I’ll give it to someone special

Винс широкими круговыми движениями рук вытирал стойку бистро тряпкой, сметая несуществующую пыль в тщетной попытке занять себя. Стоял канун Рождества. Некогда оживлённое бистро, наполненное лязгом тарелок и гомоном голосов, застыло в гробовой тишине. Когда-то Рождество приносило отличную выручку. Семьи со всех концов города собирались, чтобы насладиться праздничным ужином его приготовления. Ужином, созданным для того, чтобы удовлетворить их жажду изысканной и душевной трапезы. Но теперь о былой суете не было и речи — и не будет до субботы. Всё потому, что кое-то убедил поваров объявить негласную забастовку под благим предлогом: «Праздники положено проводить в кругу семьи». Все клюнули. С утра повара разошлись, аккуратно сложив униформу в руках. Кто-то бросал на Винса виноватый взгляд с кривой улыбкой, кто-то выходил, потупив взор, не решаясь посмотреть ему в глаза. И всё это время у двери стоял Роди, распахивая её перед каждым уходящим и впуская в зал стужу. Он самодовольно ухмылялся Винсу, нарочно его дразня. Винс смотрел на него пустым, невыразительным взглядом, пытаясь сдержать ярость, но его пальцы впились в ладони, и суставы побелели, как рождественский снег. Да кто он вообще такой, этот Роди, чтобы решать судьбу его дела? Винс швырнул тряпку на стол, облокотился о стойку и устало сжал ладонями свое холодное лицо. Из-под его рук вырвался приглушенный вздох. Если разобраться, работа была единственным, что заполняло его жизнь. За её пределами не существовало ни увлечений, ни круга общения. Сочельник, а в бистро — пустота… Порой он жалел, что не уволил Роди сразу, при первом же его опоздании.

***

Роди развалился в своей убогой квартире, бессмысленно пялясь в потолок. Ранее он вздремнул, всё ещё находясь на волне эйфории от двух выходных дней. Но теперь, ближе к вечеру, он начал слегка сожалеть о своей затее. Скука одолевала его невероятная. Но даже она была лучше, чем прислуживать заносчивым клиентам под прицелом взгляда Винса, который с немым презрением наблюдал за ним из темноты зала. Он перекатился на спину, глаза сами собой начали слипаться. Ладно, он признаёт: это был его косяк. Точнее, косяк поваров, которые его подстрекали, уверяя, что «Винс послушает только Роди». Роди не просчитывал последствий своего плана. Где-то на задворках сознания теплилась наивная и нелепая надежда: вся эта внезапная свобода позволит ему позвонить Манон, и она бросится назад к нему, как в тех приторных рождественских мелодрамах. В глубине души он знал, что она не вернётся, что он сам её оттолкнул своим, скажем так, слишком напористым характером. Может, стоило просто молчать и делать свою работу? Сейчас его давило чувство полнейшего, оглушающего одиночества. Он задумался, не чувствует ли себя так же Винс. Наверняка чувствует. Он же только маскируется под холодного брюзгу, а на деле, скорее всего, просто одинокий тип, который совсем не умеет общаться с людьми. Что ж, Винсу повезло: как раз в умении общаться Роди не было равных. Роди самодовольно ухмыльнулся. У Винса точно не было никаких планов. Тот, наверное, прыгал бы от счастья, если бы Роди снова завернул в бистро. Может, они поболтают, и Винс приготовит ему что-нибудь эдакое, изысканное, что могло бы украсить рождественское меню. Его желудок отозвался громким рычанием. Несмотря на то что Винс иногда подкармливал его объедками, размороженные полуфабрикаты и бутерброды с арахисовой пастой — не та еда, которой стоит довольствоваться в Рождество. Он неспешно поднялся, натянув свои забрызганные грязью кроссовки. Его визит пошёл бы на пользу обоим — Винс хотя бы пообщается с кем-то. Роди распахнул дверь. Пока он спал, всё успело замести снегом. Морозный воздух обжёг лёгкие, по рукам побежали мурашки. Пока Роди ехал на своём убитом велосипеде, колёса так и норовили уехать в занос на скользкой дороге. Несколько раз он был на волоске от падения.

