Зак и Клауд: внутренний мир солдат

Комната Зака казалась слишком тихой и слишком пустой. Он нервно перекладывал отчеты с места на место, взгляд то и дело скользил к часам. Двадцать минут. Клауд опаздывал. На их вечер. На их единственное время наедине посреди хаоса Шинра. Сначала Зак волновался (а вдруг задание затянулось? а вдруг травма?), потом раздражение начало подкрадываться острыми щипками под ребра. Он знал Клауда – тот мог увязнуть в тренажерном зале, забыв о времени, или застрять, помогая чинить технику какому-нибудь новобранцу. Но предупредить? Хотя бы сообщение? Нет, конечно. Когда дверь наконец открылась, и Клауд влетел, запыхавшийся, с растрепанными волосами и румянцем на щеках, Зака накрыло волной облегчения, мгновенно сменившейся нарочитой, ледяной строгостью. Он не встал с кровати, где сидел, опершись спиной на стену. Просто поднял голову, и его взгляд – темный, неодобрительный – пригвоздил Клауда к месту. — Опоздал, – констатировал Зак. Голос был ровным, без повышения тона, но от этого только весомее. Клауд замер, дыхание сбивчивое. Он сглотнул, избегая прямого взгляда. — Зак, прости, я... тренажерный зал, и потом Алисия из пехоты попросила помочь с... — Тридцать пять минут, Клауд, – перебил его Зак, отложив папку. Он медленно встал, и его рост, его уверенность в этом небольшом пространстве внезапно стали подавляющими. Он подошел вплотную. — Тридцать пять минут я сидел здесь и ждал тебя. В его глазах мелькнула искренняя тень той тревоги, но она быстро сменилась твердостью. — Это недопустимо. Особенно когда у нас есть договоренности. Клауд потупил взгляд, но Зак заметил – как его дыхание участилось, как напряглись мышцы спины, как легкая дрожь пробежала по рукам. Не страх. Волнение. Они уже касались этой темы – мимолетно, в шутку, в моменты страсти. "А что, если я провинюсь?" – "Будешь наказан, солдат. Как положено." И тогда во взгляде Клауда вспыхнул тот же огонек, что сейчас. — Значит, будем по правилам, – заявил Зак, его голос стал низким, властным, но без злобы. Чистая игра. Ритуал. — Повернись. Обопрись руками о стену. Клауд повиновался мгновенно, без возражений. Его поза была покорной, но спина – прямой. Зак встал сзади, совсем близко. Он видел, как Клауд сглотнул, как его пальцы впились в кафельную стену. — За опоздание без предупреждения – дисциплинарные меры, – объявил Зак, его рука легла плашмя на плотную мышцу ягодицы Клауда через штаны. Чувствовалось, как тело под ладонью вздрогнуло. — Десять. И запомни – в следующий раз будет строже. Первый шлепок прозвучал громко в тишине комнаты. Не слишком сильный, но звонкий, ощутимый. Клауд ахнул, его бедра подались вперед, прижимаясь к стене. — Раз, – четко произнес Зак. Второй шлепок – на другую сторону. Тот же резкий звук, тот же толчок бедер. Клауд застонал – не от боли, а от неожиданного, острого ощущения. Жар разлился от точки удара. — Два. Зак выдерживал ритм. Шлепки ложились ровно, попеременно, с одинаковой силой. Сначала через ткань брюк, потом, после пятого счета, он расстегнул ремень, резко стянул штаны и боксеры до колен. Клауд замер, сжавшись, его уши пылали. Обнаженная кожа ягодиц уже порозовела от первых ударов через ткань. — Шесть, – шлепок пришелся прямо на чувствительную кожу. Звонкий хлопок. Клауд вскрикнул, его тело выгнулось, но не отстранилось. Наоборот, он непроизвольно приподнял таз, подставляясь. — Семь. — Еще один. Кожа заалела ярче. Зак видел, как напряглись мышцы спины, как дрожь пробежала по ногам. И он чувствовал – даже стоя сзади – как возбуждение Клауда стало твердым, недвусмысленным. Это сводило с ума. — Восемь... Девять... – шлепки становились чуть сильнее, оставляя четкие отпечатки ладони на розовой коже. Клауд стонал при каждом ударе, его дыхание превратилось в прерывистые всхлипы. Но он не просил остановиться. Наоборот, его бедра мелко подрагивали, подставляясь под следующее прикосновение. — Десять. – Последний шлепок был самым звонким. Клауд вскрикнул, его тело дернулось, но осталось на месте. Он тяжело дышал, прислонившись лбом к стене, его ягодицы горели ровным, жарким румянцем, украшенные легкими отпечатками пальцев Зака. Тишина. Только их дыхание. Зак положил ладонь на горячую кожу, мягко поглаживая. Чувствовал, как Клауд вздрагивает, как его тело все еще вибрирует от пережитого. — Наказание окончено, – объявил Зак, его голос снова стал мягче, но в нем все еще звучали нотки власти. Он видел, как Клауд расслабляется под его прикосновением, как тихий, довольный стон вырывается из его груди. Зак наклонился, его губы коснулись раскаленного уха. — Но раз уж ты так... возбудился от дисциплины... – его рука скользнула с ягодиц к паху, обхватывая твердую, горячую плоть Клауда спереди, – ...и раз уж мы уже начали... продолжим урок. Только в более... приятном ключе. Он резко развернул Клауда, прижал к стене уже лицом к себе и захватил его губы в жадный, требовательный поцелуй. Клауд ответил с такой же страстью, его руки вцепились в плечи Зака, его бедра прижались к его, передавая жар и напряжение. Штаны Зака стали следующей ненужной преградой. Они упали на койку, и Зак, все еще играя роль "наказывающего", но теперь уже ведущего к наслаждению, взял то, что было так явно предложено горячей кожей, стонами и покорностью у стены. Он приподнял бедро Клауда, сгибая его ногу в колене. Двумя пальцами, смазанными лишь слюной, он нашёл судорожно сжимающийся вход. Проник сразу двумя пальцами, слишком резким, торопливым движением. Клауд зашипел, но не отстранился, лишь сильнее впепился пальцами Заку в плечи. Член Зака уже и так ныл от желания и истекал смазкой, а когда он поднёс головку к пульсирующему входу, сдержать себя было уже почти невозможно. Он вошёл почти сразу, одним толчком, держа Клауда крепко за бёдра, насаживая на себя... Клауд застонал, от резкой боли было сложно даже пошевелиться. И тогда Зак положил одну ладонь на его член. Тёплое нежное прикосновение к его возбуждению сразу отвлекло Клауда от боли. Он поддернул бёдра, стараясь потереться своим интимным местом сильнее, и Зак обхватил его и начал двигать рукой, потирая большим пальцем чувствительное место прямо под головкой. Это заставило Клауда дрожать и издавать короткие судорожные стоны. Тогда и Зак начал толкаться внутрь, удовлетворяя свою собственную потребность. И когда Клауд кричал его имя, захлебываясь в волнах удовольствия, Зака тоже настигло освобождение. Его последней мыслью перед тем, как отпустить себя, было: Завтра... завтра, возможно, он опоздает снова.