Не время умирать

Заметка от автора:

Данный фанфик я пишу под вдохновением песни Билли Айлиш - “Not time to die”. Отсюда и название.Поэтому, моя личная рекомендация, во время трогательных сцен включать ее в наушниках. Хоть и кажется, что невозможно будет концентрироваться на чем-то одном, но уверяю, попробуйте. Если вы визуализируете прочитанное под эту песню, эффект будет бомба…

***

Максим был сильным, волевым мужчиной. Далеко не из тех, кто покажет хоть одну из слабых сторон. Для него было унижением просить о помощи. Это не входило в его понимание мира. Он привык быть одним против всех… Но ее номер он знал наизусть. И она единственная, к кому он приходил за помощью. И в свою очередь всегда стоял за нее непоколебимой скалой. Точнее она за ним. Но все до определенного момента. Пока мир между ними не разрушился, не столь их собственными руками, сколько обстоятельствами. И он уже не знал, не мог представить какой она стала сейчас, какие у нее реакции на те или иные вещи. Да и гордость не позволяла. Наверное правильнее будет сказать, гордыня. Упрямая гордыня, которая была прикована к нему якорем. И была его основным и главным минусом. Но он любил ее. Раньше он готов был растоптать ради нее эту черту и втоптать в грязь, закопать. Но не сейчас. Он считал их чужими. Из-за обид, которые они так и не раскрыли друг другу. Из-за чертового недопонимания, которое они не прояснили. И теперь, как будто живут дальше. А как будто это гложит их обоих. Они были оба уперты. И ни один не мог сделать шаг на встречу. Ангелина подавала невербальные знаки, немного больше, чем он. Но этого было мало. Это замечали все, кроме них. Но из-за навязывания их личностей парой, они выбирали держать лицо и начинали верить в то, что это все выдумка. Просто чтобы свести, все ради экранов. И сейчас, когда уже ничего не навязано, когда нет ни встреч, ни знаков, только лишь наедине с собой они могли задуматься и понять, что на самом деле чувствуют друг другу, отодвинув образы железных людей. Они стали людьми, которым уже не надо держать лицо. И именно сейчас, когда прошло достаточно времени после окончания битвы, когда было время подумать и осознать все наедине с собой, жизнь свела их для личной встречи. И Максим решил не упрямиться. Он наконец понял, что все эту войну с самим собой он не выйграет. И нужно что-то менять. Он набрал номер. Гудки не идут. Мысль, а вдруг заблокировала? Решил позвонить со стационарного, который был не так уж далеко от вокзала. Оказалось, выключен. Сразу мысли, а вдруг что случилось? И он решил, надо ехать. Да телефон у самого сел. Максим договорился с таксистом, который уже стоял на станции, ожидая клиентов. Наценка была бешеная, к тому же, Левин был мокрым насквозь. Но он оплатил ему даже хим чистку салона, потому что реально переживал, что с ней что-то случилось. Они выехали, ехать нужно было около полу часа, но они добрались за 15 минут. Максим торопил таксиста, даже успев повздорить с ним. Приехали. Он вышел из салона машины, привычно хлопнув дверью. Осмотрел новое здание, в которое переехала Геля. Прилично удивился. М-да, хрущевка. Давненько я в них не был. Видимо ей на столько захотелось пожить в уединении и в обществе «обычных» людей. Он закурил сигарету, заглядывая в окна. Ожидая как прежде, увидеть ее в окне. Но ее не было. Да и не знал он, кроме этажа ничего конкретнее. Дождь немного успокоился, время шло к рассвету. Тело было покрыто муражками, из одежды можно было выжать целое море. Левин зашел в подъезд, дверь которого была не заблокирована. И сразу почувстовал энергетику. Ускорил шаг и ринулся на 4 этаж. Остановился у двери. В глазах новое видение. Она стоит перед зеркалом и смотрит в свои опустевшие глаза, из которых медленно стекают слезы. Как она умывается холодной водой. И уходит. На этот моменте никаких сомнений больше не было. Он стал стучать, нагло, громко. Но дверь не открывали. Он рефлекторно дернул ручку, дверь открылась, будто кого-то ждали. Он зашел в квартиру как есть, не разуваясь, боясь опоздать. Слишком много времени прошло. Слишком много всего было за эти годы. Медлить было уже катострофичной ошибкой. Левин зашел сначала в кухню, потом в ванну, дело дошло до спальни. Он зашел и обомлел. Ангелина сидела на полу, около идеально заправленной кровати. Сидела на коленях, склоня голову в пол. Вокруг нее лежали черные шипованные розы, которые на половину рассыпались. Лежали записки, где неразборчивым почерком были написаны какие то слова, цитаты. Она сидела, закрыв лицо руками. Вглядевшись он понял, она чувствовала. И с ее щек медленно капали слезы. Он сделал пол шага вперед и заметил позади нее рамку с их старой фотографией ,из которой торчал нож. Он опустился перед ней на колени. Его глаза покраснели и напомнились слезами. Она взглянула на него. Ангелина хриплым, тихим голосом спросила : «Зачем ты пришел?» и следом «Уходи, пожалуйста..» Он не мог больше держаться. Максиму хотелось спасти ее от этой боли, перенять ее себе, ведь из-за него она сейчас в таком состоянии. В этот момент он был ради нее прыгнуть с обрыва. Он резко соскочил и упал рядом с ней, заключив в самые крепкие объятия, как будто это в последний раз. «Прости меня, Ангел» - не переставая шептал он. Ангелина молвила «я не могу так больше жить, оставь меня, пожалуйста уходи» Она пыталась убрать его руки от себя, но попытки были тщедными. Его сильные руки сделали мертвый хват. К тому же, сил у Гели было мало. Она остановилась. Опустила руки на пол. Он ревел. Ревел как маленький ребенок, которого оставила мать. Взрослый мужчина, скала, который никогда не давал даже намека на слабость. Который всегда в прайме, всегда сдержан. Он был разбит. Ангелина спустя пару минут спокойным голосом сказала - «Максим, с меня хватит этих мучений. Ты видишь, к чему это привело. Это конец. Я решила покончить со всем. Ты не виновник, а лишь одна из причин. Дай мне закончить начатое. Тебе необходимо уйти. Ты уже однажды оставил меня. И сейчас тоже должен. Я ждала, чтобы попрощаться. Больше ты меня не увидишь. Не ищи.»