Перебежчик и Хищник

Прошёл почти месяц. Паттерны жизни в клетке были изучены до автоматизма. Со Ён знала, что почтальон заходит в соседнее крыло в 16:20, что уборщица на их этаже кашляет, спускаясь по лестнице в 18:00, что нерегулярный гул вертолета над районом звучит каждые 47 минут. В 20:17 её планшет, лежащий рядом, выдал едва заметную аномалию. Она замерла, оторвав взгляд от планшета. Тэхян, читавший у окна, тоже поднял голову. Он уловил изменение в её энергии — мгновенный переход из состояния охраны в состояние охоты. — Что? — тихо спросил мужчина. — Ничего, — автоматически ответила она, но её пальцы уже летали по экрану планшета, подключаясь к системе безопасности здания. Логи сервисных входов. Ничего. Датчики движения в служебных лифтах. Чисто. Камеры в подземном паркинге… Одна из камер давала статичную картинку с циклическим повтором в три секунды. Петля. Примитивно, но на беглый взгляд оператора в центре мониторинга — достаточно. Это была не проверка. NIS не тестировало бы её таким топорным способом. Это было проникновение. — Командный центр, «Хищник», — её голос был низким и ровным в микрофон наушника. — Аномалия на камере P-4. Петля. Запрос статуса по всем входам в блок «Альфа» и подтверждение дежурного техника на 19-м этаже. Ответа не последовало. Только лёгкий шип в эфире. Глушение. Локальное и профессиональное. Теперь сомнений не было Это был шум. Маленький, профессиональный, но шум. Кто-то только что вклинился в систему, чтобы проскользнуть мимо камеры, и сделал это недостаточно чисто. Значит, либо торопился, либо система оказалась чуть новее, чем он рассчитывал. Протокол Со Ён для работы с объектом такой ценности был жёстче уставного: при первом же признаке потенциальной компрометации точки «А» — немедленный, тихий переход на заранее подготовленную точку «Б» без уведомления по основным каналам. Уведомление отправлялось постфактум, с новой, безопасной локации. Это правило было написано кровью в её прошлом, и она настояла на его включении в мандат. Но она знала, что начальство воспринимает его как формальность. Здесь была не демилитаризованная зона, где её действия при чрезвычайных ситуациях в любом случае были бы одобрены, потому что там думать не приходилось. Был только установленный протокол, отработанный годами службы. Кроме того, там она знала своё начальство, как с ним общаться, как к нему подобраться. За время службы все друг к другу привыкли, знали привычки и повадки. Здесь же… Сначала погас свет. Не моргнул — отключился полностью, погрузив квартиру в кромешную тьму. Одновременно стих низкий гул системы кондиционирования. Аварийное освещение не включилось. Вместо этого в прихожей раздался приглушённый щелчок, потом шипение — звук плазмы, прожигающей металл. Термобур. Они шли через дверь, не скрываясь. — Тихо. К стене, — голос Со Ён в темноте был спокоен. Она услышала, как Тэхян отодвинулся от кресла. Со Ён метнулась к стене у входа, прижавшись спиной к бетону рядом с дверным проёмом, в мёртвой зоне для любого, кто войдёт. В правой руке — пистолет с глушителем, в левой — тактический фонарь. Шипение прекратилось. Раздался глухой удар — срезанный замок упал на пол снаружи. Дверь медленно, беззвучно отъехала. В проёме чёрным силуэтом на фоне слабого света коридора возникла первая фигура в чёрном тактическом обмундировании, с компактным автоматом на низкой готовности. Он вошёл, прикрывая сектор. Со Ён выждала полсекунды, пока за ним не шагнул второй. Она не стала стрелять. Она ударила. Резко, точно, рукоятью пистолета по каске первого бойца, ниже края, по затылку. Звук глухого удара по пластику и мяса. Человек рухнул без звука. В тот же миг она включила фонарь, направив его прямо в глаза второму, ослепив его, и нанесла удар ногой по колену сбоку. Хруст, подавленный стон. Его автомат выстрелил в потолок, короткая очередь с глушителем звучала как громыхание стиральной машины. Со Ён выбила оружие ударом в локоть и добила прикладом пистолета по височной кости. Третий боец, оставшийся в коридоре, открыл огонь наугад. Пули прошили дверной проём, шлёпаясь в противоположную стену. Со Ён повалила на пол ещё живого второго нападавшего, используя его как щит, и выстрелила из-за него дважды в сторону вспышек. Попадание. Третий боец ахнул и упал. Тишина. Пахло порохом, потом и страхом. Со Ён, не теряя бдительности, обыскала первого и третьего. Мертвы. У второго — пуля прошла навылет через плечо, он был жив, но без сознания. Ни документов, никаких опознавательных знаков на форме. Оружие — гражданские модели с кустарными глушителями. Не армейское. Не полицейское. Наёмники. Она волоком затащила раненого внутрь, заперла дверь, подперев её телом первого нападавшего. Включила переносную лампу на батарейках. Тэхян стоял у стены, куда она его поставила. Он был бледен, но его глаза, прищуренные в полумраке, были ясны и холодны. Он смотрел не на тела, а на неё. Женщина не могла прочесть его эмоции. Он напуган? Боится? Нападавших? Её? — Бинт, — коротко бросила она. Мужчина без слов достал индивидуальный