В тишине

Вечер, черные тучи замкнули небо, не оставляя и малейшую возможность дать сидящим звёздам показать свою красоту. Капли ливня скатывались с листьев деревьев, образуя лужи. Непогода была сильной, вода врезалась в окна домов с громким стуком, а потом стекала, оставляя мокрые потеки. Черные ботинки врезаются в водную гладь со шлепком и веер брызг, взмывающих в воздух. Оти, насквозь промокший шел домой быстрым шагом, ведь бежать уже нет смысла. Перед тем как зайти в дом краснощёкий выжал из свитера немного воды. Дома его ждал желтоглазый кот, лежащий на диване и повернув голову в сторону хозяина, негромко мяукнул. Оти переоделся в черную оверсайз футболку со штанами темно-коричнегого цвета. Поставив на огонь чайник парень с книгой сел на диван, закинув ногу на ногу. Негромкий стук в дверь развеял тишину. За окном было темно, ливень продолжал идти, только больной на голову будет приходить к кому-то просто так в такую погоду. Оти только обрадовался, что спокойно сможет провести вечер за любимым делом, но вселенная решила иначе. Неохотно вставая с дивана парень еле передвигая ногами дошел до двери, уже догадываясь, кто за ней стоял. Немного приоткрыв дверь Оти сначала посмотрел, кто пришел, увидев, что перед ним стоит Фара он открыл дверь уже нормально. Несмотря на сильнейший ливень, рогатый был полностью сухим, будто только телепортировался ко входу в дом, хотя все так и было. Посмотрев на Оти Фара немного улыбнулся, наблюдая за взъерошенным и слегка мокрыми темным волосами младшего. – Кого я вижу, – с сарказмом произнес краснощёкий, сложив руки на груди и опёревшись голову о стену. – Просто решил проведать тебя, а ты мне не рад, м? – слегка наклонившись к лицу Оти произнес Фара. Маг настороженно отошел от дверного проема, давая призраку возможность протиснуться в небольшую дверь. Рогатый снял с себя пиджак и повесил пиджак на крючок. Через мгновение он перевел взгляд на диван, на котором лежал кот с темно-оранжевым ошейником. Чайник на газовой плите начал свистеть, Оти подошел к ней и выключил огонь, паралельно доставая две чашки. Он налил в них чай и поставил на стол. Он стоял перед диваном, на котором уже сидел призрак, гладивший кота. Фара сказал ту фразу с такой улыбкой, от которой у Оти внутри всё ёкнуло. Не потому что он смутился. А потому что почувствовал: этот призрак видит его насквозь. Прямо сквозь стены, мокрый свитер и всё его показное нежелание общаться. – Просто предчувствие, – наконец выдохнул Оти, глядя на запотевшее окно. – В такую погоду всегда ждёшь какой-нибудь гадости, дождался. Он сел в кресло напротив, взял свою чашку и укутал ладони вокруг неё, греясь. Кот, поняв, что почётного гостя уже погладили, лениво потянулся и перепрыгнул на колени к Оти, свернувшись там калачиком. Дождь за окном не утихал. Но теперь его стук уже не пугал. Он стал просто густым, ровным шумом, который окутал комнату, как кокон. Внутри этого кокона было только тепло от лампы, пар над чашками и тихое присутствие того, кто принёс с собой кусочек спокойной, безветренной ночи. Фара не просто сидел. Он будто врос в угол дивана, занял его целиком. Его пальцы без остановки стучали по колену. Красные зрачки в полутьме скользили по книжным полкам, по ковру, по лицу Оти — искали, за что бы зацепиться. Но тишина, которую Оти так ждал, всё же пришла. Просто по-другому. Усталость навалилась внезапно. Тяжёлая, тёплая, после всего этого дня. Чашка давно опустела, книга так и лежала закрытой. Веки Оти стали будто из свинца. Он боролся, откинув голову на спинку кресла, но проиграл. Последнее, что он заметил перед сном, — Фара наконец перестал барабанить пальцами. Очнулся Оти от странного ощущения. Он лежал не в кресле. Щека уткнулась во что-то твёрдое, но удобное. И пахло вокруг не домом, а чем-то холодным и древним, как лес после грозы. Он медленно открыл глаза. Мир был мутным. Он дышал ровно. И тогда всё встало на свои места. Он спал. И спал он, прижавшись к плечу Фары. К тому самому пиджаку. Фара сидел не двигаясь, застывший, словно боялся шевельнуться. Одна его рука лежала на спинке дивана за головой Оти, будто огораживая его. Другой он очень медленно и осторожно гладил кота, который сладко спал у него на коленях. Фара смотрел не на Оти, а куда-то в пустоту перед собой. На его лице не было обычной насмешки или надоедливого блеска. Оно было просто спокойным. Задумчивым. В его светящихся глазах, поймавших свет от свечи, читалось тихое удивление. Оти замер. Пошевелиться — значит разрушить этот хрупкий миг. Значит, Фара снова заговорит, начнёт дразниться. А оставаться так… было слишком хорошо. Оти притворился, что ещё спит. Он слушал. За окном теперь была лишь редкая морось. Тикали часы. Кот мурлыкал. И ещё… он слышал дыхание Фары. Ровное, будто тот специально под него подстраивался. Так они и сидели до глубокого вечера. В полной, мирной тишине. Фара стал неожиданной, но прочной опорой. Оти — тем, кто на этой опоре наконец смог отдохнуть. Сон снова начал его затягивать. И прямо перед тем, как провалиться в него окончательно, Оти почувствовал на своих волосах лёгкое прикосновение. Холодное, как снежинка. Всего на миг. Может, это ему показалось. Но было похоже, что это Фара на секунду коснулся его волос.