***

Дверь бистро оказалась заперта, когда Роди попробовал её открыть. Внутри царила беспросветная темнота. Роди решил привлечь внимание криком: — Винс? Ви-и-инсе-е-ент? Ви-и… Входная дверь с глухим стуком распахнулась, и в её чёрном прямоугольнике возникла знакомая худая фигура. — Роди. Винс дышал тяжело — явно сорвался с места, услышав его голос. Роди попытался одарить его своей самой заразительной улыбкой, но при этом виновато съёжился, втянув голову в плечи. — Я подумал, может, ты хочешь потусить? Ну, заняться какой-нибудь праздничной ерундой… Может, поесть чего-то особенного… Домашнего, например? — Он вопросительно поднял брови, надеясь, что Винс уловит намёк. Винс тяжело и протяжно выдохнул: — Ты разогнал мой бизнес, а теперь ждёшь, что я стану твоим личным поваром? Я всегда знал, что ты бестолочь, но это уже клиника. Роди опустил глаза, нервно пиная какой-то камешек на тротуаре. — Ну, ты же в курсе, я на праздниках свободен — по причинам, которые я очень доходчиво объяснил. И ты явно ничем не занят… Вот я и подумал воспользоваться случаем и устроить что-то особенное на Рождество… Для поднятия боевого духа, так сказать! — Глаза Роди заискрились, и по его лицу разлилась сама надежда. Винс вздохнул, потирая виски. Любой, у кого есть хоть капля ума, понял бы, что у Роди есть скрытый мотив, но Винс был слишком вымотан, чтобы это озвучивать. Руки продрогли, ноги ныли от долгого стояния в проёме. — Ладно. — Ни хрена себе! Винс отступил в сторону, жестом приглашая Роди войти. Лицо Роди озарилось такой сияющей улыбкой, словно он только что выиграл джекпот. Он ликующе проследовал за Винсом, прикрыв за собой дверь. Они молча прошли через пустое бистро — мимо тёмного зала и кухни, пока не достигли лестницы, ведущей к чёрному ходу в его квартиру. Винс остановился у двери, резко обернувшись к Роди. — Полагаю, одеться по погоде ты не додумался? Роди растерянно моргнул и опустил взгляд на свой наряд: серая водолазка и джинсы, почти не сохранявшие тепло. Что ж, Винс, наверное, прав насчёт его интеллекта. Роди ждал, что Винс скривится, бросит привычную колкость и отошлёт его обратно на мороз за чем-нибудь тёплым. Но, подняв глаза, он увидел, что Винс хоть и хмурится, в уголках его губ играет едва заметная усмешка. — По счастливой случайности, у меня есть лишнее пальто. Но если испортишь — вычту из зарплаты. Роди улыбнулся, ценя этот редкий, но всё же знакомый жест доброты от Винса. Винс провёл Роди в свою роскошную, чересчур пафосную квартиру. Лестница была длинной и узкой, и кроссовки Роди то и дело скользили на мелких ступеньках. Войдя внутрь, он почувствовал запах дыма и едва уловимый лимонный оттенок. Очень в духе Винса, решил Роди. Винс молча удалился в другую комнату, и оттуда послышался звук открывающихся шкафов. Шли минуты, а Роди уже начинал ёрзать. Винс копался дольше, чем могло выдержать внимание Роди, поэтому он принялся осторожно осматривать гостиную, надеясь, что его не примут за назойливого шпиона, как это случилось в прошлый раз.

***

Винс не мог выбрать пальто. Его разрывало между желанием согреть Роди и страхом показаться излишне заботливым. Он бы умер, если бы когда-нибудь признал это даже самому себе.

