Не время умирать

Обрушима цепь любых событий, понятна цель небытия, но тот вопрос что долго мучал, ответов так и не давал.

Плутал я долго. Безрассудно сменялось время, я не спал.

Я видел образ энной женщины,

Которую так долго избегал.

Я знал ее, я видел, точно.

Но все равно была

И тут и там, скрывалась лесью,

Образом - фантомом, быстро, в сад.

Сковало тело, я хотел бежать.

Чтоб опознать, узреть сей лик

Но я не угадал - она исчезла в миг.

Ворона прилетала часто,

Я смотрел в ее глаза.

И видел ту, что вмиг исчезла

Из окна, куда-то вдаль.

***

Максим смотрел на Ангелину широко распахнутыми глазами, полными надежды. Любимая, не бросай меня. Не вступай на этот путь. На выбранный мною путь. Ты же видишь, к чему это привело. Да, я конченный мудак, который не заслуживает прощения. Но я готов меняться, я сделаю все для тебя, дай мне шанс. Его трясло. Не от того, что ноги были ватными, или тело мокрым. Не из-за того, что тело болело. А от душевных переживаний. Он впервые открылся перед кем-то как книга. В обычном настроении он бы воспринял такую ситуацию как мерзкое унижение. Но сейчас ему было плевать на ранее установленные принципы и морали. Он думал лишь о том, как хочет все исправить. Ангелина подошла к нему и взяла за трясущиеся руки. «Успокойся. Тебе нужен отдых. Отложим разговор.» Она дотронулась до разбитой брови. «Переночуешь у меня. Сейчас дам тебе сухие вещи и обработаем рану.» В моменте Максим почувствовал каплю нежности от нее, ту самую, по которой он скачал. Которую видел каждую ночь в своих снах. Не было больше сил. Тело больше не слушалось. И он понял, что нужно послушать ее. Хотя бы сейчас, сделать то, о чем она просит. Это будет во благо. Она быстро отстранилась, снова стала холодной. И вышла из комнаты за всем необходимым. Максим поднялся и облокотившись на стену пошел в сторону ванной комнаты. Ангелина протянула ему сухие вещи. Те, в которых он когда-то ходил. Она взяла их с собой. В новую квартиру. Ждала. Или знала, что жизнь сведет снова. А может, просто хранила? Он не задал ей вопросов. Молча взял и тепло улыбнулся ей, не получив ответа. Тело ошпарило кипяток. Он стоял под душем, не чувствуя боли, а пытаясь расплавить свое сердце, чтобы оно утекло. Грудная клетка его горела, по телу стекал ошпаренный дым. Он ладонью водил по влажному лицу, пытаясь оживиться. Не получалось. Максим доделал личные банные дела и переодевшись вышел. Сел на кухне. Черт, телефон, надо зарядить, я же не предупредил парня о случившемся. Пошел к Ангелине за зарядкой. Делать было нечего. Она сидела в темной комнате, которую еле еле освещали лампы и лунный свет из-за занавесок. Максим сел к ней на кровать, напротив. Снова оцепенение, снова не может сказать даже пары слов. Она перебила его молчание. Дотронулась до раны, которая снова кровоточила. Но не сердечной, а та, что осталась после падения в поезде. Она молча достала заранее приготовленный пластырь и ватку с хлоргексидином. Начала обрабатывать, легонько, вокруг. Эта картина напоминала сцену из «Красавица и чудовище» где Бэлль обрабатывала принцу в теле чудовища его раны, после боя, в котором он ее защитил. Но Максим, в отличии от чудовища не брыкался, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он смотрел ей в глаза и ему было не до этого мира. Закончила. Налепила пластырь. Она тихим голосом промолвила «Я постелила тебе в гостиной. Думаю правильным будет поужинать, ибо ты выглядишь не очень здоровым.» Он кивнул. Вспомнил, зарядка. «Гель…» Остановился. Не ловкое молчание. «Мне нужна зарядка. Я попал в передрягу. Поезд без меня уехал. Меня ждут. Мне нужно отзвониться.» Ангелина знала куда и зачем он поедет, поэтому вопросов не задавала и поставила его телефон заряжаться. Они поужинали простым блюдом, которое всегда раньше готовил ей Максим. Простое, но душевное, которое зачастую едят в кругу самых близких. Он практически только это и умел - картошка жаренная с мясом и приправами. Ели молча, жадно. Всех вымотал этот день. Да и не только день, а все последние годы. Еда своего рода очень сильный источник силы, по-крайней мере физической. Разошлись по комнатам. Ангелина прикрыла дверь. Сон не шел. Скрашивали такие вечера одиночества ее любимая музыка. Она включила - «Лети моя душа.» Ночные снайперы. Музыка играла тихо. Но он слышал. Опустившись на пол и облакотившись на стену спиной. Он шептал : «Лети моя любовь, и крови не жалей Брызгами струями, да в полнолунии я Брызгами струями, да в полнолунии я И годы по часам и сердце-ястребок Я дышу радостью Нет большей сладости жить Я дышу радостью Нет большей сладости жить» И они вместе, в унисон. Любимый куплет. «Печаль моя Будто роса Легкая птаха светла и прозрачна Белой рубахой отца Легкая птаха светла и прозрачна Белой рубахой отца» Эта сцена напомнила кадр из фильма, когда все герои в отчаиньи. Но ищут выход. Ищут пристанище для своих разбитых сердец. Схожести были. Но в их истории все казалось гораздо сложнее.