Свитеры и Рождество

      Филлип выбирал их сам — долго шарился на Amazon, заглядывал в каждый подходящий магазин, даже перерыл все ящики на чердаке под мамины вздохи, словно не знал, что всё более-менее приличное уже вытащила сестра.       Нашёл, в итоге, на барахолке, в которую зашёл из мысли, что если не найдёт тут, то идея будет оставлена до следующего года. Они лежали немного глубоко — на дальнем стеллаже. Прямо на уровне глаз, в заводской упаковке. «Последние на всю Америку, вы таких больше нигде не найдёте», — уверял консультант, и Филлип был склонен ему верить; за несколько недель поисков ничего подобного ему не попадалось. Ничего столь отражающего характер, но и столь же неподходящего одновременно.       Продавец не стал торговаться, по каким-то своим внутренним причинам сразу скинул половину цены, хотя Филлип об этом даже не заикался. Спорить, впрочем, не стал — забрал, а в отеле сразу упаковал в чемодан, заняв его половину. Свои не поместившиеся вещи отвёз маме.       Время до отлёта отсчитывал едва ли не по минутам, хоть и знал, что его никто встречать не будет — соберутся уже дома. Это нисколько не мешало ждать трансатлантического перелёта, не помешало сесть в такси и приехать в аэропорт на час раньше нужного. Нетерпение подогревало и толкало вперёд сильнее, чем когда-либо, Филлип и не мог такого вспомнить. Даже мама поняла — расцеловала по видео звонку в динамик и перекрестила.       Семь часов в самолёте высидел на силе воле и уговорах, что его забеги по салону никак не приблизят его ни к Лондону, ни к Манчестеру уж тем более. Зато оторвался на дорогах: выжимал из машины всевозможные мили в час, вышел, едва не вывалившись, и влетел в дом, сразу сунув пакеты Джону и Саймону.       Соупу свитер был сильно велик: ему сперва пришлось искать горловину, чтобы влезть, вслепую тыкаясь головой, затем трясти рукавами, чтобы они сами скатились вниз — не собрались у подмышек только из-за объёмности материала.       Но выглядел Джон довольным. Не особо старался пригладить растрепавшийся могавк, взмахнул несколько раз длинными рукавами, изобразив то ли мельницу, то ли пугало на ветру, и принялся их закатывать. Смешливо фыркал, косился то на Филлипа, то на Саймона, но молчал.       Такой же свитер сидел на Гоусте гораздо лучше: был чуть шире нужного в плечах, свободен в бёдрах, но хотя бы по длине был нормальным. Соуп же был словно в платье, ещё и крутился у маленького зеркала на комоде, перехватив свитер ремнём на талии.       — У меня сестра так делала, — сказал, наконец, — ей шло.       — Тебе тоже, — Филлип не смог удержать широкой улыбки, притянул Джона к себе и чмокнул в лоб.       Шло ему своеобразно: подходило, скорее, Джонову взрывному характеру, чем самому Джону — на свитере, вокруг горящей, ёлки увлечённо скакали тираннозавры, по вороту шёл красивый орнамент, который боком читался как незабвенное «fuck you».       — Так и будешь ходить? — Саймон кивнул на всего Джонни разом.       — Согласен, штаны явно лишние, — и, не раздумывая, снял их. Теперь свитер заканчивался не на мордах жабок, а ровно посередине голого бедра. Филлип на это только вскинул брови.       — Газа с Прайсом сам встречать будешь, — Саймон качнул головой, надел фартук поверх свитера, не став надевать футболку обратно, закатал рукава, чтобы не испачкать, и ушёл на кухню.       — Ему понравилось, — Джон довольно щурился вслед Гоусту.       — Ага, — Филлип обнял Соупа со спины, вжался на миг носом ему под ухо. Свитер явно хранили с пакетиком лаванды. — Ты действительно собираешься так ходить?       — Нет, стол накроем и оденусь обратно, — Джон повернул голову и коротко поцеловал в щёку, сложил штаны на спинке дивана. — Спасибо, — шепнул это едва слышно, мазнул губами по шее. Не сказал «я скучал», но это чувствовалось в его нежелании отпускать Филлипа хотя бы из поля зрения.       