перевязочный пакет. Она наспех перетянула раненому плечо, чтобы он не истёк кровью. Через полчаса тот застонал и открыл глаза. — Кто? — спросила Со Ён, не глядя на него, приставляя ствол пистолета к его здоровому колену. Нападавший, мужчина лет тридцати с жёстким лицом, скрипя зубами от боли, выплюнул: — Иди к чёрту. — Ясно, — сказала Со Ён и без колебаний выстрелила ему в коленную чашечку. Глушённый хлопок, хруст. Человек закричал. — Ты будешь говорить, или следующая пуля - во второе колено, потом локти, — её голос был ровным, почти лишенным эмоций. — У меня нет времени на допрос. Он смотрел на её лицо и понял — она не блефует. Это был не следователь. Это был палач. — Чёрт… «Щит»… Частники… — прошипел он. — Заказчик? — Не знаю имени… Контакт… через шифрованный канал… Платили хорошо. Сказали: забрать «пакет» живым или мертвым… но лучше живым. Сдать на парковке торгового центра… «Донгын»… в час ночи… — Кто ваш контакт в системе? Кто дал данные? Кто отключил свет и камеры? — она приставила ствол ко второму колену. — Не знаю, клянусь! Только позывной… «Наставник»… Все указания от него. Деньги через офшор… Больше не знаю ничего! Со Ён отстранилась. — Спасибо, — сказала она и выстрелила ему в голову. Резкий звук выстрела в замкнутом пространстве заставил Тэхяна вздрогнуть. Его глаза расширились, дыхание на миг сбилось, став частым и поверхностным. Он смотрел на расплывающееся тёмное пятно на полу, потом на её руки  — Что Вы..? — Предлагаете оставить свидетеля живым? — раздраженно бросила капитан, проверяя магазин. — Не поняли, что это были Ваши Северные друзья? — Но это… бесчеловечно, — Тэхян застыл. Его дыхание выровнялось, но лицо оставалось пепельным. — Бесчеловечно? — щелчок вставленного обратно магазина. — Предпочли бы умереть? Если Вы вдруг забыли, Вы должны безоговорочно выполнять все мои инструкции. Без комментариев. Тэхян замер. Его лицо стало абсолютно непроницаемым. Он сжал губы в тонкую, бледную полосу. Это напоминало ему… многое. Казни. Холодную эффективность системы, стирающей жизни. Он был благодарен ей. Но эта благодарность сейчас тонула в волне леденящего отторжения. Он думал, что здесь, по эту сторону, всё иначе. — Если истерика закончилась, — её голос вернул его в реальность, — следуйте за мной. Шаг в шаг. Без звука. Со Ён повела его в гардеробную, к задней стенке, где за рядом костюмов висела декоративная панель. Нажатие в трёх точках — и панель отъехала, открыв узкий технический лаз, обшитый кабелями. Аварийный выход, о котором знали только архитектор, начальник её отдела безопасности и она сама. Он вёл в вентиляционную шахту грузового лифта. Они двигались в кромешной темноте, освещая путь узкими лучами фонариков. Тэхян дышал ровно, повторяя её движения с неожиданной ловкостью. Через девять минут они были в сыром, пропахшем плесенью подвале. Через запасной выход, выходивший в глухой переулок, их ждала машина. Не бронированный мерседес NIS. Старый, невзрачный хёндэ с тонировкой, ключи от которого лежали в тайнике под мусорным баком. Она завела его, и они тронулись, растворившись в вечернем потоке машин. Первые десять минут ехали молча. Потом он не выдержал. — Вы не стали ждать приказа. Не стали докладывать, — его голос был тихим, но не обвиняющим. Констатирующим. — Приказ был дан мне в момент подписания мандата, — отрезала она. — Охранять и сохранять. Любой ценой. Остальное - детали. Сигнал могут засечь, мы не знаем, чем они располагают. — О, про цену я понял ещё в квартире, — слова вырвались сами, горькие и резкие. Он не хотел этого говорить. Не сейчас. Но нервы, старые раны и это чудовищное спокойствие, с которым она переступила черту… Он сам не понимал, что с ним происходит. Машина резко, со скрипом шин, остановилась в тёмном переулке. Тэхян по инерции рванулся вперёд, едва не впечатавшись лицом в панель. Когда он откинулся назад, его глаза, широко раскрытые от неожиданности, встретились с её взглядом. В нём бушевала ярость — холодная, сконцентрированная, направленная сейчас на него. — Вы что, думали, у нас тут радуга и розовые пони? — её голос был низким, срывающимся на хриплый шёпот. Руки сжимали руль до побеления костяшек. — Что мы будем петь песенки, танцевать и радоваться жизни, пока за Вами охотятся?  — Я думал, здесь безопасно… — Я как раз, если Вы ещё не заметили, делаю всё, чтобы Вы были в безопасности! Те, за чьи жизни Вы так переживаете, хотели убить, если это ещё не дошло до Вас, — она перебила его, и каждое слово било, как пуля. — Поэтому заткнитесь. Будьте добры. Просто заткнитесь и делайте то, что вам говорят. Со Ён резко тронулась с места, и машина снова нырнула в ночной поток. Новая «точка Б» оказалась крошечной однокомнатной квартиркой в старом доме без лифта. Убогая, но с тремя путями отхода. Тэхян, не говоря ни слова, прошёл внутрь и сразу лёг на единственную походную кровать лицом к стене. Со Ён ещё час проверяла периметр, окна, звукоизоляцию, расставляла датчики. Потом села у окна в темноте, положив пистолет на колени. Больше за вечер они не разговаривали.