Начало

      Этот день должен был стать самым запоминающимся в жизни Фаенона. Тот самый день, о котором ходило много рассказов среди людей… День, в который сама Мнестия своей невидимой рукой определит, как именно его личность повлияет на ход истории Амфореуса. Еще в детстве Кирена поведала ему, что по достижении совершеннолетия ему наконец откроется тайна о так называемом Начале. — Начало, — заговорщицки шептала она, прячась в собранном из палок и сена шалаше, где они прятались от назойливых взрослых, — это твоя предрасположенность давать продолжение своему роду. — Опять начиталась своих сказок? — смеялся в ответ Фаенон. Он не отрицал, что ему было интересно услышать о подобном, но, будучи еще мальчишкой, он как-то сторонился темы… Темы заведения семьи. — Глупый, — фыркнула Кирена, тут же скрещивая руки на груди. — Как думаешь, откуда берутся дети? — Намекаешь, что я считаю, будто их достают из пшеничных стогов? — прищурился Фаенон, уловив ее недовольство. — Знаю я, как это происходит. — О, так тебе известна концепция об альфах, омегах и бетах? — Лицо Кирены стало мало читаемым в плане эмоций. Фаенон поморщился. Рановато ему было задумываться о смысле этого самого Начала. — Боишься, что окажешься омегой, братец?       Фаенон просто выбежал из шалаша, не желая продолжать диалог на эту тему. Ему подобалось стрелять из рогатки по обнаглевшим воронам, а не думать о девчачьих мечтах о семье и тому подобном. Он собирался стать воином. Героем. Но никак не семьянином.       Так уж повелось, что далее к этой теме они не возвращались. Кирена подозрительно молчала. В деревне семьи образовывались сами собой. Появлялись дети. Уходили старики. Все было логично. Так же, как и всегда. А уж чьи там дети были, кто кому кем приходился и так далее — дело десятое.       И вот… Деревни больше не было. В Охеме Фаенон столкнулся с весьма интересной концепцией того самого Начала. Люди не стремились скрывать свою природу. Наткнуться на мужчину-омегу или женщину-альфу было не так уж и сложно. Жителей в полисе прибавлялось с каждой новой спасательной вылазкой. И волей-неволей Фаенон все же задумался о своей природе. Запахи других людей были притуплены, так в вечно сияющем городе еще и никто не гнушался пользоваться ароматическими маслами, парфюмами или жечь благовония в домах.       К омегам было отношение… Весьма странное. Их в полисе старались оберегать, отведя им миссию по восстановлению численности человечества на Амфореусе. Поэтому их, словно хрупкие цветки, огораживали от бед и даже не трогали лишний раз. Всех недовольных таким раскладом тут же усмиряли. На своем пути Фаенон уже встречал разные жизненные уклады, когда проходил через другие полисы и деревни. И не всегда ему нравилось то, как относились к тем, кто могли подарить целую жизнь. Он не боялся оказаться омегой. Только лишь… Его бы точно отстранили от геройских дел Преследующих пламя.       Он сидел в своей комнате с закрытыми глазами, прислушивался ко всем звукам. Окна были занавешены плотной тканью. Аглая его предупреждала, что в этот день дух титаниды романтики снизойдет до него, а она уж поможет ей найти нужную дорогу. Люди поговаривали, что случается это… неожиданно. Будто в мгновение все меняется. Мир расцветает новыми красками, тысячи запахов врываются в привычную повседневность, организм перестраивается, и тогда Начало начинает действовать.       Прошел час… Другой… Никто Фаенона не собирался беспокоить. Все знали о ценности этого знаменательного дня. Он сосредоточился, почувствовав что-то странное. Чувство… Тепла изнутри. Запахло из-за приоткрытого окна свежим хлебом. Зачесались клыки. Вот оно…       Точно оно.       Фаенон поднялся со своего места. Чуть ли не подлетел к зеркалу. Он приподнял пальцами верхнюю губу, чуть прищурился. Десны начали понемногу кровоточить. Клыки зачесались сильнее. Но… Больше ничего не случилось.       Его будто обманули. Не было ни переворота. Ни смены… вообще чего-либо. И Фаенон тяжело вздохнул.

***

      Конечно же, он затем обсуждал этот момент с Аглаей. Захаживал к Гиацинтии. Те только разводили руками, говоря, что такова судьба. Будучи уже не мальчиком, а взрослым человеком, Фаенон желал разобраться в причине подобного отклонения. Это было важно по крайней мере относительно его эффективности в бою. Он бы не хотел, чтобы во время вылазки его скрутило в спазме прямо на поле боя.       Коварная Цифера уже его даже застращала всеми побочными эффектами от течки у омег. Но затем Аглая поспешила его успокоить и заверила, что раз у него удлиннились клыки, то он точно омегой или бетой не являлся. — Скорее всего, ты просто еще не расцвел до конца, Фаенон, — по-матерински убеждала его Аглая, поглаживая по плечу. — Не переживай. Все будет хорошо.       Он не чувствовал обилия запахов. Не сходил с ума, как некоторые альфы. Но и не был так беззаботен, как беты. Гиацина сказала, просканировав его, что он в полном порядке. Но осадочек оставался. И Фаенон махнул на это рукой. Раз все хорошо, то волноваться и правда ни о чем не следовало.

***

      Второй знаменательный день ударил его прямо под дых. Буквально. Он не понимал, как он оказался придавлен к земле чужим весом. В его глотку упирались чужие пальцы в латных перчатках с заостренными металлическими… когтями? Фаенон тяжело сглотнул. Сверху вниз, из-под тени светлой челки, на него воззирали янтарные светящиеся глаза. Он позорно проиграл их обладателю. — И это тот самый мастер меча из Элизии Эйдес? — насмешливо спросили даже не у него, а у зевак, ставшими свидетелями развернувшейся потасовки. — Я ожидал… Чего-то более… — губы мужчины растянулись в усмешке. — Наследный принц, смиренно прошу Вас перестать тешить свое самолюбие и наконец взять себя в руки. В Охеме мы решаем вопросы мирным путем. Переговорами, — вмешалась Аглая, которую и слушать не хотели до этого.       Каструм Кремнос в лице его бравых воинов явился в Охему этим утром едва ли не полным оставшимся составом. Когда наследный принц Кремноса потребовал поединка за право войти в город, Фаенон вызвался вперед всех, даже не давая Аглае шанса на конструктивный диалог. И затем завертелось как-то само по себе. — Мы лишь развлекаемся, — засмеялся наследный принц, отстраняясь от своего соперника. — Вашему полису нужен кто-то, кто способен отстоять его. Не так ли, госпожа Аглая?       Груз пропал с тела Фаенона. Он сделал глубокий вдох, прикрыл глаза. В нос тут же ударил запах металла. Горячего. Как только-только из кузни Хартонуса. Этот запах сопровождал его на протяжении всей битвы. Не давал сконцентрироваться. Такой явный. Яркий. Он никогда подобного не ощущал.       Один парень из городской стражи помог ему подняться. Фаенон даже не обратил внимания на того, кто это был. Настолько его мысли были заняты запахом. Аглая и принц удалились для обсуждения политических вопросов, куда, конечно же, Фаенона не позвали во избежание дальнейших разбирательств. И это давало время на передышку.       Следующий день Фаенон думал лишь о том, что больше этот запах к нему не возвращался. Возможно ли было, что ему лишь показалось так в пылу сражения? Переклинило мозг, вот и запахло металлом. Или же от самих кремносцев этот запах доносился. Но думать долго не позволили. За ужином появился тот самый наследный принц. Он бросил в сторону Фаенона лишь один взгляд. Насмешливый. Ни капли не уважительный. — Позвольте представить еще одного златиуса на пути Преследующих пламя, — мягко произнесла Аглая. — Наследный принц каструма Кремноса Мидеймос. Он и его народ прибыли в Охему, чтобы помочь нам обороняться от черного течения. Их родина разрушена под гнетом обезумевшего титана Раздора. И хоть мы и сожалеем этой потере, мы всегда рады приютить страждущих в нашем доме. — Благодарю, госпожа Аглая, — сказал Мидеймос.       Фаенон фыркнул себе под нос. Он многое собирался обсудить с этим человеком. Но на голову принца обрушилось столько вопросов от Кастории, Гиацины и Трибиос, что и слова вставить было некуда. Так что ужин прошел… Странно. Фаенон все еще ощущал этот запах металла. И чем чаще в его сторону задувал ветерок из приоткрытого окна, тем ярче он становился.       Его взгляд пересекся со взглядом Мидеймоса. Сердце кольнуло от возмущения. Чужие глаза так и выражали легкую неприязнь. И это даже слегка раздражало. Но Фаенон не был тем человеком, который шел на поводу у подобных чувств. Он старался себя контролировать.       После ужина он остался для того, чтобы убрать тарелки. В этот раз была его очередь мыть посуду. Златиусы друг с другом распрощались. Только Мидеймос остался, чтобы оглядеть внимательнее обеденную залу. Он проходил меж полок, заваленных антиквариатом, который щепетильно подбирал лично Фаенон. — Ты все еще в обиде на меня, Спаситель из Элизии Эйдес? — будто бы между делом сказал Мидей, сбивая с полки кубок прямо себе в ладонь. Металл брякнул при соприкосновении. — С чего ты так решил? — как можно спокойнее поинтересовался Фаенон. — Запах, — коротко ответил Мидеймос. — Ты пахнешь этой обидой с тех пор, как я поразил тебя. — Оу… А… Все люди ощущают эти запахи? — Фаенон был озадачен сказанным. Он как-то и не задумывался о запахах, когда обнаружил в себе отклонение. — А ты не ощущаешь? — удивился наследный принц. — Ты ведь пахнешь. Значит, точно достиг половозрелого возраста. — Мой организм решил, что это будет лишним для меня, — неловко засмеялся Фаенон. — Ну, один запах я ощущаю явно в последний день.       Мидеймос медленно поставил кубок обратно. Он обернулся полностью к Фаенону, скрестил руки на груди и выгнул одну бровь в вопросе. Отчего-то Фаенону стало даже неловко. Говорить о подобном с незнакомцем было как-то… Интимно, что ли. Не для его ушей предназначены его проблемы. — Какой? — все же озвучил вопрос Мидеймос. — Металл, — вздохнул Фаенон. — Такой прям… Явный. Уже нос чешется, извини за подробности. — Это мой запах, — кивнул принц. — Как и подобает альфе, ты пахнешь войной, — усмехнулся Фаенон, собирая в горку последнюю тарелку. — Подходит к твоему образу. — Война лишь для альф? — выгнул бровь вновь Мидеймос. Но в этот раз не в доброй иронии. И не в насмешке. — Омеги ведь должны продолжать род и все такое, — пожал плечами Фаенон. — Здесь омег любят. Все холеные ходят, так что… Забота о защите полиса на плечах альф. — В Кремносе все Начала стоят вровень, — тяжелым голосом произнес Мидеймос, обходя Фаенона по дуге. Он оглядывал его от макушки до самых ног. Фаенону вновь стало неуютно под его взором. — Если ты утверждаешь, что омеги не способны защитить себя или кого-либо еще, то ты просто не видел разъяренного омегу в пылу битвы.       Разговор перешел в странное русло. Фаенон оставил тарелки на столе, обернулся. Запах металла становился отчетливее. Гуще. Отчего-то захотелось смыться из залы как можно скорее, но его будто пригвоздили к месту. Клыки зачесались. Мидеймос подошел ближе, и Фаенон нахмурился. Что-то внутри потребовало показать зубы. Так странно он себя еще никогда не вел. Челюсть практически свело от давления. И тут Мидеймос усмехнулся. Взгляд сам упал на его клыки.       Догадка молнией прошила позвоночник. — Ты омега? — прошептал Фаенон отчего-то сорвавшимся голосом. — Я вижу, как ты в лице альфы способен защитить этот полис, — произнес Мидеймос. — Не позорься, Спаситель. И оставь это дело тому, кто действительно умеет держать клинок в руках. Я отсюда ощущаю твое смущение. Не волк, а загнанный в угол щенок.       Он отвернулся и направился прочь из залы. Фаенон схватился за сердце. Редко когда он мог ощутить чужое воздействие на себя. Скорее, это были запахи течных омег, разгуливающих по улицам, и то, такие слабые, что то самое Начало альфы не пробуждалось. Другие альфы не могли подавить его своими запахами, отчего Фаенон был очень устойчив. Люди поговаривали, что обычно омеги пахли мягко и приятно, будто заманивая к себе поближе, а альфы могли удушить, если были злыми. Беты пахли чем-то нейтральным. И впервые Фаенон повстречал человека, который, будучи омегой, едва ли не подавил его.       Осторожно Фаенон коснулся кончиками пальцев своего носа. Затем горла, что будто сдавило. И сделал глубокий вдох.