***

Винс наконец вышел, держа в руках толстую куртку бледно-зелёного цвета с молниями на плечах. Он сунул её Роди, а заодно вручил серую вязаную шапку крупной вязки и чёрные перчатки. — Завалялись. Я их не ношу, не моё, но, думаю, тебе зайдёт. — буркнул Винс, снимая с крючка своё длинное чёрное пальто и накидывая его. Это пальто, казалось, стоило целое состояние — возможно, месячную аренду жилья Роди, умноженную на десять. На губах Роди появилась тёплая улыбка — он ценил такие мгновения с Винсом. — Спасибо. Винс лишь отмахнулся, глядя в сторону. — Так, какой план? Надеюсь, он у тебя вообще есть… И он не предполагает того, что я буду твоим личным поваром. — Он поспешил добавить последнее. Всё-таки именно Роди своими руками угробил сегодняшнюю выручку. Чёрта с два он станет сегодня готовить, если взамен не получит ничего, кроме утоления голода Роди. Роди замялся — именно на это он и надеялся. Но если этот вариант не годится, то провести вечер за какими-нибудь рождественскими занятиями вместе тоже будет неплохо. Он ведь и правда редко выходит из дома не по работе. — Вообще-то, да! — Он взглянул на запястье, сверяясь с часами. — Сейчас шесть. Ты уже ужинал? — Роди поднял глаза, вопросительно глядя на Винса. — Да. Слабо верится, что ты повёл бы меня в приличный ресторан. Почти уверен, что ты живёшь от зарплаты до зарплаты. — Винс скрестил руки, язвительно ухмыляясь. Роди выразительно закатил глаза. Ну да, в точку. — Грубо. А я планировал нечто более душевное. Пусть будет сюрприз. Доверься! — Роди засиял, подняв большой палец в знак одобрения собственного плана. Винс фыркнул: — Ладно. Он заранее не ожидал от этой идеи ничего хорошего. Основательно утеплившись, они вышли, и Роди, лихорадочно подгоняя Винса, выпроводил его за порог. — Тебе понравится! — Ага. Роди ухватил Винса за руку и помчал вниз по улице, волоча за собой. Асфальт был скользким, припорошенным жидкой снежной кашей. Винс едва держался на ногах, пытаясь угнаться за Роди. — Да помедленнее! У меня же машина есть. — Блин, точно, забыл. — Он сделал паузу. — Зато теперь у меня точно есть гениальный план. Вот увидишь. Винс подвёл его к своей машине в соседнем квартале. Это был гладкий чёрный «Порше». Роди был в восторге. Раньше он знал только потрёпанный «Додж» своих родителей, а потом — жёлтую «Шевроле» Манон. — Так, куда едем? Они уселись в салон и пристегнулись. Винс смотрел на Роди в ожидании. Тот развёл руками: — Э-э-э… на каток. Как тебе? Глаза Винса на миг округлились, но он мгновенно взял себя в руки. — Ну…

***

Поездка проходила в почти полной тишине, если не считать попыток Роди каждые несколько секунд включить радио. Винс неизменно отбивал его руку. — Да ладно, хоть одну песню! Мы же быстро доедем. Винс сдался, убрав правую руку с кнопки и положив её на колено. Роди принялся листать станции, пока из динамиков не полились звуки «Last Christmas». Он тут же оживился, начав напевать. Винс улыбнулся и тут же закатил глаза, будто стараясь скрыть эту минутную слабость. Дорога до катка была недолгой, но достаточно продолжительной, чтобы пейзаж за окном успел кардинально преобразиться. Строгие серые фасады деловых кварталов и роскошных особняков сменились рядами уютных домов, украшенных яркими гирляндами. На заснеженных газонах красовались весёлые, корявые снеговики в окружении резвящихся детей. Роди прислонился лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как его дыхание оставляет на нём мимолётные туманные узоры. Винс украдкой поглядывал на него, и на его губах, вопреки воле, играла внутренняя улыбка. Даже он мог признать: иногда Роди бывал невыносимо терпи, если не сказать — мил.

