог поднять их выше груди Зака. — Подожди... Рука Зака замерла. В его взгляде читалось вопрошание, смешанное с заботой. Клауд, не в силах говорить, сделал то, что казалось ему единственным способом объясниться. Он осторожно раздвинул ноги шире на простыне, а затем, краснея до корней волос, кончиками собственных пальцев робко коснулся того самого места между ягодиц — тугого, розового отверстия. Прикосновение было мимолётным, но невероятно откровенным. — Я... хочу... по-настоящему, — выдохнул он, наконец, и тут же зажмурился, не в силах вынести возможную реакцию в глазах Зака. Зак замер над ним. Клауд почувствовал, как дыхание Зака прервалось, а затем стало глубже, горячее. Удивление сменилось чем-то другим — сдержанным, но мощным рывком возбуждения, от которого всё тело Зака напряглось. — Ты уверен?... — голос Зака был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. Его ладонь легла на бок Клауда, большой палец нежно провёл по рёбрам, а губы прикоснулись к его шее, к чувствительному месту под ухом... Это был и вопрос, и подтверждение, и нежность. Клауд кивнул, всё ещё не открывая глаз. — Да... Я... — он попытался найти слова, но "мечтал" и "представлял" казались слишком разоблачительными, слишком стыдными для произнесения вслух. Он просто снова кивнул, почти незаметно. Но Заку не нужны были слова. Он всё понял по тому первому, робкому касанию. Он мягко отстранился, и Клауд услышал, как скрипнула тумбочка. Прозвучал щелчок открывающейся крышки. Крем. Обычный крем из базового гигиенического набора, который выдают всем солдатам. Но Клауду было глубоко всё равно, что именно Зак достал. Главное — что он достал что-то. Что он согласился. Клауд отвёл взгляд в сторону, к стене, закусив нижнюю губу до боли. Его щёки горели, а сердце колотилось где-то в горле. Он не мог поверить, что действительно это сказал. Что это происходит на самом деле. Фантазия, которую он считал самой грязной и невозможной, вот-вот должна была стать реальностью в этой тихой комнате его командира... *** Холодок крема заставил Клауда вздрогнуть, но почти сразу его сменило тепло пальцев Зака. Они скользили снаружи, нежно и медленно, размазывая скользкую субстанцию по натянутой, чувствительной коже, не пытаясь проникнуть внутрь сразу. Это было неторопливое, почти ритуальное прикосновение, заставлявшее его мышцы понемногу сдаваться, уступать под упорным, терпеливым натиском. — Вот так... расслабься, — шептал Зак прямо ему в губы, целуя его между слов. И когда напряжение наконец спало, и кольцо мышц смягчилось под его пальцами, Зак осторожно, но уверенно ввёл один, а затем почти сразу — второй. Клауд издал сдавленный, хриплый стон, его тело напряглось от неожиданного, глубокого проникновения. Небольшое жжение и давление были непривычными и пугающе реальными. Зак мгновенно замер, его лицо было искажено беспокойством. — Больно? Прости. Я буду аккуратнее. Клауд мог поклясться, что в его голосе звучала его собственная, робкая неуверенность. Для него это тоже было впервые — и Зак делал всё так бережно, с такой трепетной осторожностью. И эта мысль, странным образом, успокаивала. Чтобы отвлечь его, Зак снова взял в руку его член, начав медленные поглаживания. Привычное удовольствие смешалось с новым, проникающим ощущением, создавая головокружительный коктейль. Боль отступила, превратившись в тупой, терпимый фон. Когда Зак решил, что Клауд готов, он медленно вынул пальцы. Клауд почувствовал пустоту, но ненадолго. Ощущение пустоты сменилось новым проникновением, гораздо более массивным, тупым и жгучим. Зак вошёл в него, продвигаясь по сантиметру, и каждый миллиметр был для Клауда испытанием. Боль была острой, чёткой, но странно терпимой, и она тонула в море других ощущений — в близости Зака, в его тяжёлом дыхании у его уха, в том, как тело принимало его внутрь себя. Было тесно, непривычно, и волны острого жжения снова прокатились по телу