Глупый хён

— Знаешь, это немного смущает, — Чан опускает голову, пряча улыбку. Он сидит на стуле посреди студии Хёнджина. На нём нет футболки, но в штанах, и на том спасибо, его бёдра разведены, а руки закинуты за голову. — Да? — Хёнджин выглядывает из-за мольберта. — Ага. — А я и не думал, что тебя подобное может смутить, — ржёт Хёнджин и возвращается к написанию картины. — Почему ты вообще решил попросить попозировать меня? — возмущённо спрашивает Чан. — Ты больше всех раздеваешься на сцене, вот я и подумал, что тебя не должно смутить раздевание для меня, — пожимает плечами Хёнджин, делая очередной мазок. — На сцене без верха я нахожусь максимум минут пять! А мы тут торчим уже больше часа! — возмущается Чан, — у меня уже руки затекли, — жалуется он. — Мы можем сделать перерыв или продолжить в другой раз, — Хёнджин откладывает кисть. — А просто по фото написать не можешь? — Я же сказал, что хочу с натуры. — Помню-помню… Чан опускает руки, встряхивая их. Всё-таки час держать их в одном положении трудновато даже для него. — Так красиво получается, — Хёнджин рассматривает промежуточный результат своих трудов. — Потому что ты очень талантлив, — Чан улыбается. — А мне кажется, что это потому, что модель очень красивая, — Хёнджин усмехается и подходит к Чану. Он берёт его за подбородок, заставляя смотреть на себя, проводит большим пальцем по нижней губе. И пристально разглядывает. Чан тушуется под этим взглядом. До жути смущает. Даже, пожалуй, больше, чем час позирования. — Ты очень красивый, хён, — Хёнджин это почти шепчет и наклоняется ближе к губам, но не целует. — Перестань, — сдавленно шепчет Чан, отводя взгляд. — Почему? Я всего лишь говорю тебе правду, — его дыхание обжигает губы. Хёнджин сокращает расстояние между ними и впивается в губы Чана в жарком поцелуе. Он сминает лепестки его губ, проводит языком по ним, толкает кончик между них. Чан теряется от такого напора, но отвечает. — Хёнджин, — шепчет он между влажными касаниями, — нам стоит остановиться… — Зачем? — Хёнджин разрывает поцелуй, но не отстраняется, прижимаясь лбом ко лбу Чана. — Это же… неправильно? Да. Это неправильно, — Чан встаёт со стула и идёт к стойке, где лежит его футболка. — Что именно? — Хёнджин выпрямляется и упирает руки в бока. — То, что между нами только что произошло. — Тебе не понравилось? — Я этого не говорил. — Так в чём проблема? — Хёнджин явно раздражён. В том, что у Чана от этого разглядывания и поцелуя в груди ёкнуло. Давно ёкнуло. В Хёджина было невозможно не влюбиться. Он же буквально идеален. А ещё он… не то что бы ветренный, но… Скажем так, он не гнушается сексом на одну ночь. — Это же просто сброс напряжения, — говорит он всегда. А Чан так не хочет. — Чан! — Хёнджин щёлкает у него перед лицом пальцами. Когда он успел к нему подойти? Чан пятится и пару раз глупо моргает. — Не хочешь трахнуть меня? — Хёнджин выгибает бровь. — Просто лично я, пока рисовал всё время думал, как же круто было бы попрыгать на этих охуенных бёдрах, — Хёнджин кивает на ноги Чана. — Не в этом дело… — Так в чём? Скажи мне! — Хёнджин делает ещё один шаг, а Чану шагать дальше некуда — там стена. — В чём дело, хён? Я некрасивый? — Нет, ты безумно красив, — машет руками Чан. Он молчит пару секунд и, глубоко вздохнув, выдаёт: — Наверное… Наверное, дело именно в том, что ты безумно красив… Я просто не смогу смириться с тем, что этого больше не повториться. — Чего? — непонимающе хмурится Хёнджин. — Ну поцелуев и всего, что после них, — Чан краснеет и прячет взгляд. — Тебе же только напряжение сбросить, а я влюбиться могу, — шутливо говорит Чан. — Ты глупый, хён, — хихикает Хёнджин. — А? — Я тебя сюда позвал, чтобы потом встречаться предложить, — Хёнджин смеётся и тянет Чана к себе, — иди сюда. Он крепко обнимает Чана, а тот поверить не может в реалистичность происходящего. — Но я всё ещё мечтаю, чтобы ты выебал меня, — шепчет Хёнджин. — Ты неисправим, — стонет Чан. — Возможно. Хёнджин тянет Чана обратно к стулу, по пути стаскивая с него футболку, которую он успел надеть, и лишая одежды самого себя, быстро расправляется с пряжкой ремня Чана и стягивает с него штаны с бельём, толкает Чана на стул и усаживается верхом. Чан ловит его губы своими и снова целует. Руки касаются бёдер, гладят крепкие мышцы на ляжках, ползут выше, сжимают ягодицы, чуть разводят их в стороны. Чан проводит пальцами по ложбинке и натыкается на что-то твёрдое. Он отстраняется и смотрит удивлённо на Хёнджина, а тот неловко улыбается и заводит руку назад. С тихим стоном Хёнджин вытаскивает пробку из своей растянутой дырочки, и Чан ощущает, как на его бёдра капает смазка. А Хёнджин постарался… Даже слишком. Хёнджин приподнимается и опускается на член Чана, замирает, пытаясь привыкнуть. Его губы раскрыты в немом стоне, глаза зажмурены, а грудь часто вздымается. Чан чуть наклоняется и целует в доверчиво подставленную шею, лижет, прикусывает кожу. Он водит носом от уха до места, где шея переходит в плечо. Хёнджин сильно сжимает его, отчего Чан шипит и прижимается лбом к плечу. Хёнджин начинает медленно двигаться. Он кусает свои пухлые губы, в тщетной попытке сдержать звуки. Чан наслаждается этим всем. На его члене скачет Хван, мать его, Хёнджин. Он даже мечтать о таком не смел. Руки опускаются на талию, крепко сжимают её. Чан толкается на встречу движениям бёдер Хёнджина. Ноги Хёнджина начинают дрожать, движения становятся рваными. Он близко. Чан касается его члена, сжимая в руке, и Хёнджин изливается в кулак Чана. Крис тоже долго не держится, кончая глубоко внутрь. Сперма вытекает, когда Хёнджин встаёт с бёдер Чана. Она красиво стекает по трясущимся от нагрузок ногам. Чан помогает Хёнджину привести себя в порядок. — Так мы… Теперь встречаемся? — уточняет Чан, когда Хёнджин выключает свет в студии. — Нет, блять, просто трахаемся в моей студии, а ты позируешь для моих картин полуобнажённый, — Хёнджин агрессивно щёлкает выключателем. — Ну всё может быть… — Ты настолько ужасного мнения обо мне? — Хёнджин хватает сумку и выводит Чана из комнаты, в его руках шумит связка ключей. — Ну не то что бы… — тянет Чан. — Я понял тебя, — дует губы Хёнджин, запирая дверь. — Ну прости меня, — Чан чмокает его в уголок рта и сроит милую рожицу. — Ладно, — Хёнджин закатывает глаза и обнимает Чана, — и да, хён, мы встречаемся, — добавляет он уже тише.