Болевой порог

Холодный свет лаборатории в одном из уголков одной из самой загадочных башен во Вселенной освещает две фигуры: мужчину и женщину, чьи шляпы вместе отбрасывают тени. Герта опирается одной рукой об стол справа от своего академического напарника, пока он поясняет ей преимущества нового кода для Виртуальной Вселенной, который она поручила ему пересмотреть, потому что её крайне не устраивал тот факт, что вероятность появления Эона Радости в разы выше, чем у других. Не то чтобы она была сильно против, но неуёмный Аха не переставал капать ей на мозги уже какой тест, выдавая себя за других божеств и просто флиртуя с их "Акивили". Скрюллум заканчивает свое долгое объяснение и Герта кивает ему в знак согласия. — Отлично, я довольна результатом, – она выпрямляется и жестом подзывает марионетку к себе, чтобы та принесла ей планшет прямо в руки. – Что угодно, лишь бы Аха не мешал процессу изучения ему подобных. — Принято, мадам Герта, через пару часов Виртуальную Вселенную снова можно будет запускать, как только я закончу с техническими работами. Герта лишь качает головой и роется в планшете. Пальцы с фиолетовым маникюром растягивают новые модели, которые ей прислала недавно Жуань Мэй. Есть парочка параметров, к которым она обязательно прикопается в ответном сообщении, но в целом результат ее устраивает. Спазм боли скручивает низ живота так внезапно, что Герта резко втягивает воздух через зубы и хмурясь, опирается рукой о рядом стоящий стол. Иногда ее охватывает ярость, что органическое женское тело каждый месяц делает ей подставу в виде менструации, мешая полноценно работать и доставляя банальный физический дискомфорт. Скрюллум поворачивает голову на звук и застаёт ее в не совсем типичной для нее позе. — Мадам? Все в порядке? – в голосе улавливается беспокойство. Герта мгновенно выпрямляется, хотя боль не совсем отступила и отворачивает от него лицо, поджимая губы и кивая. — Да, – она не хочет находить какие-то оправдания и отмазки, а просто сухо отвечает ему на заданный вопрос Скрюллум склоняет голову и анализирует ее состояние. Худое тело напряжено, рука все ещё сжимает планшет с чуть большей силой, чем требуется. Очевидно, что она лукавит, но он решает не давить. — Понял. Они возвращаются к работе. Скрюллум к бэкенду Виртуальной Вселенной, а Герта к несчастным моделям. Спазм проходит, его заменяет ноющая боль, которая действует ей на нервы. Чуть сжимая челюсти, Герта выводит модели на большой экран в лаборатории, так как размер дисплея планшета ее больше не устраивает. — Скрюллик, что думаешь? – Герта окликает его и подходит ближе, рассматривая детали. Скрюллум поворачивается и встаёт со своего рабочего места, подходя ближе к ней. — Анализ: хорошая общая картина, соответствующая данным, известным для ее создания. Некоторые детали нуждаются в доработке, например, параметр появления разрушаемых объ-... — он прерывает свою речь. – Мадам Герта? Ноющая боль постепенно нарастает и преобразуется в острую. Герта ощущает это каждой клеткой своего тела и внутренне молится, чтобы это поскорее закончилось. Она рефлексивно зажмуривается и хватается за живот, привлекая этим его внимание. Оптические датчики считывают дискомфорт и напряжение, посылая нейронным импульсам сигналы беспокойства за органику рядом. Металлическая рука в перчатке уже тянется, чтобы тронуть ее за плечо, но Герта останавливает его. — Все нормально, продолжай анализ, – выдавливает она сквозь сжатые зубы. Боль и не планирует останавливаться, но показывать свои слабости перед коллегой, ещё и из-за этого, она явно не хочет. — Ты точно в порядке? – заведомо провальная попытка, но он все же спрашивает. — Я же сказала, что да, – Герта скрещивает руки на груди и выпрямляется, борясь с собой и натягивая строгое выражение лица. – Что там с разрушаемыми объектами? Ну, он пытался. Зелёный свет датчиков чуть меркнет и, смирившись с этим, Скрюллум продолжает свое объяснение. Они приходят к одному мнению по поводу моделей и коллективно вносят правки прямо на большом экране. Призвав посох и усевшись на него, Герта отбивает сообщение Жуань Мэй на голограмме, полностью имитирующей компьютер. Она все ещё напряжена, ей все ещё больно, но ученая это упорно игнорирует и продолжает работать, всеми силами делая вид, что все хорошо и великолепно, и это не у нее в животе как будто горящие химеры дерутся. Скрюллум возвращается к своему коду, но