Последний вдох.

————— Рунбора опустился на колено, проверяя почву, будто мир всё ещё мог провалиться под ними. Потом оглянулся. Взгляд скользнул по Оннуну — задержался на глазах, убедился что они ещё голубые. Лишь после этого он посмотрел на Энона. — Чего дрожишь? — спокойно сказал он. Энон хотел соврать. Хотел сказать, что холодно, что устал, что всё в порядке. Но под этим взглядом Рунборы — внимательным, слишком видящим — слова застряли. Оннун шагнул ближе. Беззвучно. Его тень легла на Энона, отсекая ночной ветер. Он не прикасался, но был рядом достаточно, чтобы тепло ощущалось кожей. Рунбора поднялся. Подошёл тоже. Теперь Энон стоял между ними, будто случайно и слишком правильно. — Это не страх, — тихо сказал Рунбора. — Это одиночество? Я угадал? Энон вздрогнул. Оннун сжал кулак. И медленно разжал его. Его глаза на миг потемнели — не до чёрного, но достаточно, чтобы это заметили только двое. Рунбора протянул руку. Коснулся пальцами запястья Энона — там, где пульс бился слишком быстро. — Ты ведь здесь не один, — сказал он так же спокойно, будто говорил о погоде. Оннун наклонился чуть ближе. Его лоб почти коснулся плеча Энона. Он молчал — но дыхание было ровным, направленным, как обещание. Если мир его тронет — он уничтожит этот мир к чертям. Энон закрыл глаза. Это не было утешением. Это было признанием факта. Рунбора убрал руку. Оннун отступил только когда понял, что Энон теперь стоит твёрже. Никто из них не сказал больше ни слова. Им и не нужно было. — Сядьте, нужно передохнуть — спокойно сказал Рунбора и слегка кивнул на только что расстеленный плащ на траве. Энон замялся на секунду, но сел. Плащ был тёплый, тяжёлый, пах металлом и дымом. Оннун опустился рядом. Не вплотную — так, чтобы плечо почти касалось плеча. Его рука лежала на колене, пальцы расслаблены. Он смотрел в сторону, делая вид, что ему всё равно. Делал это плохо, честно сказать. Рунбора сел напротив. Достал из сумки флягу, проверил, не пуста ли, и молча протянул Энону. — Пей, — сказал он. Энон отпил. Вода была холодной, но чистой. После предложил Оннуну, но тот как капризный ребенок отвернулся, не приняв воды. Энон пожао плечами на детское поведение парня, и вернул флягу . Оннун вдруг потянулся и — словно невзначай — подтолкнул Энона плечом. Легко. Почти неловко. Энон посмотрел на него вопросительно. Оннун отвёл взгляд. Он молчал, но пальцами аккуратно пододвинул край плаща, чтобы тот лучше укрывал Энона. Рунбора это заметил. Уголок его губ дрогнул — едва, почти незаметно. Энон тихо выдохнул и, сам не до конца понимая как, опёрся спиной на Оннуна. Тот замер на секунду… а потом остался так. Спокойно. Как будто так и должно быть. Рунбора встал, подошёл ближе и, проходя мимо, легко коснулся ладонью макушки Энона — коротко, почти по-отечески. Рунбора смотрел на них обоих. Со стороны это выглядело почти мило. Но... Из тёмной чаши леса шагнули тени. Не звери, не люди — силуэты в доспехах, слишком ровные, слишком цельные, будто ночь сама надела на себя металл. Мечи в их руках не отражали свет. Их было несколько. Все трое поднялись одновременно. Энон первым выхватил серебряный меч. Крест на его руке вспыхнул — резким, холодным светом, от которого лес будто отпрянул. Оннун уже держал топоры. Кресты на лезвиях налились жаром, и его глаза, секунду назад голубые, вспыхнули красным. Рунбора вынул из-за спины две катаны. Движение — отточенное, спокойное. Как дыхание перед ударом. Тени напали без звука. Металл столкнулся с металлом, искры резанули темноту. Сражение шло наравне. Удары принимались, парировались, уходили в пустоту. Эти существа знали, как дерутся крестоносцы. Или учились слишком долго. Энон держал одного из них. Уходил в сторону в последний миг, скользил по грязи, резал, отступал, снова шёл вперёд. Серебро пело в его руках. Именно поэтому он не заметил второго. — Энон! — резко крикнул Рунбора, впервые за весь бой сорвав спокойствие. Он не думал. Он действовал. Катана сорвалась с его руки — точный, выверенный бросок. Но тень исчезла. Просто… перестала быть. Катана не встретила сопротивления и вошла в грудь Энона. Мир остановился. Энон дёрнулся, словно его толкнули. На лице мелькнуло непонимание. Изо рта пошла