***

Вскоре они добрались до открытого катка и припарковались неподалёку. Выйдя из машины, Винс щёлкнул брелоком, и они направились к яркой вывеске. Каток располагался в самом центре города, поэтому немудрено, что там было не протолкнуться. По ту сторону улицы виднелись семьи, завершавшие праздничные покупки в окрестных магазинах. На льду же взрослые грациозно скользили, а за ними неуверенно семенили дети. По краям арены, на скамейках, сидели люди, ужиная тем, что удалось раздобыть в ряду соседних палаток с фастфудом — пёстрым месивом из всего самого вредного. Роди явно оживился. Это мгновенно вернуло его в детство, к одним из самых светлых воспоминаний с родителями. Винс же, напротив, выглядел безучастным, а при ближайшем рассмотрении — даже слегка напуганным. Не дав Винсу и слова вымолвить, Роди увлёк его за собой, почти бегом направившись к небольшому строению неподалёку. Очевидно, прокату коньков. Роди шустро зашнуровал свои и убрал кроссовки в ближайшую камеру хранения. Обернувшись, он увидел Винса, сидящего с кожаными туфлями на коленях и коньками на ногах, затянутых намертво тройными узлами — Я и не думал, что коньки могут быть такого паршивого качества. Удивлюсь, если не грохнусь мордой об лёд. Поднявшись, он закачался. Неуклюжие ботинки с лезвиями отчаянно сопротивлялись попыткам удержать равновесие. Роди усмехнулся. Было очевидно, что для Винса это в новинку. Медленно взяв Винса за руку, Роди повёл его к выходу на лёд, осторожно минуя непрерывный поток катающихся. — Да брось, не упадёшь! Коньки-то свои дело знают!

***

Роди ошибся. В случае Винса коньки не знали ничего от слова совсем. Как ни бился Винс, у него решительно ничего не выходило. Не успели они сделать и шага по льду, как Винс уже лежал плашмя. Пальто промокло до нитки, и можно было не сомневаться, что завтра всё его тело будет ныть от синяков. Роди, тяжело вздохнув, вновь поднял Винса на ноги. Винс не переставал бормотать ругательства сквозь зубы с той самой секунды, как их коньки коснулись льда. Роди знал: по возвращении ему влетит по полной. Пока Винс не успел снова грохнуться, Роди схватил его за обе руки в перчатках, стянул с них промокшие варежки и сунул к себе в карман. Он сжал в своих ладонях его ледяные пальцы. — Ты как ледышка! — Роди, что за х… Но Роди уже начал отталкиваться, плавно скользя и увлекая Винса за собой. Первые движения давались с трудом: его лодыжки дрожали и подкашивались, но по мере того, как Роди двигался уверенно и ритмично, шаткость Винса сменилась следованием, и теперь он позволял вести себя, почти не сопротивляясь. — Смотри, получается! — не удержался от восторженного крика Роди. Винс в ответ лишь кивнул, и его губы, обычно поджатые, сложившись в редкую, почти неузнаваемую улыбку. Вокруг, доносясь из колонок, лилась праздничная музыка, небо на западе гасло, переливаясь туманной сиренью. Пёстрые рождественские огни, гирляндой висящие на деревьях, вспыхивали в сгущающихся сумерках, заливая лёд и скользящие фигуры призрачным, уютным сиянием. Роди не отводил глаз от Винса. Изначально — просто убедиться, что тот более-менее держится. Но вскоре он начал различать мельчайшие детали: резкие черты лица, обожжённые морозным ветром, побелевшие от холода губы и алый, озябший нос. «Мило», — прошелестело где-то на задворках сознания, нечаянно и без спроса. Окружающие, от мала до велика, наблюдали, как Роди водит Винса по периметру катка, зачарованные картиной, словно взятой из самой что ни на есть рождественской сказки. Винс держался увереннее, и Роди отпустил одну из его рук, позволив ему скользить рядом, чтобы и самому смотреть вперед. Крепко сжимая ладонь Винса, Роди легко скользил по льду, беззвучно смеясь каждый раз, когда тот чуть пошатывался. — Твою ж… давай помедленее, я опять грохнусь! — Винс слегка дрожал. Несмотря на плавное движение, было видно, как ему нелегко удерживать ноги в повиновении. И всё же прогресс был налицо: равновесие держал он уже вполне сносно. Паника не отпускала его, а тёплая, ободряющая улыбка Роди лишь заставляла сердце биться чаще. — Роди, клянусь, если мы сделаем ещё круг, я тебя прибью. — Винс посмотрел на него с суровой миной. Они провели на льду целую вечность, выверяя шаг за шагом и в итоге слившись в едином, непрерывном движении по кругу. Роди, смеясь, повернул их к выходу. — Будет исполнено, шеф! — Роди отдал честь с преувеличенной серьезностью. Винс в ответ лишь выразительно закатил глаза. Сдав коньки, они направились в зону фуд-корта, расположенную прямо у катка. Винс, если выражаться мягко, испытывал отвращение. Роди восседал на скамейке, в одной руке зажав бургер, в другой неопознанную коричневую массу во фритюре. Его лицо расплылось в улыбке, а щёки раздулись от полного рта. — Роди, это просто омерзительно. Винс фыркнул и демонстративно сместился к противоположному краю скамейки, стремясь дистанцироваться не только физически, но и обонятельно от «шедевра кулинарии», что поглощал Роди. Скрестив ноги, он медленно потягивал через соломинку кислый лимонад, не ощущая его вкуса. Лишь холодное, покалывающее ощущение во рту. — Мне было известно о твоих… экзотических пищевых предпочтениях за стенами бистро. Но тут ты превзошёл сам себя. — Он презрительно махнул рукой в сторону палаток. — Кто-нибудь просветил этих горе-поваров, что не всё в этом мире нужно топить в масле? — Вряд-ли. — Роди же продолжал торжественное поглощение всего съестного.