***

      Дни потекли своим чередом. К этому разговору больше не возвращались. Жизнь в лице Аглаи разбросала Фаенона и Мидея по разным частям Охемы. Но до Фаенона все же долетали слухи о геройствах нового златиуса. Они пересекались за ужином, но теперь Фаенон стремился сесть подальше от сквозняка, чтобы чужой запах не настигал его. Они не разговаривали. Фаенон чувствовал себя слегка униженным воздействием Мидеймоса, а тот и сам не напрашивался на диалог.       Только, как всегда, существовала вероятность нарушения всех планов. О том, что у Мидеймоса течка, Фаенон узнал первым. Он старался зажимать свой нос платком, дышал через раз. Но проблема не пропадала. Мидей спокойно сидел за общим столом, обменивался любезностями с Касторией. Никто будто ничего и не замечал. — Тебе плохо, Фаенон? — заботливо спросила Трианна, обращая внимание всех присутствующих на бедного Фаенона. — Вы не ощущаете этого? — сдавленно произнес он, прижимая платок ближе к носу.       Мидей нахмурился. Аглая с Касторией переглянулись с немым вопросом. — Тебе слышится какой-то запах? — осторожно поинтересовалась Гиацинтия. — Не какой-то. Мидеймос сильно пахнет, — еле-еле ответил Фаенон. — Извините, я едва могу дышать. — У Мидейчика вообще нет запаха, — удивленно сказала Трианна.       Аглая повела носом, но лишь развела руками. Фаенон встретился взглядами с Мидеем, но тот остался молчаливым. Вдруг принц поднялся из-за стола, коротко со всеми попрощался и поспешил уйти. — Не говорите только, что я мог его обидеть, — поник Фаенон. — Мы и не говорим, — спокойно ответила Кастория.       Не зная, что он делал, Фаенон тоже поднялся со своего места. Несколько пар глаз были прикованы к нему, когда он покидал общую залу. Найти дорогу оказалось достаточно легко — запах становился все гуще и гуще, как только он становился ближе к его источнику.       За тяжелыми дверями располагались покои наследного принца. Как Фаенон к ним пришел, он даже не запомнил. Дорогу назад он вряд ли бы нашел. Осторожно он постучал костяшками по дереву, даже не надеясь, что ему откроют, но дверь почти сразу же распахнулась. Мидей молча пялился на него, скрестив руки на груди. — Прости. Я бы не смог подойти к тебе ближе, чтобы сказать о твоем запахе. Мне и правда нечем было дышать, — отчего-то принялся оправдываться Фаенон. — Поэтому ты пришел сюда, где все мной провоняло? — уточнил Мидеймос. — Умный ход.       Фаенон почувствовал себя невероятным придурком. Он развел руками, попытался улыбнуться. — Я не в обиде, Спаситель. Это все? — сказал Мидей так, будто потратил на диалог все свое терпение. — У тебя течка. Тебе что-то нужно? Я могу распорядиться, чтобы тебе что-то принесли. Или, если хочешь… — Начал тараторить Фаенон, но Мидей остановил его, вскинув одну ладонь. — Она еще не пришла. Мне не нужна твоя помощь, если ты об этом. Я завтра отправляюсь на дальнюю вылазку, так что можешь не волноваться о том, что я буду портить тебе приемы пищи. А сейчас прошу оставить меня в покое.       Фаенон хотел бы возмутиться, но прямо перед его лицом захлопнулась дверь. Он всей своей душой не понимал, как Мидей собирался в состоянии течки отправляться на вылазку. Он слышал много историй о том, как омег в бараний рог скручивает то от болей, то от желания, то от всего вместе взятого. И это только малая доля страданий. Температура, потливость, головные боли, естественные выделения, слезоточивость, и далее по списку. Он изучил все последствия течки не так давно просто чтобы понять, что чувствуют омеги. А тут… Мидей был в весьма уязвимом положении.       В конце концов, Фаенон потопал быстрыми шагами к Аглае.              

***

             Мидей точно не был доволен своим внезапно появившимся спутником на пути. Фаенон что-то странное вбил себе в голову. Он все время держал в напряженных пальцах свой длиннющий меч, озирался по сторонам и дергался с каждого шороха. Еще больше Мидея раздражали постоянные чужие взгляды. И периодический кашель.              — Если мой запах забивает тебе нос, то можешь повернуть назад в город, — попытался в очередной раз спровадить своего товарища Мидеймос.              — Я уже сказал, что не вернусь без тебя, — уверенно выдал Фаенон.              — Я не охемская омега, Спаситель. Я не падаю во время течки на пол и не прошу мускулистого самовлюбленного альфу выдрать из меня всю душу, — заворчал Мидеймос, упирая руки в бока. — Я требую к себе нормального отношения.              — Я не говорил подобного, — прищурился Фаенон. — Оцени уже заботу по достоинству и будь благодарен тому, что я прикрою тебе спину.              — Ты не годишься для того, чтобы прикрывать ее мне, — засмеялся Мидей.              Щеки Фаенона отчего-то густо покраснели. Он отвернулся от принца и пошел вперед него. Он хотел из добрых побуждений подсобить, а его ни во что не ставили. Что было весьма раздражающе. Снова. Мидеймос удивительно хорошо выстраивал связи со всеми златиусами. За одним конкретным исключением. И это задевало.              В конце концов, они наткнулись лишь на несколько групп тварей черного течения по пути. Решено было разбить лагерь в одном из разрушенных домов. Дымок от костра уходил прямо через огромную дыру в крыше. Задумчиво Мидеймос ворошил сухой палкой горящий хворост. Фаенон сидел, вытянув ноги к огню, чтобы хоть немного их отогреть.              — Скажи, а тебе не тяжело? — начал разговор Фаенон.              — Что ты имеешь в виду? — безучастно спросил Мидей.              — Ну… Течка… Там же… Куча разного с организмом происходит. Это и больно бывает.              — Я не чувствую дискомфорта. Любой воин Кремноса способен переносить и большие неудобства.              — Ну а тебе не хотелось бы провести течку… — Фаенон вновь ощутил на себе колкий взгляд, но продолжил, — дома. В постели. Где тепло и уютно.              Мидей некоторое время помолчал, но после тяжелого вдоха отбросил палку в сторону и выпрямился в полный рост. Тень нависла над Фаеноном. Хотя откуда бы? Костер был прям перед лицом.              — Спаситель. Ты напрашиваешься быть моим альфой? — прямо в лоб, без каких-либо увиливаний.              — Что? Нет! — засмущался Фаенон. — Я лишь интересуюсь.              — Если даже посмеешь подумать о подобном, то напомни себе, что кремносцы выбирают для себя равных партнеров. Но никак не тех, кто с пары ударов свалились с ног и приняли поражение.              — Твои слова звучат так, будто ты сам в поиске достойного альфы. Да только вот твоей злобой всех потенциальных партнеров отпугивать и можно, — не выдержал Фаенон. На задворках сознания он просил сам себя остановиться. Но рот жил своей жизнью. — Расценивать любое проявление дружелюбия как попытку затащить тебя в постель — полнейшая низость.              — Ты назвал меня подстилкой, Спаситель? — запах металла стал гуще. Кислее. Удушливей.              Фаенон приготовился к тому, что на него кинутся. Он показал клыки, и тут же чужой вес придавил его к полу. Снова. Он взбрыкнул, сбросил Мидея с себя, чтобы после попытаться прижать к земле уже его. Чтобы показать, что Фаенон не слаб и способен противостоять ему. Он не дышал. Но даже так запах проникал в нос и душил все больше.              В крепком захвате Фаенон стиснул чужие запястья, но Мидей смог извернуться и просунуть колено меж их телами, чтобы с силой оттолкнуть Фаенона от себя и отбросить как можно дальше. Ударившись спиной о стену и сползя ниже, Фаенон услышал шум в ушах. Он поднял взгляд на приближающегося к нему Мидея, стиснул руки в кулаки и сделал подсечку. О чем сразу же пожалел.              Мидей до того неудачно упал рядом с костром, откуда выпрыгнул коварный уголек, что горящая древесина смогла коснуться его оголенной кожи на плече. Фаенон тут же подорвался со своего места, подполз ближе к пострадавшей руке и попытался ее коснуться, чтобы оценить повреждения, и смог ощутить только невообразимо горячую кожу. А после в глазах случилась резкая и яркая вспышка. Чужой кулак врезался прямо в челюсть.              — Не брыкайся ты, — с усилием произнес Фаенон, стискивая чужие руки своими снова. Зрение восстанавливалось неохотно и постепенно. — Дай посмотреть и помочь.              — Я не нуждаюсь, — вновь сказал Мидей.              — Да-да, Мидеймос, ты не нуждаешься. Дай посмотрю, — безапелляционно ответил Фаенон.              На месте ожога расцвел большой красный пузырь. Но больше Фаенона все же волновала чужая температура. Он провел пальцами по плечу, переместил руку на лоб, опасаясь, что эту руку ему и сломают. Но Мидей только злобно смотрел на него. Как побитая загнанная в угол химера.              — Горишь, — констатировал Фаенон. — Давай вернемся в Охему. Тебе опасно сражаться в таком состоянии. Ты пропустил от меня очевидную подсечку. Некрепко стоишь на ногах. Твоя самонадеянность может стоить тебе жизни.              — А ты у нас аналитик, Спаситель? — засмеялся принц. — Я сам разберусь, как мне быть и что делать. И твое мнение учитывать я не собираюсь.              — В таком случае, я буду вынужден нечестно победить тебя, связать, и потащить за собой силой, — легко сказал Фаенон. — Согласен на такое?              Мидей засмеялся громче, и Фаенон улыбнулся. Он потянулся за своей походной сумкой, чтобы достать бинт, но тот и не понадобился. Прямо на его глазах чужой ожог побледнел и начал пропадать.              — У меня хороший метаболизм, как видишь, — нашел момент для шутки Мидей. — Все быстро заживает. Так что свои бинты можешь поберечь для случая, когда черное течение отделает тебя, как стейк.              — О, так ты у нас еще и гурман? Любишь стейки? Или любишь их готовить?              Лицо принца разгладилось. Больше его брови не хмурились. Отчего-то Фаенону показалось, что тот немного расслабился. Или же из-за течки его разум совершенно помутился. И Фаенон даже больше склонялся в сторону второго варианта. Последовал совсем легкий разговор, во время которого принц не постеснялся прихвастнуть своими навыками в готовке. Так Фаенон даже узнал, что один из ужинов для их стола Мидей приготовил собственноручно. Тот самый, который Фаенон все никак не мог перестать нахваливать прямо при всех. Думал, что это их повар отличился. Поэтому теперь Фаенон заявил Мидею, что приготовит ужин ничуть не хуже. Просто чтобы утереть ему нос.              И эта вылазка вдруг стала легче. Пусть Фаенон и дальше продолжал следить за самочувствием Мидея, тот больше так открыто не возмущался. Ну и это было хорошо.              

