Общеизвестная истина

Вайолетт Кроуфорд медленно сползла по каменной стене катакомб, наблюдая, как Себастиан исчезает во мраке — куда именно, только Мерлин знает. Когда успело всё пойти наперекосяк? Она положила столько сил, пытаясь спасти каждого, — и всё напрасно. Она прикрыла глаза, не в силах прогнать из головы случившееся, и мысленно разбирала решения, что могла принять. Каждый неверный шаг, каждый ошибочный выбор. В душе она знала — Себастиан сделал свой выбор сам, и всё же ей было горько осознавать, что часть ответственности за его падение лежала на ней.

***

«Приходи в катакомбы как можно скорее». Даже в этих строках, присланных Оминисом, сквозила паника. Не раздумывая ни секунды, Вайолетт сорвалась с места и помчалась из замка в Фелдкрофт. С тех пор, как они обнаружили реликвию, она беспокоилась за Себастиана, но письмо Оминиса сделало её беспокойство почти невыносимым. Реликвия требовала жертвы, но Ви наивно верила, что, столкнувшись с настоящей тьмой, Себастиан бросит эту затею. Только теперь ей стало ясно, в каком отчаянии он был. Ей следовало ещё тогда послушаться Оминиса — не лезть в Скрипториум и не искать реликвию. Глупо было думать, что её присутствие удержит Себастиана от глупостей. У входа в катакомбы она столкнулась с Оминисом и сразу ощутила его ярость, смешанную с беспокойством. — Ты же поклялась, что не позволишь ему перейти черту. А теперь, пожалуйста, вот мы здесь, — сказал он. От этих слов её внутри всё сжалось, и щёки предательски запылали. Она клялась, что не даст ему погрузиться в это, что остановит его до того, как станет поздно. Но сейчас она не имела права на слёзы, им требовалось действовать сообща и наконец остановить Себастиана. — Я знаю, — прошептала она. — Мне казалось, что, оставаясь рядом со мной, он сможет идти к своей цели, никому не причинив вреда. Это было глупо с моей стороны. Мне так жаль... Выражение лица Оминиса вдруг смягчилось. Он сжал её руку. — Нет, Вайолетт. Ты просто доверчивая, и я знаю, что ты старалась. Это не твоя вина, и мне не следовало срывать раздражение на тебе. Это я должен был остановить его раньше. Он ведь мой лучший друг, и я волнуюсь за него. Я знаю, он тебе тоже не безразличен, иначе тебя бы тут не было. В ответ Ви только молча кивнула. Да, Себастьян был ей небезразличен. При первой встрече она просто не могла устоять — такой харизматичный, очаровательный и, откровенно, очень красивый. Виолетта не стала бы отрицать, что поначалу испытывала к нему что-то. Однако после Скрипториума, когда она упала на колени и едва могла дышать, Себастиан был настолько увлечён происходящим, чтобы даже спросить, всё ли с ней в порядке. Он не желал ей зла, просто её благополучие явно проигрывало в цене той книге заклинаний. Именно Оминис убедился, что она сможет подняться, и помог восстановить дыхание. Она всё ещё переживала за Себастиана — просто теперь всё было иначе. Она выросла в окружении четырёх сестёр и никогда не знала, каково это — иметь брата. Все эти приключения, подколки и тайные вылазки? Она решила, что, наверное, так и чувствуешь себя с братом. И теперь, когда родная семья отвернулась от неё, она не могла вынести мысли потерять хоть кого-то из тех, кого успела полюбить в Хогвартсе. — Я возвращаюсь за ним в катакомбы. Анна права, Себастьян и весь Фелдкрофт под угрозой, — сказал Оминис. Это даже не обсуждалось. Вайолетт шла с ним. Они с Оминисом продвигались по катакомбам, сражаясь плечом к плечу с инферналами. С помощью древней магии она воздвигала защитный покров — тот глушил особенно сильные и тёмные чары. Это была защита, в сути которой она до конца не разбиралась, но была бесконечно благодарна ей. Она поразилась мастерству Оминиса в бою — острый слух с лихвой компенсировал отсутствие зрения. И всё же ловила себя на том, что чаще старается прикрыть его, а не себя. Одного друга она, возможно, уже потеряла сегодня. Мысль о том, что это может случиться снова, особенно с Оминисом, была невыносима. За последние недели она всё чаще ловила себя на мыслях о нём — как он там, что чувствует, что бы сказал. Прежде чем они с Поппи отправились к Хорнтэйл-Холл, он позвал её в сторону и научил вызывать патронус — на случай, если дело примет опасный оборот. В Крипте они отрабатывали заклинание бесчисленное количество раз. Каждое счастливое воспоминание о родителях и сёстрах было отравлено осознанием, что теперь они с ней чужие. «Ведьма! С дьяволом связалась, не иначе! Убирайся прочь!». Они выгнали ее, и все беззаботные картинки детства стали болезненными. Оминис взял её руку и вложил в неё свой носовой платок. Он не осуждал её за эти горькие чувства, а лишь сказал, что эти воспоминания подобны розам — прекрасны, но с шипами. Он признался, что хотя его патронус ещё и не обрёл форму, слабые проблески магии возникали у него лишь при мысли о друзьях. Кивнув, Вайолетт сосредоточилась на образах Себастьяна, Натти, Поппи и, конечно, Оминиса. Вспомнилось, как он помогал ей в Скриптории, как помогает сейчас, как отстукивает ритм на её запястье каждые семь минут на скучнейших лекциях Бинса, лишь бы она не уснула. От этого воспоминания она рассмеялась, и в тот же миг из её палочки выпорхнул серебристый ворон. В приливе радости она