кровь. Он сделал шаг и опустился на колени. Рунбора побледнел так, будто с него содрали кожу. Оннун замер. Его глаза метнулись к Энону. Тени исчезли почти сразу. Словно их никогда не было. Словно они пришли только за этим. — Нет… — выдохнул Рунбора и побежал вперёд. Он подхватил Энона, не давая ему упасть лицом в землю, осторожно уложил на спину. Его руки дрожали. Он прижал ладонь к ране, чувствуя, как кровь мгновенно заливает пальцы. — Смотри на меня, — тихо, почти умоляюще сказал он. — Всё хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо. Крест, твой крест… божья сила… она тебя залечит! Он говорил и говорил, будто слова могли повернуть время назад. Оннун бросил топоры, даже не посмотрев куда. Он опустился у изголовья Энона, осторожно подхватил его голову и положил на колени. Его грудь вздымалась тяжело, рвано. Он смотрел на лицо Энона так, будто если отвести взгляд — тот исчезнет окончательно. — Дыши.. — беззвучно произнёс Рунбора, а после замер. Он не чувствовал дыхания. — Энон?.. — позвал он уже тише. Ответа не было. Катана прошла точно, через сердце. Рунбора медленно убрал руку. Кровь всё ещё была тёплой. Оннун сжался, его глаза снова стали красными — но не от ярости. Лес трещал, шумел от ветра. А Энон... Он просто больше не дышал. Рунбора не сразу заговорил. Сначала просто смотрел — слишком внимательно, будто искал малейший признак движения, ошибку смерти. Его ладони дрожали, прижимаясь к груди Энона, к ране, которая больше не кровоточила так ярко, как раньше. — Энон… — позвал он тихо. — Посмотри на меня... пожалуйста... Он наклонился ближе, ссутулившись и опустив дрожащие плечи. — Сделай вдох.. Пожалуйста... Хотя бы один! Крест на его лбу вспыхнул ярче, чем раньше. Свет дрогнул, расплескался по земле, по крови, по застывшему лицу Энона. — Ты не можешь уйти.. — голос Рунборы сорвался. — Не сейчас. Не так.. Он поднял голову к небу. — Верни его! — произнёс он хрипло. — Я прошу! Я не требую! Верни его мне..! Ветер не ответил. Небо осталось глухим. Бог — молчал. Рунбора снова посмотрел на Энона и, будто не веря, повторил тише: — Посмотри на меня… Оннун всё это время сидел неподвижно. Он держал лицо Энона в ладонях, большими пальцами мягко касаясь щёк — осторожно, как делал это раньше, когда тот был жив и смущался этим вниманием. Кожа под пальцами уже была холодной. Он чувствовал это. И всё равно продолжал касаться, будто тепло могло вернуться, если не отпускать. Глаза Энона были стеклянными. Смотрящими в никуда. Оннун не плакал. Его глаза снова стали голубыми. Он не смотрел на Рунбору. Он не винил его. Он знал, что тот сделал бы это снова. И снова промахнулся бы, если бы выбор был тем же. Он наклонился и прижался лбом к лбу Энона. Рунбора сжал руками Энона, будто пытаясь вернуть ему форму жизни. — Прости… — выдохнул он. — Прости меня. Ответом была только тишина. Кресты погасли. Свет ушёл слишком резко, как и всё остальное. Синие глаза открылись. Перед собой Рунбора увидел деревянную стену. В углу были сложены оружия: топоры, катаны, меч. Он моргнул, приходя в себя от кошмара. Пальцы сжались, и вдруг ощутил что-то мягкое, лёгкое, но при этом твёрдое. Кого-то рядом. Он полностью пришёл в себя. Этой мягкостью, теплом, ритмом дыхания был Энон. Мирно спящий. Без крови, без шрама. Дышащий и живой. И чуть ниже, по ту сторону, был Оннун. Который лицом уткнулся чуть ниже груди Энона, обнимая оруженосца за талию. Рунбора на миг замер, наблюдая, как два его спутника, казавшиеся чуть ли не частью кошмара, спокойно спят мирским сном. Рунбора осторожно прижался к спине Энона. Почувствовал, как плечи расслабились под ладонями, вдохнул запах кожи и волос, едва коснулся губами шеи, слегка поцеловав. Второй рукой он достал до головы Оннуна, аккуратно погладил волосы, которые были мягкими и пахли древесным дымом и лесом, и поблагодарил Бога — тихо, почти шепотом — что это был только кошмар. И в этой мгле, в этом покое, ксон наконец позволил себе расслабиться. Он прижался ближе, закрыв глаза, и впервые за долгие часы почувствовал, что опасность ушла, а сердце его больше не сжималось от страха. Мир был тихим. Тёплым. Живым. И наконец Рунбора вновь уснул. Только в этот раз он не поведётся на кошмар.