только на 50 процентов задействовав свои системы на вычисления, когда остальная часть процентов считывает поведение коллеги. Его всегда завораживала ее упертость. Герта не имела такого понятия как "сдаться" или "отступить", Скрюллум давно это понял. Эта ведьма скорее умрет, чем признает тот факт, что может быть неидеальной, уязвимой, человечной. Неудивительно, что много людей считают ее невыносимой в общении, но спустя десятки лет близкого научного сотрудничества, он привык, проникся к ней глубоким уважением и симпатией, вывел свои собственные подходы к ней и установил коммуникацию. Они давно уже не просто коллеги и партнёры по проекту, за года у них сформировалась близкая связь, которую увидел бы любой, если бы наблюдал за ними больше 10 минут. За этот период было много касаний: случайных и намеренных, более близких и мимолётных. Слов, которые они говорили друг другу, скрывая за ними завуалированную поддержку, привязанность и беспокойство. Ласковое прозвище, которым его наделила Герта, его признание, что он не допустит ее смерти, во время их исследования следов Демиурга на Амфореусе. Был даже случай во время их деловой поездки на Пенаконию, когда Герта, явно перебрав с особыми коктейлями из бара, обцеловала ему всю лицевую пластину, пока он, приобняв, вел ее до номера. По сей день они не поднимали эту тему, но судя по ее красному лицу, когда она уселась рядом с ним на пассажирское сиденье в его личном космическом корабле, чтобы доставить ее до загадочной башни (местоположение которой он, очевидно, знал и был глубоко польщён этим доверием) и его на свою планету, то Герта явно прекрасно помнила, что делали ее губы в ту ночь. Они никак не называли себя. Если бы кто-то спросил про статус их текущих отношений, то оба бы ответили – коллеги, академические партнёры. За пределами формальных отношений было сложно, непонятно и запутанно, что даже гениальные межгалактические умы не могли разобраться со своими чувствами и эмоциями. Сейчас же в ведьминой лаборатории повисла почти что тишина, за исключением гудящей техники на фоне. Герта крепче сжимает зубы на очередной приступ. Закончив печатать, она спрыгивает с посоха, но именно в этот момент ее как бьют в живот и она спотыкается, выставляя вперёд свое изобретение и опираясь на него, сгорбившись. Чувства берут верх и Герта выдает тихий полустон боли. Скрюллум реагирует мгновенно. Молниеносно встав, он в пару шагов оказывается рядом и чуть придерживает ее за напряжённые, дрожащие плечи. — Герта, – он позволяет себе эту наглость, обращаясь к ней просто по имени, пытаясь привлечь ее внимание. — Да все норма... – она пытается выпрямиться, но живот скручивает так, что у нее слезятся глаза и она прерывает свою ложь. Одна рука взлетает и хватает твердое плечо, опираясь на него. Датчики с беспокойством мерцают зелёным светом. — Ты ранена? – он пробегается взглядом по ней, но не видит никаких повреждений, только чистая кожа и ее бледное хмурое лицо. — Нет, – он не отвечает и просто смотрит на нее, сомневаясь. – Серьезно говорю тебе – нет, я не ранена. — Тогда в чем дело? Исходя из эмпирических наблюдений, тебе явно...больно. Только он договорил это, как физиология снова ее подводит и проверяет на прочность ее болевой порог. Посох исчезает и Герта со вздохом падает Скрюллуму в руки. С механической точностью он подхватывает ее за талию одной рукой, второй перекидывает ее руку себе за шею, заставляя обхватить и прижаться боком к нему. Скрюллум находит ближайшее место, куда ее можно усадить – небольшой диван, где она так любит лежать, закинув ногу на ногу и обсуждать сложные математические формулы вместе с ним. — Прямо как тогда на Пенаконии... – она вымученно улыбается, но тут же корчит болезненную гримасу. Всё-таки она помнит. Прекрасно, идеальный момент, чтобы узнать это. Он осторожно усаживает ее на диван, садясь рядом. Герта даже не пытается отстраняется, наоборот – прижимается ближе и сжимает ему руку, тупо смотря вниз на свои колени, стискивая зубы. — Мадам Герта, вы... – он делает паузу. – ....