***

             В Охеме они оказались спустя целых два дня. В своей кровати Фаенон разлегся так, что все его косточки сказали ему честное «спасибо». Он попытался уснуть, выбросив из головы их с Мидеем приключение. Под вечер первого дня черное течение повылезало из своих дыр и слегка потрепало обоих, но оттого и было приятнее отдыхать. Течка Мидея проходила весьма мирно и спокойно. Так что Фаенон даже теперь стыдился того, что так опекал его. Не из песочного теста оказался сделан наследный принц.              И сколько бы Фаенон ни вертелся в кровати, уснуть все никак не выходило. Сон не шел. Тело его горело. Он уже подумал о том, что приболел. Но горло не саднило. Не закладывало нос. Не звенело в ушах. Только стоял все время запах металла. Но это и не было удивительно. Фаенон весь пропах Мидеем, пусть другие этого и не чувствовали. Они даже обсудили феномен того, что Мидей оставался для всех будто бы невидимым. Только Фаенону не повезло ощущать его феромоны на себе. Такое случалось с людьми. И невезение становилось все сильнее.              Фаенон распахнул глаза, перевернулся на живот. Стало тяжелее дышать. Он неожиданно даже для самого себя заскулил. Низ живота скрутило в спазме. Дрожащей рукой Фаенон потянулся вниз, попытался сглотнуть слюну, которой отчего-то не было во рту. Жар усилился. Напряженная плоть прижималась к животу, истекая естественной смазкой.              — Какого… — прошептал Фаенон, переворачиваясь теперь на спину.              Такое с ним случалось впервые. Он сталкивался с физиологическими особенностями каждый день, но так плохо ему еще не было. Узел набух, плоть едва ли не пульсировала. Разум начал затуманиваться. И перед глазами стали мелькать картинки. Фаенон пытался вспомнить все, о чем читал или узнавал у других альф. Это они звали гоном. Таким, какой бывает у других живых существ. Он желал кого-то. Любую омегу, которая могла ему повстречаться. Только вот люди не были животными, и контролировать себя научились. И Фаенон постарался успокоиться. Начало требовало омегу. Мозг судорожно начал перебирать картинки. Но никого приметить не мог, кроме единственной омеги, запах которой Фаенон ощущал. Запах которой остался даже на его волосах.              Фаенон вновь сдавленно заскулил и сжал плоть в ладони. В похабных рассказах в тавернах он слышал, как альфы описывали своих омег. Они называли их сладкими. Нежными. Податливыми. И Фаенон не мог отчего-то даже вообразить такую омегу. Ему виделось, как чужая рука сдавливала его горло и не давала дергаться. Вместо влюбленного робкого взгляда уверенный взор победителя. Крепкие сильные бедра, которые под одеждой явно выделялись каждой мышцей.              Стараясь выкинуть мысли из головы, Фаенон накрылся подушкой. Он готов был закричать в нее. Но тело издевалось над ним. А вместе с ним и мозг. Сами по себе фантазии заполонили собой все свободное пространство в черепе. Фаенон сдавил плоть у основания. Пережал узел. Ему хотелось придти к Мидею, даже если тот и захочет раскроить его череп пополам за животное желание.              Фаенону явно дали от ворот поворот сразу же. Он не был достоин Мидеймоса. Рядом с наследным принцем должен был стоять кто-то могущественный. Не паренек из наглухо забытой деревни, потерянной на страницах истории. Плоть противно заболела. Потянуло сердце. Фаенон закусил подушку. Он не должен был вообще думать о Мидеймосе. Даже если это был единственный, к кому Начало притягивало.              В конце концов, сам Фаенон не был мазохистом. Он мог поискать для себя ту самую нежную и милую омегу. И что-то внутри него возмутилось.              — Мидеймос, — само вырвалось из груди.              Фаенон густо покраснел от своих же мыслей. От своего же голоса. Он убрал руки от изнывающей плоти, перевернулся на живот и попытался больше ничего не делать. Ему было мерзко от себя. Но с каждым мгновением становилось все хуже и хуже. Он проклинал тех, кто описывал течку. Потому что гон оказался в тысячу раз хуже. В ушах звучало только одно имя, и больше ничего.              

***

             Он не знал, сколько времени он в таком состоянии провел. Все слилось в один мучительный поток. Будто сквозь бред он услышал стук в дверь. Но не требовалось никакого ответа. Ключ повернулся в замке. Он был только у Аглаи.              Прятаться — бессмысленно. Да и он не смог бы. Фаенон прислушался к тому, как щелкнула дверь. Едва-едва приподнялся на локтях, чтобы обернуться, но глаза его накрыла чужая прохладная ладонь. Ухо опалило горячее дыхание, а нос тут же уловил чужой аромат.              — Твой запах заполонил весь дворец, Спаситель, — прошептал Мидеймос. — Угомонись.       — Я не хотел, — хрипло ответил Фаенон.              — Знаю. Давай пригласим к тебе того, кто сможет помочь? — осторожно спросил принц. — Здесь нет ничего стыдного.              — Нет. Побудь со мной ты. — Терять Фаенону было нечего. Он собирался либо умереть от гона, либо от того, что Мидей свернет ему шею.              Повисла долгая тишина. Фаенон всхлипнул, рука пропала с его глаз. Он медленно обернулся, но заметил на чужом лице растерянность. Та быстро сменилась решимостью. Мидей опустился на скомканную постель, и Фаенон несмело коснулся его.              — Я не сделаю тебе ничего плохого. Не сделаю, клянусь. Просто побудь со мной, — горячечно зашептал Фаенон. — Мидеймос…              — Я сказал тебе угомониться, — оборвал его Мидей. Его резкий запах ударил в нос снова.              Он неожиданно для Фаенона разместился удобнее в постели, склонил голову набок. Осторожно Фаенон подполз к нему ближе, сделал глубокий вдох. Мидей следил за ним. Как лев за своей глупой добычей. Он протянул одну руку вперед, зарылся пальцами в серебристые волосы на затылке и притянул Фаенона к себе. Прямо к своей шее. Будто бы он не боялся, что острые клыки тут же в нее вгрызутся, оставляя брачную метку.              С благодарностью Фаенон приник к теплой коже носом, провел самым кончиком по часто бьющейся жилке и тихо заскулил. Он всем телом упал на развороченную постель, сжал болящими пальцами одеяло.              — Ты еще хорошо держишься, — вдруг подбодрил его Мидей. — Любой бы на твоем месте бросился бы на омегу.              — Это ужасно, — выдохнул Фаенон. — Ты… совсем не боишься, что я причиню вред тебе?              — Ты же меня не боялся, — утробно засмеялся Мидей.              В сердце Фаенона потеплело от этого смеха. Он хотел бы слушать его на протяжение всего гона. Низ живота заныл. Фаенон нахмурил брови, провел носом до плеча Мидея и уткнулся в металл ожерелья. Кожу тут же охладило.              — Я проведу тут ночь и пойду работать, Спаситель. Так что не обольщайся, — предупредил Мидеймос.              — Одно твое появление уже делает все лучше, — сказал Фаенон завороженно.              Мидей промолчал. Фаенон переполз чуть ближе. Прижался к его боку ненавязчиво.              — А чем я пахну? — спросил Фаенон. — Ты сказал, что дышать нечем.              — Гранатом, — ответил Мидей. — Засыпай.              И, к своему же удивлению, Фаенон провалился в сон. Наконец…              

***

             Очнулся он в ворохе подушек, от которых пахло металлом. Гон то ли сошел совсем, то ли отступил на время. Фаенон провел пальцами по месту, где ночевал Мидей. Только теперь Фаенон был способен оценить всю плачевность своего состояния. Стало даже стыдно за тот вид, в котором он предстал перед Мидеем. На нем не было совсем никакой одежды. Спальное белье валялось скомканным на полу. Простынь вся съехала и отчего-то была сырой.              Хотелось сгореть дотла, чтобы больше никто Фаенона не смог увидеть. Он поднялся и поплелся в сторону личной купальни, чтобы смыть с себя всю соль от пота и липкие подтеки с живота и бедер. Но морально легче не стало.              Фаенон собрался, кое-как оделся и поплелся в сторону обеденной залы. Мало кто должен был встретиться ему на пути, так как рабочий день был в самом разгаре, и так и вышло. Он нашел в запасах копченое мясо и вареный картофель, и это сгодилось на прием пищи. Хотелось даже напиться. Но вино было под учетом, и Аглая бы ему не простила такой расход.              Из головы все никак не выходил поступок Мидея. Фаенон хотел провалиться под землю, только бы с ним не пересекаться. Но, как всегда, жизнь имела ужасное чувство юмора. В коридоре он как раз с Мидеем и столкнулся. Тот выглядел даже слегка удивленным.              — Уже оклемался, Спаситель? — спросил Мидей без иронии. — Отчего же пахнешь ты обидой?                     — Ты ни при чем, — поспешил его заверить Фаенон. — Просто распереживался, что оставил Охему без защиты.              — Ты слишком много на себя берешь, — усмехнулся Мидей.              — Ну… Ты ведь тоже из-за меня часть работы пропустил, верно?              Смысл фразы Фаенон уловил слишком поздно. Но Мидей даже не разозлился. Он развел руками, будто соглашаясь. Фаенон ощутил это колебание воздуха и повел носом, чтобы уловить тот самый металл. Сколько бы его ни оставалось на посторонних предметах, от самого Мидея его было приятнее ощущать.              — Возьми себя в руки. Это была единоразовая акция, Спаситель. Найди себе для следующего гона кого-то, кто сможет вынести твой скулеж.              Фаенон нахмурился, но сдался. Спорить было не с чем. Мидей оказался прав.              

