Красная карточка

Встречай рассвет

Открой глаза

Услышишь голос как всегда

Сомнений в этом нет

И почему же я так рад?

Ведь позамёрз любимый сад

В груди ранений след

***

Нивиэль

Двенадцатилетний Крис проснулся от пустоты за спиной. На миг его охватила паника. Что? Почему так пусто? Что-то случилось? Но, распахнув с ужасом глаза, он увидел перед собой женщину с крашеными, ломкими, черными волосами, заделанными в небрежный пучок, смотрящую на него глазами, спрятанными за серыми линзами, в растянутой болотного, совсем неприметного по её взгляду, цвета футболке и светло-серых штанах, на которых протёрты колени. Сейчас они находились в Канаде, в самом неприметном городке, какой есть в этой стране. Грануд — достаточно спокойный город, и это чем-то утешало. Они с Мэри жили здесь уже около пяти месяцев. И самое главное, они нашли в этом городке место для своего временного и даже в какой-то мере комфортного проживания. Общежитие — точно не самое плохое место, где они могли бы спать. Соседи в ближайших комнатах им достались приятные, спокойные. Они не доставляли лишних хлопот, и это самое главное. На дворе лето, и Крис почувствовал себя немного душно. Сегодня был необычно жаркий день, хотя за время пребывания в Гринвуде летом он привык к этой жаре. Прошло примерно чуть больше полутора лет, как они уехали из Англии, в которой побывали у их дяди Стюарта. Уехали оттуда, где остался Абрам. Они с ним не виделись уже больше полутора лет. Нивиэль соскучился. Интересно, как он там? Нивиэль надеется, что лучше, чем он сам. Он же всё-таки остался со Стюартом. Было заметно, как он привязался к своему дяде, пока они находились в доме главы британской мафии. А Натаниэль как там?.. Всё время, как он его помнил, Нат был холоден. Слишком. Иногда это пугало или даже могло вызвать презрение к его натуре, которое больше всего проявляла Мэри. Отвращение на её лице, когда она смотрела на Ната, Крис запомнил. Возможно, её можно было бы понять. Тем более, когда они втроём полностью пошли внешностью в своего отца. Натаниэль больше всех был похож на Натана как раз из-за своего характера. Хотя нет. Нивиэль не оправдывал её презрение и отвращение. Не мог. Но и противостоять ей тоже не мог. Да и не хотелось как-то. Всё же она спасала Ниэля, так же как и вредила ему. Он уже запутался, находя оправдания всем её неправильным действиям. Слабак. — Крис, нам пора, — сказала Софья. Нивиэль знал, что сейчас с ней лучше не спорить. Да он и не собирался. Но поинтересоваться всё-таки хотелось. — Куда? — Во Францию. Ты — Стефан, меня теперь зови Клэр. Собирайся, я уже всё уладила с документами, — пояснила Мэри. Нивиэль только кивнул. Быстро собрав свои немногочисленные вещи, они спустились и сели в машину, которую угнали, чтобы удобнее передвигаться по маленькому городу. Нивиэль прислонился лбом к горячему, нагретому утренним восходящим солнцем стеклу автомобиля. Рассвет… Когда он прикрыл тяжёлые от недолгого сна глаза, Нивиэля накрыли воспоминания о том, как они вместе с Абрамом, Мэри и Натаниэлем любили смотреть в бескрайнее небо на заднем дворе их дома, пока мясник занимался своей работой. Будь оно ночным, утренним, дневным, вечерним. Любым. Звёзды, которые складывались в разнообразные созвездия. Солнце и его мягкие лучи или яркость, от которой слепит глаза. Луна, меняющаяся каждую ночь в своём прекрасном цикле, и кратеры на ней, которые можно было рассмотреть в полнолуние. Белоснежные, как снег, и неприкосновенные воздушные облака. Тёмные тучи, из которых лил дождь, либо слабенький, тёплый, смешивающийся с солнцем, образуя ещё одно прекрасное явление, как радуга, стелющаяся по небу своими полосами, уходящая в никуда. Или же сильный ливень, после которого, если постоять под ним, промокала одежда и липла к телу. Грозы, которые пускали яркие вспышки молний, и разносился грохот грома, которого когда-то он даже боялся. Разливы тёплых, ярких или не очень цветов при закате или рассвете, словно мазки краски на голубом или синем холсте. Что-то такое прекрасное и расслабляющее в этом бесконечном потоке боли, крови, страха и отчаяния. В каких-то моментах это был их якорь. Троицу тянула эта свобода и безграничность неба. Но рассвет всё-таки самый красивый, по мнению Нивиэля. — Рассвет, — прозвучало мечтательно, и после он провалился в приятную, даже спокойную дрёму, пока теперь уже Клэр вела машину по направлению к аэропорту.

