Сны мертвеца

      Тяжёлый вдох.       По телу пробежала дрожь. Остин распахнул глаза, выдохнул и в темноте палатки потянулся к молнии полога. На смену спёртому, удушающему воздуху пришёл обжигающий мороз.       Паника постепенно отступила, оставляя неприятное послевкусие и лёгкий дискомфорт. Холод медленно возвращал остроту зрения и ясность ума. Вокруг стояла звенящая тишина: ни треска костра, ни воя ветра, ни голосов или дыхания в палатках неподалёку.       Придя в себя, Остин вылез на улицу и тут же прищурился от лучей зимнего солнца. Лагерь окружали те же горные вершины: снег на верхушках переливался и блестел, ослепляя. Рядом неподвижно стояли палатки друзей, но их самих нигде не было видно. Всё будто застыло во времени, и Остин на мгновение ощутил в глубине души всепоглощающую пустоту.       Когда оцепенение спало, он бросился к палатке Кайла и Рейчел. Без предупреждений откинул полог — никого. У Стэна и Шерри тоже оказалось пусто. Остановившись посреди лагеря, судорожно шарил руками по карманам. Нигде не было рации. Когда же не нашёл её и в палатке, обессиленно рухнул на заледеневший стул возле кострища.       — Я точно помню, что рация была при мне… и куда запропастились ребята? — тихо выговорил Остин, удивляясь собственному голосу. Обычно громкий, сейчас он звучал отдалённо, будто из-под толщи воды. Прислушавшись к окружению, вновь ничего не услышал. Встал. Прошёлся по рыхлому снегу до палатки. Хруст под ногами казался приглушённым, еле заметным. Осмотревшись по сторонам, Остин обратил внимание, что вокруг нет ни следа кроме тех, что оставил он сам.       “Может, это просто сон?” — поёжившись от напряжения, вернулся в палатку.             Спать не хотелось. Остин потерял счёт времени. Сейчас утро, день или вечер? Солнце не двигалось. Всё вокруг казалось пустым, неестественным. Будто везде расставили декорации, а Остин оказался незванным гостем на репетиции спектакля в театре.       Театр. Лёжа и глядя в тёмно-зелёный потолок, он вспомнил, как недавно ходил туда с друзьями. Закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнуло воспоминание. ***       — Ну как вам? — поинтересовался Стэнфорд, не отрывая взгляда от дороги.       — Невероятно! Мне очень понравилось и до мурашек проняло, — воодушевлённо ответила Шерри, вскидывая руку вверх как сигнал того, что готова первая выразить мнение. — Актёры прекрасно передали переживания полярников, живущих на станции, в отдалении от всех…       — Да, меня тоже впечатлило, — подхватила Рейчел, поддаваясь вперёд.       — Что ж, не могу не согласиться с тем, что артисты справились шикарно, но меня больше восхитили декорации, — с усмешкой вклинился в обсуждение Кайл. — Иногда сцена выглядит слишком реально…       — Ну-ну, друг. На то эти ребята и профессионалы своего дела, чтобы восхищать таких впечатлительных людей, как ты, — хохотнул Стэн, мельком взглянув назад через зеркало заднего вида. Остина всегда поражала сосредоточенность и умение Стэнфорда удерживать внимание на дороге и при этом поддерживать беседу в салоне. — Остин, а ты чего притих? Как тебе спектакль?       Вопрос вырвал мужчину из кокона мыслей и чувств. Обводя друзей взглядом, он взвешивал — стоит ли делиться переживаниями? Ведь это наверняка вызовет напряжение, а Остину этого не хотелось.       — Атмосферный. Даже чересчур, я бы сказал. Давненько не испытывал внутри такого одиночества и ощущения пустоты, — тихо ответил, переводя взгляд в окно.      В машине воцарилось молчание, скрашиваемое лишь еле заметной музыкой, играющей по радио. Каждый в салоне понял, о чём именно говорил Остин, и всем стало не по себе, но никто не хотел подавать виду.       — Мы рядом, дружище, — Кайл похлопал Остина по плечу, и тот слабо улыбнулся, с благодарностью глядя на друга. ***       И снова тяжёлый вдох.       Остин открыл глаза, пытаясь понять, где находится. На плече ещё ощущалось тепло от прикосновения Кайла, но уже в следующий миг оно растаяло, словно снег на ладони. Холод сковал тело. Воздух исчез — грудную клетку сжало невидимой рукой удушья.       