***

             Он не звался бы упертым бараном самой Аглаей, если бы действовал как-то иначе. Этот гон перевернул в жизни Фаенона совершенно все. Он не хотел бы навязываться Мидею как партнер, но хотя бы стать ему достойным соперником обязан был. В конце концов, Мидей пришел в Охему на все готовое. А защищал ее изначально Фаенон. И не зря он носил звание златиуса.              Раз за разом они соревновались в количестве убитых тварей черного течения. Да так, что вылазки занимали не так уж и много времени. Аглая начала ставить их в пару, если ситуация становилась тяжелой, и Мидей без капли усталости разбивал целые полчища врагов, махнув лишь одной рукой. Не то, чтобы Фаенон считал использование иных сил жульничеством, но сам он мог только мечом махать, пока Мидей тварей своими красными кристаллами в фарш превращал.              Затем черного течения поубавилось. И Фаенон решил, что следовало бы посоревноваться в другой стезе. Когда он впервые бросил карты на стол перед Мидеем прямо во время завтрака, златиусы еще не осознавали всех масштабов проблемы.              И как-то завертелось. То соревнования в готовке. То в битвах. То в играх. Дошло даже до абсурда — до помощи пенсионерам на спор. Мидей все никак не хотел уступать. Счет был переменчивым. То выигрывал один, то второй, то случалась ничья. Многие игры могли длиться целыми днями. Останавливалось все только тогда, когда у Мидея случалась течка. Их было уже целых две с момента вылазки, и Фаенон понял, что с их отправной точки адекватного общения прошло целых полгода. А они друг друга даже еще не убили.              Все ближе становился следующий гон. Фаенон нервно жевал кончик стебелька кинзы, когда на кухне появился Мидей. Он невольно приковал свой взгляд к статной мускулистой фигуре. Мидей усмехнулся, сбросил перчатки прямо на стол и толкнул Фаенона бедром в бок.              — Подвинься, Спаситель. Дай настоящему повару похозяйничать на кухне, — сказал он достаточно весело.              — Но сейчас моя очередь готовить, — прищурился Фаенон. — Так что двигайся сам. — Он толкнул Мидея в ответ, и тот вдруг перехватил Фаенона под талией и прижал к столу поясницей, отчего стало даже дискомфортно.              — Ты пахнешь спелым гранатом, Спаситель, — утробно произнес Мидей, заглядывая прямо в глаза. — Иди к себе. Позови кого-нибудь себе на помощь.              Фаенон растерял всякий стыд при общении с ним. Он склонил голову набок, опустил взгляд ниже.              — Я предпочел бы провести этот гон либо в одиночестве, либо с тем, кто мне помогал в прошлый раз.              — Я говорил тебе, что акция была единоразовой. Где твой омега, Спаситель? — прищурился Мидей.              — Где твой альфа, Мидеймос? — парировал Фаенон, не сводя с него взгляда.              Мидей отпустил его, и Фаенон все же пошел к себе. Повторять прошлый позор он не хотел. В этот раз он смог подготовить для себя несколько кувшинов с водой, несколько полотенец и даже сменную одежду, до которой вряд ли бы смог добраться. Шторы перекрыли свет из окна.              И Фаенон назвал бы себя лжецом, если бы сказал, что думал о ком-то, кто не Мидей. Шальная мысль пробегала в голове после прошлого гона, что было бы хорошо все же переключиться на кого-нибудь другого. Несколько дней Фаенон бродил по всей Охеме, но так и не смог ощутить ничьего запаха. Будто бы его нос над ним издевался. Его Начало выбрало себе весьма специфичного омегу.              Напиваясь сладким вином, Мидеймос не уставал повторять, что у Фаенона нет никаких шансов. Горячие воды купален распаляли его все больше. Фаенон старался не смотреть на него, хоть каждый раз сам и тащил вместе мыться. Сам себя Фаенон убеждал, что нельзя даже задумываться о наследном принце, раз тот так яро его отвергал. Но и омеги были не такими. И беты не привлекали. И вообще ничего не хотелось.              Ему снились янтарные глаза. Он улыбался тогда же, когда улыбался и Мидей. Смеялся вместе с ним и чувствовал себя достаточно свободно именно с ним. Он не стеснялся показаться слабым, уставшим или раздраженным, хоть никто в Охеме его больше таким и не видел. И Мидей хоть и мог сказать что-то колкое, но такого Фаенона принимал целиком. Он признавал свои поражения, поздравлял Фаенона с новыми победами и желал новых схваток. Будто специально распалял.              Мидей знал, что он притягателен. Знал о своей буквально божественной красоте, о чем ему трубили буквально с каждого поворота. В Охеме точно уже было десять песен в честь Мидеймоса, и автором девяти из них был сам Фаенон, о чем честно признавался Мидею. А тот только пожимал плечами, будто ему все равно.       — Тебя привлекают альфы, Серебряшка? — с насмешкой как-то поинтересовалась Цифер, явившись на рынок только чтоб украсть безделушку у антикварщика.              — С чего ты взяла? — фыркнул Фаенон.              — Ты пожираешь нашего сварливого принца глазами, — Цифер поиграла бровями, усмехнулась шире. — Влюбился поди.              То, что Мидей не альфа, Фаенон решил как-то не рассказывать, раз сам принц не распространялся. Циферу в итоге Фаенон проигнорировал. Он и не отрицал, что «влюбился поди». А толку?              И вот печаль захлестнула его вместо возбуждения. Сердце заныло, низ живота затянуло. Мидей отвергал его, и на этом точка. Этим все сказано. Альфа от его Начала был недоволен. Разочарован. Будто бы Фаенон мог контролировать чувства и желания Мидея. Мидей рядом с ним был рад только тогда, когда Фаенон был окунут лицом в грязь поражения.              Фаенон заскулил от боли, еще большей, чем в прошлый раз. В глазах потемнело. Только в этот раз ждать слишком долго не пришлось. Как и в прошлый раз, Мидей проник в его комнату и закрыл дверь на замок за собой.              — Спаситель. Запах очень сильный. Если тебе очень плохо, я приглашу сюда Гиацину.              Едва ли Фаенон мог его слышать. Он что-то пробормотал в ответ неразборчиво. Перевернулся на живот и упал лицом в пышные подушки. Мышцы сводило спазмами. Руки, что казались теперь прохладными, коснулись его плеч и потянули назад. Только Фаенон не хотел больше двигаться. Ему было хуже, чем можно было описать.              — Я не услышал, — сказал Мидей достаточно спокойно.              — Уходи. Не заставляй себя быть тут, — повторил Фаенон и сразу же заскулил, будто сам же был против своих слов.              — Спаситель. Теперь серьезно. Твой омега или Гиацина. Выбирай.              Фаенон заерзал. Он глянул на Мидея через плечо из-под полуопущенных век. Влажные волосы налипли на лоб. Он кое-как перевернулся на спину, будто показывая свою уязвимость. Не стесняясь чужого прямого взгляда. Мидей чуть хмурился. И ему шла эта морщинка меж бровей. Фаенон чуть протянул ему послабевшую руку, которую сразу же перехватили. Принц уперся одним коленом в кровать рядом с бедром Фаенона, опустился на него сверху, придавливая к постели.              Будто во сне, Фаенон приник к нему. Уткнулся носом в пахнущую металлом шею и коротко застонал. Его пальцы сами с нажимом провели по мускулистой спине, довели до затылка и в противовес легко сжали длинные волосы, алеющие к концам.              — Что мне сделать, чтобы ты дал мне шанс? — горячо выдохнул Фаенон, опаляя своим дыханием золотистую кожу.              — Показать, что ты равен мне, — ответил ему Мидей.              — Мне лечь под тебя, Мидеймос? — продолжил Фаенон, ведя носом до самого уха. — Я согласен. На все согласен.              — О таком я не просил, — утробно засмеялся Мидей. — Прекрати пытаться обеспечить мне комфорт. Я тебя предупреждал, что я не охемская омега. Не нужно все время отодвигать для меня стулья и открывать передо мной двери.              — Я это делаю не потому что считаю тебя слабым. Я лишь… Забочусь о тебе… Я говорил уже. Хватит воспринимать это как унижение. Ты говоришь о равенстве, но при этом принижаешь меня. А чем я хуже тебя, кроме того, что я не принц? Я ниже тебя по положению? Поэтому шансов нет?              — Спаситель, прекращай. Ты скоро расплачешься. Грустный гон, — оборвал его Мидей, вновь прижимая крепче к своей шее. — Подумай только, чем я рискую. Я наследный принц. От своего альфы я могу продолжить род царей Кремноса. Я должен выбирать тщательно. Что случится, если я сразу же понесу от тебя, Спаситель?              — Я сделаю все для тебя и этого ребенка, — прошептал Фаенон, через силу отстраняясь, чтобы заглянуть в янтарные глаза. — Мидей…              — Я еще не дал тебе шанса, а ты уже мечтаешь о ребенке, — засмеялся принц. — Нет, Спаситель. Держи свои желания при себе. Ты сам едва расцвел. Найдешь себе еще омегу. И в тебе говорит гон.              — Моя душа говорит с тобой, Мидеймос. Не списывай меня со счетов. Найди кого-то более достойного и равного тебе, чем я, и я отступлюсь.              Принц чуть прищурился. Он перехватил Фаенона за подбородок, коснулся его губ своими всего на мгновение и тут же отстранился. Перед глазами Фаенона помутнело. Он подался вперед, чтобы снова ощутить вкус чужих губ. Насладиться их теплом. И Мидей прислонил пальцы ко рту Фаенона, обрывая это действие на середине.              — Приходи ко мне в следующую течку, Спаситель. И посмотрим, на что ты годен.              Фаенон прикрыл глаза, перехватил руку Мидея за запястье и поцеловал его пальцы. Взгляд Мидея смягчился. Он позволил приникнуть к своей шее и утянуть себя на постель, чтобы вновь отыгрывать роль неприкосновенной подушки.              

***

             Они больше не обсуждали этот гон. Фаенон, как и раньше, продолжал пялиться на Мидея каждый раз, когда выпадала такая возможность. Только вот теперь его взгляды все чаще перехватывали. Поначалу он боялся, что Мидей и впрямь будет искать кого-то более достойного, чем Фаенон, но тот был точно ни в чем не заинтересован. Потому Фаенон и расслабился.              Несколько раз он пытался дарить Мидею подарки, но тот их принимал будто бы с неохотой. Только сухо благодарил за фрукты и больше ничего. Тогда Фаенон подошел с другой стороны и начал раскапывать у антикварщиков кремносские атрибуты. Тарелки, украшения, мозаики. И тут успех наконец настиг его.              — Ходят слухи, что наследный принц ищет кольцо своей матушки, — шепнули как-то Фаенону разговорившиеся кремносцы в таверне. Он их совершенно коварно споил за разговорами. — Кольцо помолвочное. Золотое такое. С огромным рубином посередине и родовой печатью сзади.              Фаенон уцепился за эти слова. И теперь каждый свой выходной тратил на то, чтобы добраться до последнего места, где Мидей мог видеть это кольцо. Он даже заплатил антикварщикам и парочке наемникам, чтобы кольцо нашли. Конечно, такой манией относительно кольца заинтересовалась и Цифер. Только вот Фаенон оставил ее с носом, когда все же обнаружил кольцо в одной из вылазок на дне Реки душ.              И с ним он и решил идти на встречу к Мидеймосу.              