обняла Оминиса. Спустя мгновение, вспомнив, какие бы нравоучения её ждали дома за подобную смелость с молодым человеком, она поспешно отпрянула, заливаясь румянцем и торопливо бормоча извинения — к счастью, он не мог видеть её смущения. Она помнила его лёгкую улыбку в ответ на её извинения и слова, что ей не стоит переживать, но не обратила внимания, как его уши едва заметно порозовели. Стоило им только очистить путь от инферналов, как Оминис резко остановился. — Я так переживал за Себастьяна, что даже не понял, что Анна пошла за Соломоном! Когда Анна сказала, что не может здесь оставаться, я не понял, что она имела в виду. У Виолетты вновь всё похолодело внутри. Она рассказала Оминису, что Соломон грозился добиться их исключения за Тёмную магию. И тот согласился отправиться в Хогвартс, чтобы поговорить с профессором Блэком и доказать, что всё это лишь семейный конфликт, вышедший из-под контроля. — Я вернусь так быстро, как смогу. Попробуй вразумить Себастьяна. Будь осторожна, — сказал он. Вайолетт кивнула, с трудом сглатывая ком в горле. Она провожала его взглядом, понимая, что так нужно, и всё же отчаянно желая, чтобы он остался. Пусть это и было эгоистично, но она думала что с ней будет, если их с Себастьяном исключат. Куда ей тогда идти? Её маггловская семья уже отвернулась от неё, но и в мире волшебников ей не было места. Она слышала, чем чаще всего заканчиваются жизни девушек без семьи и будущего. Нет, Ви. Сейчас не время об этом думать. Может, ещё есть шанс всё исправить и остановить это, пока не зашло слишком далеко. Стоило ей приблизиться к залу, где Себастьян применял реликвию, как под ногами отозвалась тяжёлая вибрация Тёмной магии. Она наблюдала, как он сжимает реликвию, шепча что-то себе под нос, и, встретившись с ним взглядом, увидела, как внутри него борются две стороны. Отчаявшийся, испуганный мальчишка, до ужаса боящийся потерять сестру, и юноша, увидевший в этом силу, способную защитить близких, чего бы это ни стоило. — Разве это не поразительно? — окликнул он. Ви трудно было сказать, верит ли он в свои слова или пытается убедить самого себя. — Я пытался снять тёмное заклинание, павшее на Анну, но теперь я могу управлять им, как и инферналами. Виолетта схватила его за руку. — Себастьян, ты не контролируешь их. Я сама только что едва справилась с ними. А как ты намерен подчинить проклятие? И как это спасёт Анну? Она увидела, как его лицо дрогнуло от сомнений, и тут же в глазах мелькнул гнев. — Ви, я должен попытаться! Если я смогу это контролировать и принять проклятье на себя... — Значит, ты не избавляешь Анну от боли, а лишь занимаешь её место. Разве ты позволил бы ей так же пожертвовать собой ради тебя? Ты не сосуд. Ты упрямый мальчишка, который отчаянно любит свою сестру. И эта реликвия использует твою любовь, использует тебя, чтобы управлять тобой, а не наоборот. Его губы едва заметно дрогнули, и с тяжёлой обречённостью человека, у которого не осталось выбора, он сказал: — Ви, они уходят. Я должен что-то сделать! — Себастьян, а если ничего не выйдет? Вайолетт показалось, что он уже почти прислушивается к голосу разума, и он отступит, но в этот момент заклинание пролетело у самого её уха, и инфернал рухнул на пол. — Что вы двое тут устроили? Акцио реликвия! К их изумлению, реликвия стремительно влетела в руку Соломона Сэллоу, а Себастьян в отчаянии принялся умолять дядю выслушать его и дать шанс. Когда Соломон уничтожил реликвию и инферналы ринулись в атаку, Себастьян в ярости метнул в него заклинание. — Ты это это заплатишь! Вайолетт дёрнула Себастьяна за руку. — Себ, прекрати! Довольно! Внезапно Соломон отбросил Вайолетт заклинанием Депульсо. — Я так и знал, что ты виновна, как и он! — прошипел он, прежде чем швырнуть Конфринго в приближающегося инфернала. — Вы двое зашли слишком далеко! Себастьян метнул в дядю очередное заклятье, выкрикивая, что реликвия могла бы спасти Анну. Виолетта, оказавшись меж двух огней, сосредоточилась на отражении атаки инферналов, и ужаснулась, увидев, что палочка Соломона целится теперь в неё. Использовав древнюю магию, она окутала себя щитом в тот же миг, когда он послал заклинание. — Мистер Сэллоу, умоляю, остановитесь! — Да как ты смеешь, глупая девчонка! Ты — не друг моему племяннику! Виолетта застыла на месте, ошеломлённая. — Я просто пыталась помочь, — сказала она почти шёпотом. Неужели это правда? Неужели именно она стала причиной того, что Себастьян зашёл так далеко? Она снова подняла защитный барьер. — Мне жаль! Я не думала, что всё обернётся так! Краем глаза она увидела, как Себастьян поднимает палочку. — Остановись, Себ! — крикнула она, но в ту же секунду в неё ударило заклинание Соломона. Адское пламя. Удар сбил её с ног, и руку обожгло нестерпимой болью. Если бы не барьер, она была бы мертва. Она снова подняла барьер и метала любые заклинания, лишь бы погасить пламя. — Её невозможно исцелить, Себастьян. Остановись. Ви видела, как Соломон и Себастьян ходят кругами, отбивая удары один за другим. Она попыталась подняться, чтобы вмешаться, но не успела. — Она не должна страдать. Авада Кедавра! В катакомбах воцарилась тишина. Все остальные заклинания угасли, вспыхнула зелёная вспышка, и Соломон рухнул замертво.