можете мне доверять. Я оставлю эту информацию в строгой конфиденциальности. Она глухо смеётся и, не поднимая головы, переводит на него взгляд. — У органической формы жизни женского пола есть менструация. Да, это большой секрет, ух... – она шипит на режущую боль и хватается за живот. Его оптические датчики горят в ответ на названную причину ее состояния. А. Теперь ему все ясно. — Вопрос: если ты себя настолько плохо чувствуешь, то почему работаешь? Вопрос, на который она могла и не отвечать, потому что он уже знал почему. — Потому что я Герта, – она чуть выпрямляется. Иногда эта женщина очень предсказуема. — Это не отменяет твою физиологию и потребность в поблажке, когда тебе плохо. – произносит он. Она качает головой. — Нет, – она тяжело вздыхает. – не отменяет. Герта сильнее сжимает его руку и болезненно мычит на очередной спазм. — Тебе сильно больно? – он спрашивает скорее для точного подтверждения, чем для определения истины. Герта медлит с ответом. Признаться в своих слабостях это тяжело, тяжелее, чем выдерживать менструальную боль. Но это же Скрюллум. Скрюллум, который всегда был с ней рядом. Скрюллум, который никогда не бросал ее в действительно уязвимом положении. Скрюллум, с которым она работает много лет и пьет чай с пирожными Жуань Мэй, а потом через пару дней стоит с ним и работает над проектами, общаясь с ним через марионетку. Это ее Скрюллик и он не оставил ее даже сейчас. Она вздыхает. — Да, Скрюллик. Мне ужасно больно, – выдавливает Герта. В ответ на ее слова датчики вспыхивают зелёным светом удовлетворения от ее честных слов. Шестерёнки крутятся, пока он поднимает все сведения, доступные его системам, про облегчении симптомов. Он не удивлен, что менструация может быть такой болезненной. Некоторые женщины чувствуют себя ещё хуже, особенно те, у которых есть эндометриоз. Жуань Мэй упоминала о нем, говоря о своем исследовании за одним из совместных чаепитий. Герта тогда бурно поддержала ее и выдвинула предложение спонсирования, если то ей потребуется. Скрюллум же просто выразил искреннее сочувствие страдающим органическим женщинам. Теперь ему придется это делать на практике. Он анализирует происходящее. Диван слишком неудобный для нее, обстановка может считываться как раздражительная, ее одежда не способствует снижению сенсорного дискомфорта. — Обработка данных завершена. Вывод: тебе нужно сменить местоположение и одежду для повышения вероятности снижения болевых симптомов и нервного напряжения. Это возможно? Она думает какое-то время. Ей даже сидя плохо, но он прав. — Возможно, – Герта начинает вставать, очень медленно, но встаёт. Скрюллум помогает ей, давая опереться на себя. Она уже собралась отпустить его, как все внутри опять сжимается и ему снова приходится ее приобнять. — Не торопись, – нежно говорит он. Она строит свое фирменное выражение лица настолько, насколько это возможно, когда по ощущениям тебя режут изнутри. — А как ещё поменять местоположение? Ты что, нести меня будешь? Она бросила эту фразу просто так, не подумав, но он увидел в этом возможность. — Если вы позволите, мадам. Фиолетовые глаза распахиваются, к лицу приливает кровь. Он откашливается в кулак и, похлопав его по плечу, отвечает: — Ладно. Сильные металлические руки скользят под ноги и спину, подхватывая и прижимая к твердому корпусу. Герта хватает его за плечи, напрягаясь в первые 5 секунд, но потом чуть расслабляется. Одной рукой она придерживает свою массивную шляпу, когда он начинает идти до ее спальни, а другой обхватывает холодную шею. Он такой твердый и надёжный, от Скрюллума пахнет присущим ему металлическим запахом вперемешку с дорогим парфюмом. Возникает желание уткнуться носом ему в соединение челюсти с шеей, но Герта подавляет это желание и передаёт ему контроль над своим положением. Войдя в спальню, он осторожно ставит ее на ноги у кровати. Ее руки задерживаются на его плечах чуть дольше приличного, но в конечном итоге отпускают. Он непроницаемо смотрит на нее. — Тебе нужно переодеться для повышения сенсорного комфорта. Текущая одежда хороша, но не удовлетворяет необходимые параметры. Герта замирает. Он ее только что красивой назвал или ей показалось? Он уже собирался выйти, как она его останавливает. — Тебе не нужно уходить. Прежде чем он что-либо сказал, Герта, призвав посох, одним движением облачает себя в свою ночнушку. Оптические датчики с любопытством рассматриваю ее. Если бы Скрюллум мог, он бы улыбнулся. Она такая миленькая в этом образе. Длинные светлые волосы почти спадают до босых ног, просторное спальное платье делает ее похожей на куклу. Множественные рюши и нежный голубой цвет сводят на нет весь ее стервозный образ. Он бы никогда не подумал, что Герта, строгая владелица целой космической станции, высокомерный гений, может выглядеть