Абрам

Абрам просыпается в мягкой кровати в доме своего дяди от слепящего луча солнца, который светил из приоткрытой шторы ему прямо в глаза. Он живёт в этом доме уже 461 день. Считал. Ему хорошо живётся, он любит это умиротворение в этом дорогом, но не сказать, что современном, большом доме. Но он скучает по Нивиэлю. По его Ниэлю. Ну и, конечно же, по Мэри. Как бы хотелось спросить, почему они не хотели остаться здесь. Почему их выбор именно таков? Но уже поздно. Он пытался связаться с Ниэлем, выпросив контакт Мэри у Стюарта, который каким-то образом нашёл его с помощью своих связей, но она сразу же сбрасывала. А потом Абрам слышал в трубку только: «этого номера не существует», не давая поговорить с Нивиэлем. Стюарт казался добрым человеком, хотя бы к самому Абраму он был таким. Хоть Стюарт и хотел сделать его преемником, но не сильно погружал в криминальные дела, говоря, что пока рано. На все протесты и сравнения с тем, как Абрам жил в Балтиморе в доме мясника, Стюарт злился за сравнение его с этим, цитирую, безжалостным любителем ножей и каждый раз напоминал, что здесь всё будет не так, сейчас он в безопасности. Они со Стюартом решили, что лучше Абраму находиться дома. Не хочется сейчас привлекать ненужное внимание мориямам. Абрама всё устраивало, и Стюарту было более-менее спокойно.

Натаниэль

У Натаниэля всё было не так спокойно, как у братьев. Он проснулся от жуткого кошмара, где старшие вороны затащили его в одну из своих комнат, жестоко избили и изнасиловали его. Это были воспоминания ещё с первых дней того, как он попал в вороны. Это то, что он никогда не забудет. Не забудет то, что он чувствовал. Это было ни на что не похоже, ни на боль от ожогов, порезов, сломанных костей после пыток с Лолой или Натаном. Они заставили мальчишку умолять их остановиться, пока долбились в его зад, в рот, грубо трогали его тело, держали крупными грубыми ладонями, оставляя следы, кусали бледную, не нежную и не ровную из-за многочисленных шрамов кожу. Когда его сопротивление отступило, и он всё-таки умолял их, произносил это злосчастное грёбаное слово «пожалуйста», пока глаза заливались неконтролируемой солёной жидкостью, которая обжигала раны на лице. Конечно же, они не остановились, продолжая чуть ли не всю ночь. После чего он пообещал самому себе, что больше никогда не произнесёт этого самого уебанского неработающего слова на букву «п». Он помнил, как раздирал кожу, сидя в душе на холодной чёрной кафельной плитке под струями ледяной обжигающей воды. Он пытался смыть эти фантомные прикосновения в глухом отчаянии. Чувства… Чувствовать… всё это гиблое дело. По телу пробежали фантомные прикосновения, а потом сразу же дрожь. Его состояние, конечно же, не скрылось от напарника, соседа по комнате и… друга. Хотя он ни за что не признается в этом вслух. — Нат… Ты как? Кошмары? — с тревогой и может, интересом в голосе спросил француз. — Отъебись, — рыкнул Натаниэль, одарив напарника холодным взглядом голубых глаз. — Ой, как страшно, — саркастично произнёс Моро, закатив глаза— глупый бриташка. Натаниэль ничего не ответил. Не хотел. Моро на это не обиделся, что неудивительно. Взглянув на настольные часы, так как телефона у него всё ещё не было, он понял, что поспал только час из выделенных трёх в этом жутком расписании Гнезда. Но он знал, больше он не уснёт. Спросите, как вообще всё происходило? И как пришло к тому, что есть сейчас? Изначально всех тройняшек Натан продал Мориямам в Гнездо, но раз те сбежали, Натаниэль остался один. Теперь он ворон и в том числе свита. Игрок под номером четыре. Но он продолжал тренировки с Лолой, ходил на банкеты, где должен был молчать и не привлекать внимание. Он так и делал и, не привлекая внимания, подслушивал разговоры гостей-иностранцев. Натаниэль всегда был умён не по возрасту. И в таком раннем возрасте знал достаточно много языков. На одном банкете он познакомился с наследником Ичиро. Но так как там были взрослые и тем более сам Нат был неразговорчив, они нормально не поговорили. Да и не хотелось как-то. К этому времени Нат уже начал замечать изменения в поведении Рико, но ему было на это плевать. В принципе, как и на многое другое. Он лишь прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания о небе. Как же он хотел бы его увидеть. Но, к его глубочайшему сожалению, такой возможности у него нет. Учится он на заочном по приказу Тетцудзи, на матчи не ездит. Значит, солнце он увидит только когда пойдёт в университет, и то не факт. И тем более до этого ещё надо дожить.

***

Рассвет…