***

             От его покоев доносился удушливый запах металла. Фаенон шел на него, как мотыльки летели на свет. Он не забыл прихватить еды, воды, несколько одеял и полотенец. От Аглаи он услышал, что омеги любят обустраивать свои гнездышки на период течки. Что их важно кормить. Заботиться о них.              Конечно, была велика вероятность, что Фаенону снесут голову, как только заметят корзину в руках. Но когда Мидей его увидел, он даже бровью не повел. Просто запустил к себе и предложил располагаться поудобнее. И удивился он только тогда, когда Фаенон начал доставать принесенное.              — Спаситель. Я не разваливаюсь на части, а просто теку, — напомнил принц.              — Дай мне просто сделать это время для тебя комфортным, — прищурился Фаенон. — Ты сам пригласил меня. Будь добр потерпеть немного.              Мидей готов был отстаивать свои границы до конца, но махнул рукой. Хотел Фаенон гнездо создавать — пожалуйста. Ему никто не мешал. Принц глотнул воды, забрался в постель, которую Фаенон все пытался облагородить, прикрыл глаза.              — Итак… Мне… Что-то нужно делать? — совершенно глупо спросил Фаенон, стоя возле кровати, как истукан.              — Ты спрашиваешь о том, можешь ли ты меня трогать? Спаситель, не заставляй меня жалеть о том, что ты пришел сюда.              — Мидей, я с тобой пытаюсь конструктивно поговорить. Что мне делать? Помоги мне.              Вместо ответа принц выбросил одну руку вперед, потянул Фаенона в постель и накрыл его губы своими. На несколько мгновений Фаенон растерялся. Его губы шевельнулись навстречу чужим. Тело само двинулось, накрывая Мидея сверху, и тот запустил пальцы одной руки под отвороты свободной рубашки.              — Спаситель, — позвал Мидей.              Фаенон чуть отстранился, чтобы разглядеть прекрасную картину перед собой. Течка у Мидея только-только началась, отчего он еще не был слишком горячим. Даже его щеки не алели. Он не выглядел так, как описывали омег. И Фаенон не мог понять, имел ли право он трогать этого прекрасного мужчину перед собой. Светлые волосы рассыпались ореолом по подушке, зрачки янтарных глаз чуть расширились, губы припухли от поцелуя.              — Я жду, когда ты дашь мне разрешение, Мидеймос, — уверенно сказал Фаенон.              — Перед тобой течный омега, а ты ждешь разрешения? — засмеялся принц. — Может ли быть кто-то достойнее?              — Ты не особо пытался искать.              — Я разрешаю тебе касаться меня, Фаенон, — произнес Мидей, тут же спуская рубашку по чужому телу.              Легко Фаенон поддался, выпутывая руки из рукавов. Он приник губами к губам Мидея, сразу же растворяясь в поцелуе. Кое-как он стягивал с принца свободные штаны, под которым совсем ничего не оказалось. Горячая плоть тут же ударилась о низ живота Мидея, в носу зазудело от запаха горячего металла. Фаенон отбросил штаны в сторону, коснулся кончиками пальцев влажной головки.              — Мне стоит говорить, что у тебя слишком большой член для омеги? — засмеялся Фаенон.              — А ты много омежьих членов перевидал? — нахмурился Мидей, опуская взгляд ниже.              — Общественные бани показывают даже то, чего не хочешь видеть, — произнес Фаенон. — Я чувствую легкую злость, Мидеймос. Твоя?              Было даже как-то непривычно ощущать чужие эмоции в ароматах. Фаенон ощутил, как его толкают в плечо, тут же заваливая в кровать. Он даже не удивился, когда Мидей подхватил его под бедрами и подтянул к себе, располагаясь меж ног.              — И все же не боишься, что все пойдет не так? — уточнил Мидей.              Фаенон качнул головой в отрицании. Он провел кончиками пальцев от груди до низа живота Мидея и затем обхватил его член ладонью. Любой альфа бы начал указывать на него пальцем и кричать что-то о позоре — нарушать устои природы и ложиться под омегу. Но Фаенону было бы точно на это все равно. Будь Мидей хоть другим альфой, Фаенон бы все равно захотел быть с ним. Больше ни с кем.              — Ты поражаешь меня, Спаситель. Ты же знаешь, что я не откажусь, раз предлагаешь?              — Хорошо. Бери что хочешь, Мидеймос, — совершенно честно выдохнул Фаенон.              Брови Мидея приподнялись. Он склонился к Фаенону, горячо поцеловал его. Ласково пальцы Фаенона оглаживали его спину, то спускаясь вниз, то поднимаясь вверх. Сам принц направил его ладонь еще ниже, позволяя докоснуться до своих ягодиц. Меж ними уже разлилась смазка. Густая. Скользкая. Фаенон застонал прямо в поцелуй от одного осознания, что его все же допустили до этого тела. Что Мидей счел его хорошей партией для себя.              Не помня себя, Фаенон крепко обнял Мидея, прижимая к своему телу вплотную, отчего тот едва ли не задохнулся. Будучи вынужденным терпеть столь явный и неудобный порыв нежности, принц решил времени зря не терять и расцеловывать губы Фаенона все горячее. Их языки уже через мгновение переплелись друг с другом. Плоть ощутила давление меж телами.              — Оставим наши эксперименты на следующий раз, — прошептал Мидей. — Только пообещай мне сдержать себя, Спаситель. Мне будет неудобно сражаться с черным течением, если я буду беременен от тебя.              — Не будешь. Я принес… Там в корзине, — старался выговорить Фаенон, но все терялся в новых поцелуях. — Защита от детей.              Мидей чуть отстранился от него, чтобы добраться до корзины и вытянуть со дна небольшой мешочек. Он передал его Фаенону и принялся ждать того, что будет дальше.              — Гиацинтия рассказала, что так омеги защищаются от нежелательной беременности. Недавняя охемская разработка, — начал пояснять Фаенон, доставая что-то из мешочка.              Только вот пояснения Мидей особо слушать не хотел. Он перехватил это «что-то» из трясущихся рук Фаенона и тут же помог натянуть на горячую напряженную плоть. Громкий всхлип послышался со стороны Фаенона. Как бы Мидей ни хвастался своей выдержкой, он больше не мог терпеть. Он позвал Фаенона к себе с совершенно понятной целью, и вот теперь ему точно ничего больше не мешало и не пугало.              Он уж хотел приблизиться к Фаенону. Насадиться на его член. Позабыть обо всем дискомфорте от течки. Но его прервали и уложили в кровать, даже не принимая никаких отговорок. Фаенон подсунул ему под поясницу подушку, оглядел со всех сторон.              Терпение Мидея уже заканчивалось. Он хоть и пах металлом, но был не железным.              — Спаситель, — едва ли не зашипел он.              — Тебе удобно? — спросил Фаенон обеспокоенно.              — Спаситель. Я тебя выгоню отсюда. Это уже не смешно.              Но Фаенон все же засмеялся. Он и сам устал от того, что волновался о Мидее. Ему было больно от самой мысли, что Мидею могло что-то не понравиться или что он мог переносить хотя бы сотую часть от тех страданий, которые переносит сам Фаенон во время гона. Но поделать с собой он ничего не мог.              В конце концов, убедившись, что все было в порядке, Фаенон склонился к Мидею, перехватил одну его руку. Их пальцы переплелись в замке. Принц будто снова собирался возмутиться, но тут Фаенон прижался к нему ближе и чуть подался вперед, приставив свой член к истекающей смазкой дырочке. Мидей сделал глубокий вдох, зажмурился, выгнулся навстречу, но не от того самого описываемого всеми наслаждения.              — Тш-ш-ш… Держу тебя, — прошептал Фаенон ему на ухо и тут же уткнулся в шею. — Я жду.              — Я не сломаюсь, — сквозь зубы произнес Мидей. — Двигайся.              Но в ответ была только тишина. Нежно и медленно Фаенон целовал его шею и оглаживал свободной рукой все тело, пока Мидей не расслабился, а легкая боль не отступила. Он был совершенно не готов к тому, что тело воспротивится проникновению. Дыхание понемногу выравнивалось. Фаенон чувствовал, как Мидей становился все податливее. Все больше смазки стекало по его ягодицам к простыни. В конце концов, Мидей поцеловал его в ответ, повернув голову набок. И Фаенон толкнулся до конца.              Тело само подсказывало, как нужно было двигаться. Брови принца были сведены к переносице, но в этот раз уже не от дискомфорта. Наконец Фаенон смог уделить немного внимания и своим ощущениям. Плоть плотно сжималась со всех сторон. На каждом выдохе нутро Мидея вздрагивало. На входе колечко мышц то напрягалось, то расслаблялось — Мидей все свыкался с ощущениями.              Сердце застучало громче в ушах. Фаенон ускорился. Он смотрел прямо в чужие наполовину прикрытые глаза. Мидей все еще не стеснялся себя. Он знал, как Фаенон желал его. Чувствовал это в его запахе. Читал по его лицу. Поэтому он позволял себе гладить плечи Фаенона. Обхватывать пальцами его бока и подталкивать еще, чтобы соприкосновения тел были ощутимее.              — Давай, Спаситель, у меня течка. Мне нужен весь ты, — шептал Мидей между тихими, но не менее возбуждающими стонами.              И Фаенон вбивался в него охотнее, сжимая ладонь крепче в своей. Он впился поцелуем в подставленную шею, провел языком по часто бьющейся жилке. Как бы позорно ни было, но Фаенон продержался не так уж и долго. Он сдавленно застонал и толкнулся максимально глубоко, но Мидей, даже несмотря на защиту, все равно оттолкнул его от себя и поменял их местами. Он уселся на живот Фаенона, глянул себе через плечо. Тонкий материал защиты наполнился белесым густым семенем. У основания члена Фаенона набух узел.              — Ты мне должен, Спаситель, — усмехнулся Мидей. — Твое семя пролилось, а я так и не получил должного удовольствия.              — Мы еще не закончили, — ответил Фаенон, обхватывая член Мидея полной ладонью. — Ты же и сам это знаешь.              — Самонадеянно.              Фаенон двинул ладонью снизу вверх, и Мидей прикусил нижнюю губу. Он чуть шевельнул тазом, будто подстегивая на новые движения, и Фаенон не смог ему отказать. Он ласкал горячий член, слегка сдавливал его и размазывал смазку по всей длине. При каждой встречной фрикции мышцы под кожей Мидея перекатывались, капельки пота стекали по алым татуировкам, как по дорожкам. Фаенон готов был сойти с ума.              Он притянул Мидея к себе, и пусть и не слишком удобно, но обхватил его бедра своими руками и прижался губами к тазовым косточкам. Он вел по ним языком. Поднимался по дорожке светлых волос и спускался ниже. Чтобы обхватить сразу после губами влажный член. Мидей вцепился пальцами в его волосы, коротко застонал, останавливая неожиданный напор.              — Не подавись, Спаситель, — сказал он, чтобы хоть как-то попытаться отвертеться от своего замешательства.              И сам он направил Фаенона в верное русло. Опухшие губы скользили по его члену. Серебряные ресницы были сомкнуты друг с другом, язык оглаживал член с нижней стороны, дразнил головку. Густая слюна смешивалась со смазкой. Фаенон едва не мычал от наслаждения. Ему нравилось. Нравилось брать почти до конца. Ощущать запах металла. Осторожное теперь прикосновение пальцев к его волосам. Ему нравилось слышать и чувствовать сбивающееся дыхание и редкие стоны.              Его пальцы скользнули по обильной смазке в приоткрытую дырочку, вырвав новый стон из чужой груди. Мидей старался лишний раз не шевелиться теперь, чтобы удовольствие не выбило его из равновесия. Фаенон кое-как дотянулся до своего члена и стянул защиту, чтобы отбросить ее в сторону.              Что-то животное внутри требовало насадить Мидея вновь на себя. Заполнить его до краев. Заткнуть узлом, чтобы ни капелька семени не пролилась мимо. Мидей был самым прекрасным омегой на Амфореусе, и…              Фаенон оборвал свои же мысли.              Он поднял глаза на Мидея. Тот совсем не подозревал о чужих раздумьях. В конце концов, Фаенон отстранил его от себя. Надел защиту. И увидел в чужих глазах благодарность.              — Я хочу сделать тебе хорошо, — признался Фаенон. — Не только сейчас. Вообще.              Мидей кивнул. Он в этот раз не пытался сопротивляться чужим желаниям. Спокойно он улегся в ту позу, в какую его положил Фаенон — на бок. Отчего-то принцу хотелось довериться. Ласковые чужие руки начали гладить его тело. Одной Фаенон накрыл его грудь, а в ладони второй сжал член.              Плавным толчком нутро заполнилось горячей плотью. Мидей вздрогнул, но толкнулся навстречу, вновь привыкая к Фаенону. Каждое движение теперь было глубоким. Тягучим. Острыми длинными клыками Фаенон царапал по нежной коже шеи, жался губами к загривку и утыкался носом в затылок, вдыхая запах металла.              Принц ощутимо плавился в его руках. В конце концов, он сдался. Его руки оглаживали тыльные стороны ладоней Фаенона. Он старался обернуться, чтобы получить поцелуи, и тут же Фаенон исполнял его немую просьбу. Удовольствие накрывало Фаенона теперь постепенно. Но он чувствовал, что Мидей тоже был близок к краю.              Движения ускорились. Губы сцепились в смазанном поцелуе. И Мидей затаил дыхание, сжав Фаенона в себе так крепко, что из глаз едва ли не посыпались искры. Из члена принца вырвалась струйка густой смазки. Толкнувшись как можно глубже, Фаенон застыл. Мидей расслабился в его объятиях, вновь открывая шею для дразнящих поцелуев. Его волосы мешали ласкать бархат кожи, отчего Фаенону пришлось перечесать их.              — Кусай, — выдохнул Мидей.              — Хорошая уловка, Мидеймос. Но я подожду, пока ты не согласишься на брак, — усмехнулся Фаенон, лишь ласково целуя вновь.              — Думаешь, я снова проверяю твою стойкость, Спаситель? — в тон ему сказал Мидей. — А есть ли смысл? Мы уже сделали свой выбор.              Фаенон решил промолчать. Помолвочное кольцо он ведь раздобыл, так что от своих слов отказываться не собирался. Он обнял Мидея крепче и прикрыл глаза. Ему давно не было так хорошо и уютно. Чужие руки накрывали его собственные. И захотелось замереть в этом моменте.              