вот так. — Ты выглядишь..... – он делает паузу. – мило. Улыбка касается ее губ. — Думаешь? – она забирается на кровать, опираясь спиной об подушки и смотрит на него. – Ты так и будешь стоять? Он замирает на секунду от этого предложения, но понимает ее просьбу. Скрюллум снимает туфли и пальто, вешая его на соседний стул, аккуратно садясь на кровать рядом с ней. — Исходя из моих данных, органические существа женского пола для облегчения болевых ощущений используют обезболивающее. У тебя есть какие-нибудь препараты с этим действием? — Ты серьезно думаешь, что я не принимала никаких таблеток, пытаясь вернуть себе рабочее состояние? – она почти обиженно это произносит. — Мои извинения, я не хотел тебя обидеть, – нежно произносит он и чуть тише добавляет дальше. – Как я понимаю, они не помогают. Герта мотает головой, подтверждая его слова. Скрюллум думает примерно 10 секунд прежде чем начать действовать. Он пододвигается чуть ближе, одновременно с этим нагревая свое тело на чуть большую температуру, все ещё комфортную для нее. Механические рука неуверенно поднимается и осторожно опускается ей на низ живота. Герта прерывисто вздыхает, но не останавливает его. — Многие органические существа женского пола используют грелки для снижения болевых симптомов, – ровным голосом произносит Скрюллум. – я нашел альтернативу. Это приемлимо? Она долго на него смотрит и медленно кивает. Спустя пару минут она сама жмется ближе, закрывает глаза и кладет голову ему на металлическое плечо, вдыхая его особенный запах, другой рукой сжимая ему предплечье. Ей все ещё больно, ноющая боль сменяется на острую, но ощущение комфортно теплой руки действительно помогает и облегчает ситуацию. — Тебе лучше? – искренне интересуется он. Герта одобрительно мычит и это все, что ему нужно. Свободная рука скользит ей за спину, медленно поглаживая и растирая. Органическая форма жизни находит это успокаивающим и приятным физическим актом, и Герта не исключение Она расслабляется в его руках настолько, насколько это возможно в её ситуации. Скрюллум теплый, стальной и он рядом. — Почему ты это делаешь? – внезапно спрашивает она. Его оптические датчики вопросительно мигают. — Запрос: определить "это". — Пытаешься облегчить мои женские страдания, когда ты не обязан это делать. Он молчит примерно 30 секунд прежде чем ответить на ее слова. — Ты права, я не обязан, – его рука плавно поглаживает ее спину. – но я не могу этого не сделать, исходя из своих личных убеждений. — Каких убеждений? – с искренним любопытством спрашивает она. — Я не могу смотреть на то, как тебе больно, тем более оставить тебя в таком состоянии одну. Между ними воцаряется тишина на минуту. Сердце Герты забилось чаще, а лицо стало точно краснее на пару оттенков. Она медленно приподнимает голову с его плеча и, недолго думая, прижимается губами к его лицевой пластине там, где обычно у людей рот. Поцелуй нежный и трепетный, рука с фиолетовым маникюром ложится на его лицо. Герта не видит его, она чувствует только теплую руку на животе, привкус металла и его духи. Скрюллум замирает под ней на мгновение, но отвечает, перемещая руку со спины ей на щеку, нежно поглаживая большим пальцем. Он не знает, почему делает такой вывод, но он считает, что Герта сладкая. Сладкая, как сливовое пирожное, которое тает на вкусовых рецепторах. Герта отрывается от него и неуверенно открывает глаза. Оптические датчики ярко горят, отражаясь в её фиолетовых глазах. — Спасибо тебе, – шепчет она, обнимая его за шею. Скрюллум наклоняется ближе, пока его металлический лоб, скрывавшийся под шляпой, не упирается в её собственный. — Всегда пожалуйста, мадам Герта. Она легко улыбается и чуть отодвигается, поворачивает голову и кричит ближайшей марионетке: — Номер 7368, принеси то вишневое мороженое с кухни! И ложки не забудь! Скрюллум тихо смеётся, пока Герта снова укладывается на него и утыкается ему в шею. — В моих базах данных есть сведения, что у органических женщин в этот период может возрасти аппетит, особенно на блюда, с высоким содержанием сахара, – замечает он, снова начиная поглаживать ее спину. Другая рука все ещё греет ей низ живота. — А в твоей базе данных ничего не сказано про неорганических механических аристократов? – выдыхает она ему в шею, явно весёлым тоном, пока его металлическая рука на спине начинает медленно перебирать ее длинные волосы. И тогда вся боль отходит на второй план.