Клауда, заставив его ахнуть и вцепиться в плечи Зака. — А-ах... — вырвалось у Клауда, когда Зак погрузился полностью. Веки дрогнули, губы слегка дёрнулись от этой боли. Он увидел беспокойство, застывшее на лице Зака. Не дожидаясь вопроса, Клауд нашёл в себе силы посмотреть ему прямо в глаза и прошептал с улыбкой: — Ничего. Я потерплю. Но Зак всё равно замер, и просто смотрел на него, давая ему привыкнуть к этому новому, всепоглощающему чувству заполненности. Мышцы на руках дрожали от усилия сдерживаться и не начать двигаться сразу... И вот, когда первый шок прошел, Клауд почувствовал нечто иное. Глубину, присутствие. Невероятную близость. Он слабо кивнул. И тогда Зак начал двигаться. Сначала осторожно, почти робко, подстраиваясь под каждый его вздох, каждый стон. Но с каждым движением их тела находили свой ритм — болезненное сопротивление сменилось плавным скольжением, а стыд и неловкость растворились в нарастающей волне чистого, нефильтрованного удовольствия. Каждый толчок Зака отзывался где-то в самой сердцевине его существа, сплетаясь с жаром от ладони на его члене. Клауд перестал думать. Он просто чувствовал — жар тела Зака, солоноватый вкус его кожи на губах, низкие, хриплые стоны, вырывающиеся у него из груди, и это всепоглощающее, пьянящее единение. Это был кайф — не только физический, но и душевный. И это было в тысячу раз лучше, чем любая его одинокая фантазия. Зак двигался внутри. Сначала медленно, осторожно, вынимая почти полностью и снова погружаясь на всю длину. Каждое движение было осознанным, направленным. Он искал угол, который... Да! Когда он изменил траекторию, упершись в ту самую точку внутри, Клауд вскрикнул, выгнувшись дугой. — Ах! Зак, да! П-пожалуйста! Это было все, что нужно Заку. Его движения стали увереннее, сильнее, но не грубее. Каждый толчок был точным, попадая прямо в простату Клауда. Он держал его за бедра, контролируя глубину и угол, заставляя его кричать от нарастающего, неконтролируемого удовольствия. Его собственное имя на устах Клауда звучало как самая сладкая молитва. — Да! Клауд! Вот так... Принимай... – Зак практически рычал, теряя остатки контроля, захваченный видом и звуками человека под ним. Член Клауда, зажатый между их тел, был твердым как камень, предвещая скорую разрядку. Клауд не мог сдержаться. Волна удовольствия накрыла его стремительно и сокрушительно. Он кончил с громким криком, судорожно сжимаясь вокруг Зака, его тело дергалось в конвульсиях чистого экстаза. Это сжатие, эта волна горячей плоти, стало последней каплей для Зака. С глухим стоном он вогнал себя в Клауда до предела и замер, изливаясь в него долгими, горячими толчками, теряя себя в этих ощущениях. Они рухнули вместе, сплетенные, липкие, тяжело дыша. Зак осторожно выскользнул, перевернул Клауда на бок и притянул к себе, обвив руками. Тишину нарушали только их прерывистые вдохи да далекий гул вентиляции. Через несколько минут Клауд зашевелился, прижимаясь спиной к груди Зака. — Зак? – его голос был хриплым. — Ммм? Клауд помолчал, собираясь с мыслями. — Ты не пожалел времени. Это... это помогло. Очень. Больно было... только поначалу. А потом... Зак рассмеялся тихо, целуя его в затылок. Клауд повернулся в его объятиях, чтобы посмотреть ему в глаза. В его взгляде не было стыда, только усталость, покой и глубокая благодарность. — Спасибо. За... за терпение. И за... за все. Зак нежно поцеловал его в лоб, затем в губы. Он улыбнулся, его глаза блестели в полумраке. — И знаешь что? Твоя вот эта "постоянная готовность"... Она и сейчас никуда не делась. Чувствую, как ты... "реагируешь." — Он усмехнулся. Его рука скользнула вниз, мягко поглаживая снова начинающее набухать возбуждение Клауда. — Видимо, мои "секретные техники" действительно работают. Клауд фыркнул, толкнув его легонько, но прижимаясь ближе. — Зак... — Просто констатирую факт, солдат, – парировал Зак, его смех был теплым и счастливым.