***

             В принципе, Фаенон не надеялся на то, что отношения меж ним и наследным принцем хоть как-то поменяются. Он успел привыкнуть к тому, что рассказы о нежных омегах были в его жизни несбыточным мифом. И себе он признавался, что не свыкся бы с вариантом того, чтобы Мидей был каким-то другим.              Спасательная миссия каравана с выжившими людьми продвигалась примерно так же, как и всегда. Все чувства Фаенона были обращены во внимание. Но то и дело его взгляд скользил по чужой фигуре. Мидей ловко управлялся как с убийством врагов, так и с успокаиванием периодически паникующих людей.              — Лишний шум не пойдет нам на пользу, — кратко, но с нажимом произнес Мидеймос, глядя на дрожащего мужчину перед собой. Тот бедолага всего минутой ранее порывался сбежать при виде титаньего отпрыска. — И либо ты закрываешь рот сам, либо я закрою тебе его насильно.              Средь людей полетели шепотки. Из них Фаенон смог уловить нотки осуждения такого отношения к перепуганному люду. Но Мидей лучше них всех знал, как следовало вести себя в окружении врагов.              — Последи за ними. Я освобожу нам путь, — произнес Фаенон спокойно, на что получил недовольное фырканье.              — Слишком опасно. Оставайся с ними ты, — бросил Мидей.              Он сделал шаг вперед. Окружение не благоволило им. Они оказались на открытой территории, а в отдалении прослеживались высокие скалы, за которыми мог скрываться кто угодно, когда они сами были как на ладони. Фаенон ухватил Мидея за плечо, останавливая. Ему не хотелось отпускать принца. Внутри Фаенона что-то явно противилось лишь мысли о том, что Мидею хоть как-то могли навредить.              — Мидей… Доверься мне, — попросил Фаенон совершенно искренне. — Сейчас не время показывать свою силу. Ты нужен здесь, как тот, кто может защитить этих людей, если что-то пойдет не так.              — Ты уже рассматриваешь этот вариант? — прищурился Мидей, вырывая свою руку из чужой хватки. — Значит, тебе точно нельзя идти в одиночку.              Фаенон сделал глубокий вдох. За ними следило слишком много лишних глаз. Он не мог пуститься в долгие рассуждения и пытаться переубедить Мидея. Но и позволить ему уйти он тоже не мог. Осторожно он перехватил ладонь Мидея, попытался сжать ее в ободряющем жесте, но слишком поздно осознал бесполезность этой затеи — мешали латные перчатки.              — Оставь эту работу мне, — в последний раз попробовал Фаенон.              И принц отвернулся. Сложно было прочитать по нему или по его запаху, о чем он размышлял. Фаенону хотелось прижаться к нему всем телом. Обнять и уткнуться носом в затылок. Показать, что его слова не были пустым звуком. Но этого и не потребовалось.              — Знай, что если ты сгинешь, я сожалеть не буду, — бросил Мидей, так и не обернувшись.              Запах металла стал тяжелее, отчего потяжелело и сердце Фаенона. Он отпустил руку Мидея, натянул на лицо улыбку.              — Договорились. Только не ищи себе другого альфу хотя бы полгода, — будто бы пошутил Фаенон, и Мидей снова фыркнул.              Смело Фаенон шагнул навстречу скалистым ущельям. Он должен был обеспечить безопасность всему каравану, и в первую очередь, конечно же, Мидею. Тихим эхом отскакивали звуки его шагов от каменных стен. Он прислушивался к каждому шороху. Не так уж много времени оставалось до момента, пока караван не пройдет через это ущелье.              Он старался не оборачиваться. Не искать запах металла в воздухе. Сосредоточение являлось залогом их безопасности. Вдруг камни затрещали. Мелкая крошка посыпалась сверху и ударилась о землю. Фаенон отскочил от буквально свалившегося на его голову отпрыска титана и замахнулся своим мечом. Пути назад не было.              

***

      Вылазка завершилась победой. Все люди дошли до Охемы в целости и сохранности. Городская стража повстречала их на подступах к городу, и госпожа Аглая сразу же распорядилась сопроводить беженцев к противоположному концу полиса для распределения по просто отстроенным домикам. Охема расширялась до границ света Кефала.              Прижимаясь к боку Мидея даже не по своей воле, Фаенон старался дышать как можно глубже. Он стойко выносил осудительные взгляды принца, просто потому что в его запахе не было того самого показательного осуждения. Только волнение и облегчение. Караван нагнал Фаенона именно тогда, когда последний враг испустил свой последний вдох. Все лицо Фаенона было иссечено мелкими порезами и царапинами. На руках разливались гематомы, и он даже не хотел знать о том, как пострадало его тело под одеждой.              Черное течение, как и ожидалось, полезло из всех щелей, до кучи вызвав еще и небольшой камнепад. Увесистым камнем Фаенону даже прилетело по голове, отчего сознание некоторое время назад совсем слегка путалось. Мидей решил не размениваться на любезности с Аглаей, отчего маршрут их пролегал через Сумеречный двор. Его рука крепко придерживала Фаенона под талией, не давая оступиться.              — Кто-то снова лез на рожон, Фаенончик? — мягко спрашивала Гиацина, подготавливая повязки для мелких ран.              — Всего-то сотня тварей на пути, ничего страшного, — постарался отшутиться он, но сразу же охнул от тупой боли под ребрами.              — Судя по взглядам Мидейчика, ты вызвался все делать в одиночку, — приметила Гиацина. — Не так ли?              — Это стоило того, чтобы Мидей… Караван был в полной безопасности, — поправил себя Фаенон, но Гиацина выгнула одну бровь. Она приложила компресс с мазью к лицу Фаенона, слабо прижала.              — От Мидея пахнет тобой, Фаенончик. Можешь не стесняться говорить правду, — продолжила Гиацина.              — Я не стесняюсь, — нахмурился Фаенон. — Это и правда так явно ощущается?              — Нашу связь не могут обнаружить только такие же идиоты без обоняния, каким являешься ты сам, — тяжелым голосом произнес Мидей, и Фаенон даже чуть поник. — Хотя я не удивлен, что ты к данному выводу сам придти не смог.              Гиацина промолчала. Она бросила короткий взгляд на Мидея, но тут же вернулась к своей работе. Едва ли на лице Фаенона оставалось хоть одно живое место. Все было заклеено пластырями и компрессами. К гематоме на боку прислонился мешочек со льдом, а одна ладонь и вовсе перевязалась вся бинтами, чтобы зафиксировать растяжение.              — Не ворчи на меня, — буркнул Фаенон. — Я пострадавшая сторона.              — По своему же желанию, — напомнил принц. — Не жди от меня сочувствия.              Что бы Мидей ни говорил, его чувства и слова разнились. Когда Гиацина отпустила Фаенона, он последовал за Мидеем в его покои, чтобы обсудить произошедшее. Но рот его заткнули, накрыв сверху пальцами. Мидей не хотел ничего слышать.              Осторожно он вел губами по повязкам, смотрел в глаза, один из которых был теперь чуть припухшим от гематомы, оглядывал то, что осталось от его альфы после тяжелой схватки. Фаенон бы не удивился, если бы Мидей ему еще и от себя всыпал за полученные травмы.              Но Фаенона вместо этого усадили на кровать и придавили сверху, заняв место на коленях. Зарывшись пальцами в волосы на затылке, Мидей сам запрокинул голову Фаенона назад, чтобы затем прижаться носом к его шее. Осторожно Фаенон уложил ладони на его лопатки, повел ниже по спине.              — Даже ругаться не будешь? — прошептал Фаенон, чтобы узнать намерения Мидея.              — У тебя голова болит. Я не изверг, чтобы так издеваться над тобой, — ответил Мидей, так и не отстраняясь. И это было иронично, ведь меж его пальцев все еще были зажаты волосы Фаенона. — Ты вышел победителем из тяжелой битвы. Этого достаточно.              — Ты цел и невредим. Цена невелика, — легко произнес Фаенон.              — Я бессмертен, Спаситель. Я бы и без того был невредим.              — Знаю. И все равно.              Мидей помог ему улечься, окинул очередным нечитаемым взглядом, а после покинул собственные покои, чтобы вернуться позднее с едой и новыми лекарствами от Гиацины. И это было лучше, чем Фаенон только мог себе вообразить. И после Мидей даже позволил себя обнять, как подушку, чтобы Фаенону было приятнее и удобнее спать. Это все же была победа. Мало того, что не выгнали, так еще и обласкали, пусть и в своей манере.              

***

             Все никак не выпадало повода для того, чтобы сделать Мидею предложение. Отчего-то Фаенон был уверен в том, что Мидей еще не был к нему готов. Они проходили в качестве пары уже два месяца. И наседать Фаенон все еще не хотел. Он присматривался к Мидею. Учился теперь читать в его запахе эмоции. С каждым днем получалось все лучше. И даже сам Фаенон не мог описать своего счастья, когда ощущал в запахе Мидея нотки спокойствия и влюбленности. В последнее он сам до конца не верил, пока не проконсультировался с Аглаей. Уж она точно могла его уверить в правильности догадок.              Глупо было скрывать что-либо от нее. Пусть она и была слепа, но все же являлась полубогиней Романтики. И такие вещи чуяла на инстинктивном уровне.              — Кремнос славится сильными омегами, — поучительно говорила Аглая за бокалом фруктового вина, когда Фаенон явился к ней пооткровенничать. — Вплоть до того, что они сильно почитаются. Династия строится именно по ветвям омег, так как именно они, по версии Кремноса, несут в себе все богатство рода. Война войной, а жизнь — это то, что нельзя списывать со счетов. Чем больше сильных омег — тем больше воинов.              — Мидей что-то такое упоминал, — задумался Фаенон. — Зато альфы у них не в почете.              — Просто жесткий половой отбор, — посмеялась Аглая. — И высокий спрос с альф. Ты ведь не мальчишка уже, Фаенон. Должен понимать, что омеги выбирают тех, кто смогут защитить их и ребенка, пока сами они это делать не в состоянии. Только представь, как будет чувствовать себя Мидей, когда живот вырастет.              Фаенон ощутил, как его щеки покрылись краснотой. Ему было сложно такое представить. Хоть во время гона он и уверял Мидея, что готов нести ответственность за их гипотетического ребенка, но все же принц был прав, когда упоминал о незрелости Фаенона. Если бы такое случилось, Фаенон бы точно был счастлив, но напуган неизвестностью.              — Мне просто интересно… — начал бормотать себе под нос Фаенон. — А если… Я проколюсь хоть раз? Проиграю в чем-то… Не оставит ли он меня?              — Спроси у него сам, — развела руками Аглая. — Культура Кремноса мне до конца не известна.              Стало как-то зябко даже от одной мысли о подобном. Пусть Фаенон ни в чем не уступал Мидею, но все ведь могло в любой момент измениться. Средь волн беженцев, так же, как в случае Кремноса, мог в любой момент появиться более достойный альфа. С благородным происхождением, не бракованным обонянием, силой, превосходящей силу Фаенона. Был ли шанс того, что Мидей отвернется от него?              — Ох-х-х… Дорогой Фаенон, держи себя в руках, — позвала его Аглая, прикрывая тут же нос ладонью. — Твоя подавленность все купальни сейчас низведет до депрессии.              — Прости, — неловко улыбнулся он. — Хорошо. Я понял. Спасибо тебе большое.              — Обращайся, — отмахнулась Аглая. — Но советую тебе почаще с ним разговаривать, а не додумывать самостоятельно. Иначе он и правда выберет кого-то другого, если будут недомолвки.              Фаенона как из ведра с ледяной водой окатило. Он заторможенно кивнул и покинул купальни.              