***

— Прогуляемся? — Роди повернулся к Винсу, уже покончив с едой. Винс запрокинул голову, наблюдая, как дымчатые облака медленно затягивают темнеющий небосвод. Похоже, снова начнётся снегопад. Хорошо, хоть шапки с собой. — Не против. — Винс встретился с ним взглядом, слегка склонив голову набок. — Куда пойдём?

***

Они зашагали по улицам бок о бок, довольствуясь молчаливой компанией друг друга. — Понравилось? — робко поинтересовался Роди, опасаясь, что его собственный восторг остался без ответа. Винс усмехнулся, и в его глазах мелькнула редкая искорка. — Когда перестал падать — да. Понравилось. — Я рад. — Роди улыбнулся, и у его глаз обозначились лучики морщинок. Вскоре они остановились в парке перед главной городской ёлкой. Громадная ель, унизанная ослепительными огнями, серебряным дождём и игрушками нелепо-гигантского размера, упиралась в небо. Они остановились, заворожённые. Свет гирлянд мягко ложился на их черты. Лицо Винса, окутанное этим многоцветным сиянием, казалось иным. Роди, заметив, как пухла и обветрена его нижняя губа — насыщенно-розовая, почти алая, — почувствовал, как по щекам разливается жар. В этот миг Роди не мог отделаться от мысли, что Винс выглядит по-ангельски прекрасным…

***

— Роди, ты в своём уме?! Винс потирал пылающую щёку, куда прилетел основательный снежный снаряд. Роди, довольно хихикая, уже лепил следующий. Несмотря на явную досаду, Винс склонился и набрал в ладони снега. Снежный бой разгорелся мгновенно, поглотив всё их внимание. С неба тем временем закружились первые хлопья, цепляясь за шершавую пряжу на шапке Роди и оседая на дорогую ткань пальто Винса. Роди укрылся за кустом, формируя в ладонях идеально круглый шар, но его сдавленный смешок выдал позицию. Винс бесшумно подобрался с тыла и втолкнул пригоршню ледяного снега ему под капюшон. Тот вскрикнул и, ухватив Винса за запястья, опрокинул его через куст. Двое, сцепившись, кубарем скатились по сугробу, набив снег за воротники и в рукава; руки Роди по-прежнему впивались в рукава Винса. Приземлившись у заросшей остролистом ограды, они, задыхаясь, разразились безудержным, счастливым хохотом. Вдалеке прозвучал сдержанный бой часов, и их дыхание наконец выровнялось. Роди не мог не признать, что Винс в этот миг был невероятно прекрасен: его нос покраснел от холода, а пряди обычно безупречно зачёсанных волос прилипли ко лбу, создавая идеально небрежный хаос. Роди сглотнул и прислонился лбом к его лбу: — С Рождеством. Винс вспыхнул, и прежде чем Роди успел осознать происходящее, тот вцепился в его куртку и вплотную приник к его губам — порывисто, требовательно. Роди ахнул, замер на секунду, но затем откликнулся — сначала осторожно, потом всё увереннее. Они застыли в этом объятии, и время для них остановилось. Разъединила их лишь ледяная влага, просочившаяся сквозь одежду. — С Рождеством, Роди.