Выйдя на улицу, он зажмурился. Солнце скрылось за тучами, но даже так вокруг было на удивление светло. Медленно догорал костёр. “Кто-то вернулся в лагерь?” — спохватился Остин и бросился к тихо потрескивающим веткам. Палатки всё ещё были открыты и пусты. От костра в сторону склона уходили следы. Определить время суток казалось невозможным, но Остин надеялся, что стемнеет не скоро. Накинув на плечи рюкзак, приблизился к отпечатавшимся на снегу следам. Каждый шаг эхом отдавался в тишине и звоном в мыслях: “Лишь бы не опоздать…”       Он быстро шёл, вглядываясь в отпечатки на рыхлом снегу. Лишь спустя время Остин заметил, что от костра отошёл всего один человек — цепочка следов уводила прочь от лагеря. Когда тот скрылся вдалеке, Остин замер. Следы оборвались. Исчезли. Казалось, их припорошило снегом, но ветра не было. Воздух стоял неподвижно. Даже биение сердца не было слышно.       Обернулся. Своих следов не было видно, будто и не касался он земли всё это время. “Этого не может быть,” — мысль мелькнула и тут же затерялась в тишине. Страх подкатил к горлу, захотелось кричать. Остин сделал вдох и закашлялся — сухой воздух царапал горло, заставив согнуться пополам, а затем и вовсе упасть на колени.       Лёгкие вспыхнули болью. Глаза заслезились. Звуки тонули в окружающей пустоте. В приступе кашля Остин упёрся ладонями в колючий снег. Стараясь вернуть самообладание, он втянул воздух носом и выдохнул ртом, наконец успокаиваясь. Делать было нечего — единственная ниточка, связывавшая его с друзьями, затерялась в снегах. Позвать на помощь не получалось: любая попытка произнести хоть слово приводила к непрерывным приступам кашля. Поднявшись на ноги, Остин развернулся и побрёл к лагерю. Каждый шаг давался всё труднее: будто снег становился глубже, тишина — плотнее, а воздух суше. Словно всё вокруг застывало, как желе.       Из последних сил Остин добрался до кострища и тяжело опустился на стул. Взгляд его зацепился за тлеющий среди веток лист бумаги. Он машинально проверил карман — там, где обычно лежало письмо, ничего не оказалось. Сквозь дым и пепел с трудом угадывались строки, столь трепетно выводимые им перед отъездом.       Сердце пропустило удар, возвращая Остина в воспоминания. ***       Пламя свечи дрожало при каждом выдохе, руки подрагивали.       Он долго не решался писать: склонился над тонким листом бумаги и задумался: что сказать? И, самое главное, кому? Той единственной, тепло объятий которой больше не суждено было почувствовать? Или своему воспалённому сознанию, до сих пор не готовому принять утрату близкого человека?       “Дорогая Сара!       Я давно не писал тебе писем. Думал, с твоего ухода прошло достаточно времени, надеялся, что раны давно затянулись. И всё же меня не отпускает беспокойство и тревога.       Пару недель назад мы с ребятами ходили на замечательный спектакль. У Шерри и Рейчел он вызвал восторг, но тебе навряд ли понравился бы. Слишком холодный, пропитанный одиночеством и тоской.       После заехали в ресторан, выпили по кружке глинтвейна, и речь зашла о снежных склонах. Кайл восхищался декорациями, и мы вспомнили, что давно не ходили в горы. Завтра выезжаем в поход.       Знаешь, дорогая, мне неспокойно на душе. Чем ближе день отъезда, тем тревожнее сон и хуже самочувствие. Что-то похожее я испытывал в день твоей гибели…       Скорее всего просто переутомился, сейчас много работы. Нам со Стэном пришёл большой заказ — если всё удачно сложится, после его выполнения смогу отдохнуть месяцок-другой…”       Дописав письмо, Остин бережно сложил его и убрал в карман зимней куртки — поближе к сердцу. На следующее утро компания друзей уже держала путь к ближайшим горным хребтам. Стояла солнечная погода. Стэнфорд был серьёзнее обычного — его взгляд безотрывно следил за дорогой. Кайл, Шерри и Рейчел оживлённо спорили о музыке. Остин молчал. Сидя на пассажирском сиденье рядом со Стэном, он пристально всматривался в заснеженные вершины. Внутри всколыхнулось тревожное чувство — огромное облако, скрывшее за собой солнце и горные пики, будто тень нависло над землёй.       Автомобиль съехал с главной дороги на узкую тропу, ведущую к подножью горы.       — Какая красота! — первой выскочила из машины Шерри, раскидывая руки в стороны и кружась. Через открытую дверь в салон ворвался свежий морозный воздух. Остин вдохнул полной грудью, прикрывая глаза. Стэн заглушил мотор, и все вышли на улицу вслед за главной непоседой. Вытащив рюкзаки и проверив снаряжение, друзья начали восхождение. Поначалу ещё было весело: Кайл и Рэйчел кидались снежками, Шерри звонко смеялась, но Стэнфорд и Остин не обращали на это внимания. Когда же Кайл случайно попал снегом Шерри прямо в лицо, смех стих. Вскоре подниматься стало и вовсе тяжело. Ветер усиливался, гнал по склонам снег и хлестал со всех сторон, практически лишая видимости.       К закату они нашли ровный участок, скрытый горными хребтами от ветра.       — Сегодня заночуем здесь! — скомандовал Стэн и опустил на землю рюкзак. Послышались вздохи облегчения, но расслабляться было рано: подготовиться к ночлегу и развести костёр стоило до наступления темноты.       Стэн и Остин расчистили площадку под палатки, Кайл занялся костром. Девушки доставали из рюкзаков продукты и спорили, что лучше приготовить на вечер. Их звонкие голоса разбавляли тягучее молчание, но усталость брала своё — всем хотелось скорее отдохнуть.       Наконец, пламя разгорелось, палатки были поставлены, а друзья собрались вокруг костра.       — Погода под вечер не радует, — глянув на небо, первым нарушил молчание Стэнфорд. Казалось, он был напряжён и то ли не мог, то ли не позволял себе расслабиться. Шерри сидела рядом, плотно укутавшись в шарф. Даже нос спрятала, только глаза блестели от света пламени.       — Будем надеяться, что ночью не       повалит снег, а ветер стихнет, — пожал плечами Кайл, подбрасывая в костёр несколько веточек хвороста. Раздался треск, и в небо взметнулась россыпь искр. — Я рад, ребята, что мы смогли выбраться. Давненько вместе не разбавляли бытовую суету.       — Подъем в этот раз тяжелее обычного, — пожаловалась Рейчел, сжимая в руках кружку. — Но оно того стоит.       Её светлая улыбка заразила остальных — все переглянулись и повеселели. Остину показалось, что тревога ослабла, уступив место наслаждению моментом. Он оглянул друзей: Стэн и Шерри стояли чуть поодаль, держались за руки и негромко о чём-то говорили; Кайл копошился у костра; Рейчел тихо запела. Постепенно голос подруги стал увереннее. Кайл подхватил мотив. Остин узнал слова — эту песню когда-то они исполняли вчетвером. Четвёртой была Сара.       Мир будто замер. Вокруг не осталось ни звука, кроме мягкого треска костра и успокаивающей музыки. Рука Остина машинально потянулась к карману со спрятанным письмом. В сердце же вместе с теплом воспоминаний разлилась тоска.       «Мне так тебя не хватает, моя дорогая Сара…», — подумал Остин, подняв взгляд к небу. Затянутое плотными облаками, оно отзывалось лишь глухой пустотой.       — Доброй ночи, — тихо произнес он, махнул друзьям рукой и ушёл в палатку. Рейчел проводила его печальным взглядом. Песня стихла.       Утро началось с тишины.       Проснувшись, Остин несколько минут лежал неподвижно. Несмотря на свежий воздух, спал он плохо: прежде чем провалиться в блаженную темноту, долго ворочался. Теперь перед глазами стоял туман сновидения. Остин не помнил детали, но отчетливо видел перед собой Сару.       Во сне они сидели у костра. Точь в точь как несколько лет назад. Она что-то говорила. Остин не отрываясь следил за её губами, не в силах разобрать слова. Из памяти будто стёрли звук её голоса, оставив лишь теплоту взгляда.       Так и не сумев ничего больше вспомнить, Остин выбрался из мрака палатки в новый день.       Небо всё ещё было затянуто облаками. Ветра не ощущалось, но мороз щипал лицо. Ребята уже проснулись и суетились у костра.       — Доброе утро! — первой заметила Остина Шерри. — Будешь кофе?       — Доброе. Спасибо, не откажусь, — слабо улыбнулся он. — Как спалось?       — Замечательно! Кажется, в последний раз я так хорошо спал… — Кайл загибал пальцы, что-то усердно подсчитывая. — Когда в последний раз выбирался на природу?       Голос его прозвучал неуверенно, и от этого губы растянулись в неловкой улыбке. Ведь прошлым летом они тоже выбирались вместе — только без Остина.       — Не знаю, как вы, а я спал, как убитый, — потягиваясь, ответил Стэн. Шерри и Рейчел активно закивали, соглашаясь с парнями. Остин же ощутил, как по спине пробежал холодок.       В воцарившемся молчании все сели завтракать. Остин чувствовал витавшее в воздухе напряжение, но как разрядить обстановку — не знал. Он то и дело украдкой поглядывал на друзей, отчаянно стараясь зацепиться за что-нибудь, что отвлечёт его от нарастающей тревоги. Постепенно разговор вернулся в привычное русло — заговорили о планах на день и маршруте, и Остин постепенно втянулся в обсуждение.       После завтрака решили подняться повыше и до темноты вернуться в лагерь. Собрав и проверив снаряжение, друзья выдвинулись в путь. Первым шёл Стэн, за ним Шерри, Кайл и Рейчел. Остин замыкал цепочку.       Стоило им выйти из защищённого хребтами лагеря — ветер оживился. На возвышенности он словно впадал в ярость и взметал в воздух мелкий снег. Частицы льда больно кололи лицо, глаза слезились. Остин на мгновение прикрыл лицо рукой — и вдруг в гуле ветра услышал голос Сары:       — Пойдём со мной…       — Ребята, вы слышали это? — перекрикивая резкие порывы, спросил он.       — Слышали что? — переспросила Рейчел, оборачиваясь. Все остановились. Убрав руку от лица, Остин увидел, что немного свернул с тропы, и сделал шаг, чтобы вернуться.       — Мне показалось, я…       Послышался треск. Остин дёрнулся вперёд.       — Остин, нет! — вскрикнула Рейчел, округлив глаза.       Лёд под его ногами провалился, обнажая зияющую бездну.       Остин сорвался вниз, не успев ни за что ухватиться. Последним, что он увидел, была застывшая в ужасе Рейчел. Воздух вышибло из лёгких, крики друзей и его собственный голос утонули в вое ветра. Всё смешалось: снег, небо, камни. В следующий миг спину пронзила острая боль, и всё погрузилось во тьму. ***       Остин резко сел, судорожно вдохнул и закашлялся. Горло сдавило. Он снова был в палатке. Дрожащими руками прикоснулся к лицу, провёл по телу. Ни боли, ни крови, ни холода. Вокруг — тишина, будто весь мир задержал дыхание. Не слышно было ни ветра, ни шороха снега по ткани палатки.       Остин выбрался наружу и замер. Природа застыла, затянутая молочно-белым туманом. От лагеря остались лишь палатка и костёр. Над углями плясало слабое пламя, возле которого с трудом угадывался женский силуэт. Не веря своим глазам, Остин сделал шаг. Ноги не слушались, словно их набили ватой.       У костра сидела Сара.       — Вот мы и встретились, милый, — уголки её губ дрогнули в печальной улыбке. Голос звучал мягко, но безжизненно.       — Сара? Это действительно ты? — прохрипел Остин, не отводя взгляда. — Как же я рад тебя видеть… но что ты здесь делаешь?       — Пришла за тобой, — ответила она и опустила глаза. Остин проследил за её взглядом. В руках Сара держала письмо. То самое письмо.       — Ты долго шёл, Остин, — сказала она тихо, будто боясь спугнуть покой. — Я ждала тебя.       Остин хотел подойти ближе, обнять. И не смог сдвинуться с места. Хотел ответить, но в горле застрял ком. Глаза жгло от слёз, катившихся по щекам. Тогда Сара встала и медленно подошла сама. Она словно парила в воздухе — шаги не оставляли следов. Сара остановилась перед Остином, протянула руку и осторожно провела ладонью по щеке. Остин вздрогнул. Кожа — нежная и тёплая.       — Всё хорошо, — прошептала она и улыбнулась. — Больше не будет тревог. Отныне мы с тобой снова вместе.       Сквозь слёзы Остин видел, как постепенно вокруг рассеялся туман. Пламя костра стало прозрачным, растворившись в воздухе. Вскоре границы мира и вовсе размылись. Исчезли, оставляя лишь мягкий, бесконечный свет. Сара аккуратно вложила свою ладонь в ладонь Остина. Он хотел что-то сказать — может, проститься, может, поблагодарить, — но не успел. Сара всё так же держала его за руку.       Их силуэты растворились в свете.       Утро выдалось ясным.       Солнце осторожно пробивалось сквозь горные вершины, робко касаясь застывшего лагеря. Ветер наконец утих, оставив после себя ровный, нетронутый снег. Ни следов, ни звуков. Только едва видимый клочок бумаги, выскользнувший из пепла костра.       На нём ещё можно было разобрать строку:       «Дорогая Сара…»       Порыв ветра подхватил лист и унёс его вверх, в небо.