***

             Встретился он с Мидеем в карауле на одной из вышек Охемы. Отчего-то Мидей не стремился пойти в патруль, а выбрал отсидеться в одиночестве. Фаенон оказался замеченным еще до того, как показался ему на глаза. Янтарь чужих глаз тут же заставил сердце пропустить один удар.              Мидей сидел на грубо сколоченной табуретке и смотрел вдаль. Будто бы ему больше нечем было заняться. Осторожно Фаенон протянул к нему свою руку, словно боясь спугнуть, и Мидей перехватил ее, тут же притягивая к себе ближе.              — Почему ты всегда так осторожничаешь? Я не кусаюсь, Спаситель, — усмехнулся Мидей.              — Я уважаю твои личные границы. Не все омеги любят, когда их просто так трогают, — начал оправдываться Фаенон. Но вызывал только легкое раздражение у принца.              — Смешно.              Взгляд Мидея будто в мгновение заострился. Фаенон уже не знал, что ему делать, чтобы не оступаться каждый раз. Если Мидею не нравилась осторожность, то следовало стать чуть наглее. И Фаенон готов был получить по своей часто страдающей голове за такое.              Он перечесал светлые волосы на одно плечо, склонился ниже и поцеловал золотистую бархатную кожу на шее. Мидей прикрыл ресницы, подставился под этот поцелуй, будто требуя еще. Ладони Фаенона спустились по его плечам, скользнули под руками и легли на обнаженную грудь. Честно сам себе он говорил, что просто пришел справиться о самочувствии Мидея и перекинуться с ним парой фраз. Просто разделить время на двоих. И вот теперь… Все пошло слегка не по плану.              — У тебя скоро течка? — совсем глупо спросил Фаенон, покрывая шею Мидея короткими поцелуями. — Ты отзывчивый.              — Обязательно нужна для этого течка? — усмехнулся принц.              Фаенон сжал его грудь в своих руках, чем вызвал прерывистый вдох. Пальцы огладили ареолы сосков и стиснули самые вершины. Запах металла стал гуще, но будто мягче. Еще смелее Фаенон принялся покусывать шею, поднимался к чуть покрасневшему уху.              Он потянул Мидея выше, вынуждая его привстать с табурета, и подтолкнул его к стене. Чужие ладони коснулись камня. Через плечо принц глянул на Фаенона, чуть прищурился. Фаенон же спустил ладони ниже. Запутался пальцами в завязках штанов и кое-как стянул ткань, пока та не уперлась в латные поножи на бедрах. Одной ладонью он обхватил постепенно затвердевающий член. В воздухе запахло возбуждением. Пальцами другой руки Фаенон коснулся совсем слегка влажного сфинктера, и Мидей подался назад, будто напрашиваясь.              — Расставь ноги шире, — попросил Фаенон, совсем уже не соображая. Чужой запах распалял его все сильнее.              — Штаны мешают, Спаситель, — усмехнулся Мидей. — Хочешь шире — раздевай меня полностью.              В этом проблемы Фаенон не видел. Не в раздевании. А в наличии штанов. Он чуть надавил на поясницу, заставив Мидея прогнуться в спине, сам опустился на колени и обеими руками обхватил крепкие ягодицы. Он развел их в стороны, насколько это было возможно, вжался носом в ложбинку и коснулся языком упругого сфинктера.              Мидей от неожиданности вздрогнул, но не попытался отстраниться. Фаенон хотел его вылизать всего, и даже редкая одежда принца не помешала бы ему этого сделать. Толкаться в Мидея, когда смазки было маловато, он не собирался. Оттого и желание совместилось с хорошей идеей.              Неторопливо, с нажимом он вел по ложбинке сверху до низу и обратно. Кончиком языка протискивался в пульсирующую дырочку, что раскрывалась каждый раз, когда Фаенон касался ее. Мидей цеплялся за стену, закусывал свои губы. Его возбуждение можно было ощутить кожей. Перенять на себя жар металла.              Вдруг рука Мидея легла на затылок Фаенона, надавила сильнее, и Фаенон застонал. Его ресницы сомкнулись друг с другом, дыхание замерло. Мидей хотел больше и глубже. Язык скользил по бархатным стенкам. Обхватывался ими со всех сторон и поддавался этому тягучему давлению.              Ноги Фаенона затекли. На коленях точно должны были вскоре появиться новые синяки. Он поднялся, подхватил Мидея под животом и прижался членом к его влажному сфинктеру. Кое-как Мидей смог извернуться, чтобы попытаться обнять Фаенона и притянуть его для поцелуя. Головка мазнула по подрагивающим мышцам. Уже хотелось излиться. Как можно скорее.              — Мидей… Защиты нет, — сорванно прошептал Фаенон, едва ли не поскуливая от нетерпения.              — Кто-то из нас должен был предвидеть подобное, — в тон ему ответил Мидей, запуская руку в карман штанов. Он выудил оттуда одну небольшую упаковочку, показал ее Фаенону. — Давай, Спаситель.              Фаенон помедлил. Он взял упаковку в свои пальцы, закусил нижнюю губу. Отчего-то дурные мысли полезли в голову. Мидей мог носить это с собой для них. Или же…              Додумать ему не дали. Мидей повел носом и вдруг оттолкнул Фаенона от себя. Глаза его горели пламенем. Здесь оказался глупейший просчет, и Фаенон корил себя теперь за глупые мысли.              — Проваливай, — коротко сказал принц, натягивая штаны обратно.              — Мидей, — позвал Фаенон, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию. — Извини. Я…              — Запах ревностью, — оборвал его Мидей. У Фаенона закружилась голова. Металл стал таким тяжелым, что начал душить его. — Уходи.              Настроение Мидея до того быстро испортилось, что у Фаенона больше не оставалось выбора, кроме как подчиниться, пока его либо не задавило запахом, либо не убили собственноручно.              

***

             — Это ты сильно, конечно, — вздохнула Кастория, переплетая на тканевой кукле ленточки. — Ты не знаешь, что ревность равняется недоверию?              — Каси, я не хотел, — поник Фаенон. — Он теперь меня к себе не подпустит вообще.       — Я бы тоже не подпустила, — мягко сказала она. — Попробуй написать ему письмо с извинениями. Объясни всю ситуацию. Скажи, что ты переживаешь.              — Он растопит этим письмом камин, — фыркнул Фаенон. — Придется идти и падать перед ним на колени.              — Думаешь, он оценит такой поступок? — продолжила без тени иронии Кастория. Она отложила одну куклу и взяла сразу же следующую. Под сенью дерева было спокойно. Народ был далеко от них, так что никто не мог подслушать. — Говори с ним с гордо поднятой головой. Не унижайся. Ты что, не замечаешь, как меняется его лицо, когда ты начинаешь извиняться или лебезить перед ним?              — У него всегда такое лицо, — пробубнил Фаенон.              — Глупый. Сразу видно, что ты недавно расцвел, Фаенон. Он смотрит на тебя с гордостью почти всегда. Кроме этих моментов, конечно. Но их в последнее время все больше. Я бы посоветовала тебе не мучать ни его, ни себя, если ты не видишь таких простых вещей. Может быть, у вас действительно не складывается оттого, что вы разные.              Эти слова ударили Фаенона под дых. Он с неверием посмотрел на Касторию, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Впервые его не попытались поддержать, а сказали в лоб, что он ничего не добьется, если будет продолжать в том же духе.              

***

             Он нагнал Мидея на вылазке, о которой даже не знал. Едва его не пришибло огромным алым кристаллом. И Мидей даже задумался о том, не прибить ли его на самом деле, раз увязался следом. Фаенон ухватил его за обе руки, уверенно посмотрел в глаза и попытался даже начать нормальный диалог, как его резко потянули вниз, вынудив упасть на колени.              Ну… С этого он и планировал начать до разговора с Касторией. Он глядел на Мидея снизу вверх, но уверенность во взгляде оставалась. Было выбрано что-то… среднее…              — Можешь смотреть на меня свысока, Мидеймос, но я не буду унижаться перед тобой, — начал говорить Фаенон. Мидей выгнул одну бровь будто бы в иронии, и Фаенон прижал его ладонь к своей щеке. — Я виноват перед тобой.              — Ты явился только за этим? Сказать очевидное? — усмехнулся Мидей.              Обстановка точно не была романтической или уютной. Повсюду были разбросаны раскуроченные кристаллами трупы тварей черного течения. Кровь въелась в землю и даже осталась на чужой одежде. Следовало ускориться в выражении своих мыслей и чувств. Чтобы не нарваться на новые приключения.              — Нет. Я хочу признаться тебе, что волнуюсь. О том, что ты все еще в поисках, — уже гораздо тише произнес Фаенон. Глаза Мидея прищурились.              — Я разрешил тебе укусить себя, — напомнил принц.              — Но я не укусил. И ты можешь еще… Смотреть на кого-то другого… — уже менее уверенно продолжил Фаенон, ощущая смесь раздражения и обиды в воздухе.              — Я уже начинаю подумывать о таком, — будто назло сказал Мидей. — Как тебе пришла в голову мысль, будто я провожу течки с тобой, а сам выбираю новые варианты? Я настолько отвратителен в твоем придуманном мирке?              — Нет. Нет, Мидей, — часто зашептал Фаенон, все же теперь больше склоняясь в сторону унижения. Чужой запах снова давил на него. И Фаенон подсознательно хотел ему подчиниться. Прижаться к Мидею и вымаливать прощение. Но нужно было оставаться стойким. Мидей не был виноват, что так влиял на Фаенона. — Ты прекрасен. Но ты сам говорил…              — Что нет никого достойнее, — вновь оборвал его Мидей. — Спаситель. Если бы я искал кого-то другого, ты и пальцем меня коснуться не смог.              Фаенон кивнул и сдался. Он не мог больше терпеть. Его природа позволяла противиться кому угодно, но только не этому омеге. Фаенон прижался лбом к его животу и зажмурился, ожидая, что его оттолкнут. Чужая ладонь коснулась его волос. Замерла.              — Спаситель. Ты нравишься мне больше тогда, когда уверен в себе. А не когда растекаешься лужей по пыльной земле.              — Не могу ничего с собой поделать. Ты… Сильно давишь на меня…              — Так принимай это, а не сопротивляйся.              Ладонь в волосах стала невесомой. Осторожно Фаенон поднял голову, посмотрел на Мидея снова снизу вверх, но не заметил больше раздражения. В его запахе снова была некая мягкость.              — Приходи сегодня ко мне, — прошептал Фаенон, ощущая, как костяшки провели по его щеке ниже. Ресницы сами по себе прикрылись.              И его не отвергли.                     