Они раздвинули кресла, достали и разложили большой стол, Филлип принёс скатерти — широкую, из неокрашенного льна, от матери Джона, и дорожку, узоры на которой вышивала его маман лично. Джон достал стулья из гаража, но пока поставил их у стены, чтобы к столу было легче подходить. С хитрой улыбкой положил что-то в носок Саймона, подвешенного над рисунком камина с приклеенными язычками пламени. Его в прошлом году смастерили Джозеф, племянник Филлипа, и Бренда, племянница Джона. Специально ради этого они заключили кратковременное перемирие, на целых полдня перестав разносить дом.       Носки по молчаливой договорённости тогда же заказал у какой-то мастерицы Джон, так что по краям от камина висели флаги США и Шотландии, а по центру — стилизованный рождественский череп.       Маленькие сюрпризы от Филлипа — совсем крохотный метательный нож и брелок в форме гранаты, из которого можно было вынимать чеку — уже лежали в этих носках.       Саймон вынес с кухни вазочку с домашним печеньем и корзинку с фруктами, придирчиво выбрал, куда их поставить — по краям от центра стола, на дорожку, но так, чтобы не закрывать узор.       — Сорок минут, — напомнил, даже не взглянув на часы.       — Газ уже отписался, что едет, — Джон доставал посуду из комода. Он присел на корточки, и свитер скатался к ремню на талии, открыв вид на простые синие боксёры. — Кэпу ближе, минут через двадцать выйдет, скорее всего.       Саймон пробормотал что-то неразборчиво и стратегически отступил на кухню, старательно отводя взгляд.       Пожалуй, эта очевидная слабость перед Джонни, неспособность сопротивляться ему — яркому, улыбчивому, жадному — и позволила Филлипу и Саймону если не сблизиться, то отлично друг друга понимать.       Джон вынул последние тарелки и бокалы, поставил их на комод и поднялся одним движением: мышцы напряглись и сократились, отчётливо проступили под смуглой кожей, упруго вытолкнули Джона вверх. Свитер скатился к ягодицам, застрял над ними, обрамив натянутую синюю ткань боксёров зелёными вязанными складками.       Филлип решил, что Джон справится с сервировкой стола самостоятельно, у него это отлично получалось: мама учила наравне с сёстрами.       Саймон молча выдал доску, нож, несколько пачек сыров и менажницу.       Джонни ворвался на кухню, когда оставалось разлить мёд и варенье — и то, и другое отправила гранд ма семейства МакТавишей.       — Кинули! — схватил сыр и быстро съел. — Вы меня, — пояснил и утащил что-то быстро из нарезки Саймона. — Кэп идёт.       — Отлично, — Саймон указал на остров, где стояли готовые блюда, — можешь ставить на стол.       Джон закивал, по-кошачьи обтёрся бедром о Филлипа, лицом — о плечо Саймона, и танцующей походкой ушёл в гостиную, подхватив пару блюд. Почти сразу заиграла музыка — явно рождественский сборник, собирать который начала маман Филлипа, а сейчас передала во владение Джона.       Саймон продолжил медитативно нарезать колбасу, Филлип убрал мёд и варенье, Джон носился между комнатами, постепенно унося еду в гостиную. Несколько раз всё переставил, судя по звукам, но на кухню вернулся довольным, начал подбирать грязную посуду: что-то ставил в посудомойку, что-то быстро ополаскивал и убирал по шкафам, немного фальшиво подпевая.       Кайл и кэп пришли одновременно: что-то оживлённо обсуждали, крепко обняли Филлипа и Саймона, пока Джон торопливо натягивал штаны и снимал ремень с талии, укрывшись за спинкой дивана. Стоило ему выскользнуть навстречу — обняли и его, окончательно испортили нежно лелеемый могавк, похвалили свитер и штаны с жабками.       — Я с племянницей однажды назвал этих жаб Пеппами, — Прайс смешливо фыркнул в усы.       — Быстро пожалел? — Газ вытаскивал подарки из рюкзака и укладывал их рядом с камином — ёлки в доме не было, только пара еловых лап с шарами, которые Джон спиливал и незамысловато украшал лично. За пару недель к шарам добавились брелок-гильза и кусок мишуры, упавший с обивки дома. Смотрелось, впрочем, прилично. «Аутентично», — как выразилась гранд ма Джона, когда увидела эту конструкцию по видео-звонку.       — На самом деле это были замечательные пару часов. Вероника умеет заинтересовать даже нарисованными свиньями. В основном тем, что сама придумывала про них. Зато теперь у меня есть запас идей для подарков на пару лет, — кэп пожал плечами и вытянул из кармана куртки бутылку бурбона.       — Поэтому в этом году ты празднуешь Рождество в компании четверых мужиков? — Кайл спёр печенье со стола и принюхивался к нему.       — Один из которых точно умеет готовить, — кэп взял такое же печенье и откусил половину. — Вкусно, кстати.       — Я умею варить глинтвейн! — Джон присоединился к ним — сжевал печенье и размазывал теперь по щекам крошки в попытке убрать их.       — И мешать коктейли, — подсказал Филлип и сам смахнул крошки.       — И мешать коктейли, — послушно повторил. — Почему это прозвучало так, будто я алкоголик? — пробормотал задумчиво.       — Никто из нас так не думает, — Саймон выставил противень с уткой на середину стола, снял фартук и раскатал рукава.       — Долго искал? — Кайл кивнул на крутившегося рядом Джона, очевидно на его свитер, спросил шёпотом.       — Да, пришлось побегать, — Филлип придвинул стулья к столу.       — Они того стоили, — подал приборы с комода. — Свитеры такие… американские. Мне нравятся.       — Я старался, — кивнул.       — Джону идёт, в его характере, — Кайл усмехнулся и изобразил руками взрыв. — Такой бум.       Стол был собран. Джон и Саймон постарались — расставили всё так, что до каждого блюда можно было дотянуться и не закрыли вышитый узор.       — Какая точная и тонкая характеристика Джона, — Саймон поправил салфетки.       — Не обижайся, тебе тоже идёт, — Прайс хлопнул его по плечу и сел во главу стола.       — Я сейчас, — Джон подскочил со стула и унёсся наверх, на ступеньках крикнул только: — подарки-то забыли!       Быстро вернулся с парой упакованных свёртков и бережно уложил их рядом с подарками Прайса и Газа.       — Вот, теперь можно, — кивнул довольно и сел за стол.       На миг повисла тишина — не напряжённая, впрочем. Саймон ревностно оглядывал блюда, словно сомневаясь, что они достаточно хороши, но постепенно его плечи расслабились, и он откинулся на спинку стула; Кайл не заморачивался — тащил из близко стоящей к нему менажницы нарезку, не забывая обмакивать сыр то в мёд, то в варенье, попробовал так с колбасками, но ему, видимо, не понравилось; Филлип расслабился и лениво смотрел на всех по очереди; Прайс откупорил бутылку и разливал виски в собранные рядом с ним бокалы.       Закончил, передал бокалы и поднял свой.       — Это от Николая, — вытащил телефон и отвёл его подальше от лица, прищурился, — «Я рад, что жизнь свела нас — пусть так, но я нашёл людей, которых могу назвать семьёй. Я нашёл людей, которых с гордостью могу назвать своими друзьями и соратниками. И я буду говорить это, чего бы оно не стоило. Желаю здоровья — чтобы служить, и чтобы жить; желаю сил оставаться собой; желаю мудрости, не забыть про себя, не потеряться в войне. С Рождеством».       Джон шмыгнул носом и быстро проглотил пару глотков виски, сделал вид, что оно обожгло ему горло, даже фальшиво кашлянул.       Николая не было с ними, Ласвэлл была вынуждена отправить его на миссию, но слова на миг подарили ощущение его присутствия — защищённости того рода, что даёт молчаливая поддержка и хорошо выполненная работа; уверенности, что с ним они выберутся из любой заварушки в мире; спокойствия даже в сложнейшей ситуации.       — Надеюсь, в следующем году он буде с нами, — Саймон выразил их общую мысль.       — Надеюсь, в следующем году мы сможем собраться также, — Кайл криво улыбнулся, — но с Николаем. За Николая!       — За Николая! — ответили нестройным хором, выпили немного.       Прайс не стал опускать бокал, продолжил:       — Я коротко, — фыркнул и улыбнулся так, что у глаз собрались морщинки. — Это был сложный, но хороший год. Когда я искал вас, когда соглашался на сотрудничество с Шэдоу, я думал про хороших солдат и наши цели, я думал о том, как мы будем воевать и выживать. Я мало думал про жизнь. Сегодня мы отмечаем Рождество, и я думаю о том, что хочу так ещё много-много раз. За нас с вами, парни!       — За нас!