***

             Давно Фаенон не ощущал такого трепета от предвкушения. С прошлой течки Мидея. Он подготовил все в своей комнате для того, чтобы никто из них ни в чем не нуждался. Пусть это и был обычный вечер, не привязанный ни к каким физиологическим процессам, становилось только волнительнее.              Мидей не заставил себя долго ждать. Еще и часа не прошло после его возвращения с вылазки, а он уже стучал в дверь. Громко. И ни капли не робко. Фаенон сделал глубокий вдох, открыл дверь. Это были лишь формальности. Если бы Мидей захотел, он бы вошел сам. С взятым у Аглаи ключом.              Едва ли Фаенон не начал плавиться от его запаха и взгляда. Он позволил Мидею пройти в комнату, прикрыл дверь и запер ту на ключ. В горле внезапно пересохло. Мидей повел носом, скосил взгляд на Фаенона, будто о чем-то догадываясь.              — Волнуешься, — констатировал Мидей, чуть усмехаясь.              Он по-хозяйски сел на чужую кровать, посмотрел на Фаенона из-под ресниц. На нем было слишком мало одежды даже для того, кто ее в принципе чуть ли не отвергал. Фаенон даже не мог представить, чтобы Мидей добирался до его покоев в одних лишь свободных полупрозрачных брюках, да обуви.              — Хочу замолить свои грехи перед будущим полубогом Раздора, — засмеялся Фаенон, подойдя ближе.              — О, так вот в чем причина. Я-то думал, что мой статус омеги для тебя важнее божественного, — сказал Мидей, принимая правила игры.              — Ты для меня весь важен, — признался Фаенон.              Он перехватил руку Мидея, провел ей по своему животу прямо меж пол расстегнутой рубашки. Зрачки в чужих глазах расширились. Мидей потянул штаны чуть ниже, чтобы высвободить только головку прижимающегося к животу члена. Фаенон терпеливо ждал, пока Мидей решит, что с ним делать. Штаны приспустились еще чуть ниже, и Мидей на пробу лизнул самый краешек головки.              — Спаситель, твое Начало коварнее самого Загрея, — засмеялся Мидей, после сразу же снова касаясь губами головки. Белесая смазка попала на язык. Фаенон посмотрел на принца с немым вопросом. — Твое семя в смазке.              — Это хорошо или плохо? — совсем глупо спросил Фаенон.              — Это стопроцентная вероятность понести от тебя с первого раза, — пояснил Мидей, чуть щурясь.              Фаенону даже стало неловко, но вот Мидея отчего-то совсем ничего не смущало. Он провел языком от еще пока не налитого узла до головки и отстранился. Запах возбуждения засвербел в носу. Весь мир в мгновение расплылся, оставляя только Мидея в поле зрения. Фаенон надавил на центр его груди, вынуждая отклониться назад, а после уселся на его колени, намекая на развитие этого вечера.              Зрачки в янтарных глазах стали еще шире. Мидей подхватил его под бедрами и совсем легко бросил на кровать. Он стянул брюки с чужих ног и отбросил их на пол. Ткань рубашки сползла по бокам Фаенона и обнажила весь его торс.              — Ты сведешь меня с ума, Спаситель, — прошептал Мидей, тут же накрывая его своим телом. — Как тебе не стыдно? С такой готовностью ложиться под омегу.              — Стыдно? Почему мне должно быть стыдно, если это ты, Мидеймос? — едва ли не наивно произнес Фаенон, отчего Мидей мягко улыбнулся. — Мы должны быть везде равны.              — Рожать будешь ты? — засмеялся принц.              Их губы встретились на полпути. Неловко Фаенон потянул брюки Мидея ниже, отчего пришлось из них принцу выпутываться. Они отправились туда же, куда и штаны Фаенона. В комнате будто стало жарче. Фаенон развел ноги, позволяя Мидею расположиться меж ними поудобнее и вжаться своим членом в его пах. Плоть Фаенона дернулась от возбуждения.              С нажимом, но достаточно нежно Мидей оглаживал тело Фаенона. Кончиками пальцев пересчитал все ребра, огладил выпирающую тазовую кость и перехватил у основания члена. Фаенон задохнулся. Он был готов покорно всхлипывать в руках Мидея, подставлять свою шею и плавиться в его объятиях.              Пальцами Мидей коснулся собственного сфинктера. Собрал на подушечки смазку и затем уже дотронулся до сжатой дырочки Фаенона. Все тело того покрылось мурашками.              — Дай я сделаю тебе удобнее, — выдохнул Фаенон, переворачиваясь сразу после на живот.              Под коленями скомкалась простынь. Широко Фаенон расставил свои ноги, прижался щекой к подушке. Он перехватил взгляд Мидея. Совершенно дикий и влюбленный. Металл душил все больше, пока Фаенон не решил вспомнить прошлый совет принца и не принял это как должное. Тело тут же расслабилось. Ему казалось, что этот металл забивался в каждую клеточку его организма. Мидей провел большим пальцем меж яичками, огладил член, с которого на простынь капала смазка.              Ожидание было мучительным.              — Тебе совсем не страшно, Спаситель? — спросил Мидей так, будто он не чувствовал все сам.              — Возьми меня, Мидеймос. Хватит увиливать.              Он еще раз собрал свою смазку, чтобы после по ней толкнуться двумя пальцами в чужое нутро. Фаенон закусил нижнюю губу, зажмурился. Он не сжимался, позволяя чужим пальцам входить глубже. Мидей совсем осторожно двигал ими вперед и назад, как делал бы с собой. Его пальцы были длинными. Чуть грубоватыми от частых сражений. Но они уверенно добирались до нужного места, где становилось приятно. Само потирание кожи о сфинктер приносило Фаенону удовольствие, так что открытие приятного бонуса стало неожиданностью.              — Какой покорный альфа, — горячо выдохнул Мидей, смазывая с головки густую каплю смазки. — Как ты мог думать, что я выберу другого?              Фаенон смог только что-то невнятно простонать. Он даже не дернулся, когда Мидей запустил в него третий палец. Только прогнулся в спине сильнее. Долго Мидей мучил и растягивал его. Плавно гладил бархатные стенки кончиками пальцев. Прокручивал легонько запястье. Простынь под Фаеноном стала совсем влажной. Да и можно было заметить, как внутренняя часть бедер Мидея начала поблескивать.              Он придвинулся ближе, провел ладонью по ложбинке позвоночника Фаенона, и тот приподнялся, позволяя себя обнять под животом. Головка члена Мидея мягко раздвинула стенки сфинктера. Бедра друг с другом соприкоснулись.              — Спаситель… Теперь мы с тобой равны? — прошептал Мидей прямо ему на ухо, и Фаенон порывисто кивнул.              Чужие зубы прихватили горящий от смущения хрящик. Стало щекотно от выдоха. Мидей вышел и толкнулся вновь вперед. Но дальше нежных ласк Фаенон мог не ждать. Сильные пальцы стиснули его талию, Мидей отстранился и начал вбиваться так часто и глубоко, что Фаенон все же заскулил. Запах придавливал его к кровати. Редкие стоны принца сводили с ума. Фаенон с готовностью подавался ему навстречу и даже не трогал свой собственный член. Удовольствие и без того настигало его подобно быстрому цунами.              Мидей не отпустил его даже тогда, когда Фаенон сжался вокруг его члена и излился прямо под себя. Удовольствие становилось все острее. Мидей оглаживал кончиками пальцев набухший узел и изредка касался пульсирующей головки, с которой все больше и больше срывалось белесых капель.              — Еще. Ты же можешь еще, Спаситель, — шептал Мидей ему на ухо, тут же перехватывая под челюстью, чтобы Фаенон не смог отвернуться. Чтобы точно услышал. — Ты же будущий титан-сотворитель.              — Прекрати, — выдохнул Фаенон, смущаясь. — Я… Ох…              К этой теме Фаенон явно был еще не готов. Он старался вообще не думать о том, что ждало его в далеком будущем. А Мидей уже все раскусил. Из мыслей выбил следующий глубокий толчок. Крепкая хватка оказалась на члене и едва ли не выжала из него следующую порцию семени. Фаенон ощутил, как у него задрожали колени. Он обернулся, чтобы получить поцелуй, но было так неудобно, что его только совсем неловко лизнули в самый краешек губ.              — Пусть ты и не понесешь… И это не семя… — горячо зашептал Мидей, толкнувшись до упора. Фаенон сдавленно застонал.              Смазка начала заполнять его. Горячая. Он хотел бы так же заполнить Мидея. До самых краев. Но нельзя. Зубы прикусили загривок, сразу после сменяясь губами и нежным поцелуем. Фаенон соскользнул с чужого члена, проливая на многострадальную простынь все, чем только Мидей смог его одарить.              — И все же, — спустя некоторое время начал принц, лежа рядом с разморенным Фаеноном. Чужие пальцы зарывались в его волосы, ласково перебирали. — Почему ты позволил мне это сделать?              — А это не очевидно? Потому что я люблю тебя, — легко ответил Фаенон, мягко улыбаясь.              Мидей совсем слегка покрылся румянцем, а в запахе его появилось смущение. Он неожиданно для Фаенона придвинулся ближе и зарылся носом в его грудь.              — Не сомневайся. Твои чувства взаимны, Спаситель.              Но теперь отчего-то Фаенон и правда не сомневался.              

***

             Они решили позавтракать за пределами покоев златиусов. Фаенон совсем не стеснялся разглядывать своего возлюбленного принца, пока тот умиротворенно пил гранатовый сок из своего кубка. Больше глупые мысли не появлялись в голове Фаенона. Он искал лучшего момента, но вряд ли бы что-то было лучше того, что у них уже имелось. Он потянулся к своему карману, выудил оттуда круглый предмет и перехватил руку Мидея. Тот даже не понял, что случилось.              — Вне зависимости от твоего ответа… Я считаю, это должно принадлежать тебе, — мягко произнес Фаенон, надевая на палец Мидея помолвочное кольцо царицы Горго.              Брови принца взметнулись вверх. Он отнял руку, чтобы присмотреться повнимательнее. Убедиться, что это настоящее кольцо его матери. Рубин блестел в свете Кефала. Очищенный от грязи металл переливался. Фаенон не ждал благодарности в словах. Ему хватило бы только одобрительного взгляда.              И тут Мидей просто поднялся со своего места после долгой паузы. Перегнулся через стол и обхватил лицо Фаенона обеими ладонями. Он целовал его прямо на глазах у всех зевак, собравшихся с утра в небольшом заведении. Фаенон потерял голову. Он не поспевал отвечать на частые касания. С неверием Мидей заглянул в его глаза, а после снова поцеловал. Крепко, до звезд перед глазами.              Ради такого Фаенон готов был окунуться в Реку душ с головой.              

***

             — Ужас какой, — прошлись шепотки по улицам. — Принц Мидей-то… Омегой оказался…              — Бедный Фаенон… Уверен, ему даже выбора не дали. Заграбастали и толкнули под венец. Видели, как принц на него смотрит? Как на добычу. Жуть.              — Такого омегу и не насытишь, — продолжали рассуждать зеваки. — Выжмет досуха.              Аглая устала это слушать с самого утра. Новости о венчании знаменитых охемских героев ошарашили всех, кроме, судя по всему, нее. Глупцы. Даже омеги в полисе вздыхали и ужасались силе Мидеймоса. Ему полагалось дома сидеть да ждать, когда его герой вернется домой с новыми победами, а он ему еще и нос утирал в схватках.              И альфы шептались, будто бы Фаенон очень явно прогибался под своего принца. Даже беты не остались в стороне. Множество людей уважало и оберегало омег, но никак не могло свыкнуться с их возможной силой на примере наследного принца.       Аглая просто заткнула уши и направилась готовить все к церемонии.              

***

             Фаенон высматривал своего омегу средь развалин подступов к Охеме. Очередная вылазка свалилась на их головы едва ли не неожиданно. Подбирался новый караван с выжившими. Он услышал хруст ветки за своей спиной, но не обернулся. Вот он. На его плечи легли тяжелые ладони в холодных латных перчатках. Запахло горячим металлом. Чужой нос ткнулся в шею, а язык провел по неровной отметине, что все еще саднила.              — Пока что дорога свободна, — выдохнул Фаенон, позволяя целовать метку.              Из-за нее по Охеме не просто слухи поползли, а целые газетные статьи появились, с которых Фаенон вместе с Мидеем посмеивались. Вдали засверкал свет. Мидей оторвался от своего занятия, перевел внимание на приближающийся караван. Фаенон смотрел на него и никак не мог налюбоваться. Следы от его зубов давно уже зажили — буквально сразу же, как он их оставил.              — Встречай караван. А я расчищу дорогу назад, — продолжил Фаенон, оборачиваясь.              — Не пострадай, как ты обычно это любишь делать. У меня на тебя большие планы, Спаситель, — ответил ему Мидей. — Скоро течка. И твой гон.              Фаенон притянул его к себе, чтобы поцеловать в висок. Довольно зажмурился.              — Вернусь целым и невредимым.              И хоть это была наглая ложь, и о невредимости Фаенон мог только мечтать, Мидей все равно вновь ему доверился и отпустил. И вечером, когда Мидей будет менять повязки Фаенону на новых царапинах, он не будет возмущаться. Лишь гордо посмотрит на своего альфу, позволит себя обнять и утянет в спокойный сон.       И Начало все же оказалось не такой уж глупой девчачьей сказкой.