Подарок на Новый год

Лекарство, которое советовал Тигнари, не слишком помогало от тяжёлой течки. Кавех не мог найти удобную позу на кровати, в которой бы не болел живот. Тигнари так же советовал поскорее обзавестись альфой, раз ему не повезло родиться омегой. Да разве это так просто? Аль-Хайтам вернулся с тренировки и обнаружил соседа в неестественной позе на растрёпанной кровати. Он прекрасно знал, что с ним происходит, ведь сам постоянно страдал от подобного недуга. Хайтам кинул худи на стул, схватил полотенце и направился в душ. Перед выходом с сочувствием обернулся на Кавеха. — Всё в порядке? — спросил он. — Отвали. Кавех не собирался отвечать таким образом, но ему было плохо и не до разговоров. — Тебе что-нибудь нужно? — всё же спросил Хайтам. — Побыть одному. — Понял, — ответил Хайтам и наконец ушёл в душ. Странным образом во время течки Кавех сильнее обычно ощущал запах Хайтама. А ещё страннее было то, что этот аромат казался самым приятным, который он когда-либо слышал, почти родным. Кавех не понимал, почему так происходит, поэтому постоянно раздражался на Хайтама. Друг с другом они знакомы давно, но кто знал, что жизнь вдвоём в одной маленькой комнате общежития однажды станет невыносимой. Кавех бесил Хайтама раскиданными по всей комнате чертежами и бессонными ночами, Хайтам же раздражал друга звоном посуды по утрам и долгим нахождением в душе. В этом были свои плюсы — можно было побыть одному. Кавех поднялся с кровати, схватил кофту соседа и улёгся обратно. Он ничего не мог поделать с тем, что запах Хайтама справлялся с проблемами течки лучше любых таблеток подавителей и обезболивающих. И после долгих мучительных часов он наконец смог уснуть. Выйдя из душа, Хайтам не сразу хватился кофты. А когда она ему понадобилась, и он принялся её искать, то обнаружил, что знакомый рукав торчал из-под одеяла Кавеха. Это вызывало много вопросов. Будить соседа он не стал, решил поговорить, когда тот проснётся. Омеги не чувствуют феромоны других омег. Хайтам же прекрасно ощущал феромоны Кавеха, а альфы для него пахли ужасно. Он считал, что с ним что-то не так, что он какой-то неправильный омега. Рядом с Кавехом постоянно крутилось много людей, в особенности альф. Его обаяние сводило с ума не только их, но и Хайтама. Не смотря на постоянные разногласия и ссоры, он не хотел себе в соседи кого-то другого. В отличие от Кавеха, который, казалось, его презирал. Их отношения испортились, стоило им съехаться. В общежитии бывает трудно ужиться нескольким незнакомым людям в одной комнате, но Хайтам не думал, что их с Кавехом постигнет та же участь, ведь они дружат не первый год. В тот день поговорить насчёт кофты так и не удалось. Аль-Хайтам лёг спать до того, как Кавех проснулся, а утром он на кровати соседа не обнаружил. Его худи висело на стуле, будто всю ночь там и находилось. И оно насквозь пропиталось феромонами Кавеха. Аль-Хайтам поднёс кофту к лицу и сделал глубокий вдох. Приятный запах проник в лёгкие, и голова наполнилась знакомыми образами. Хайтам давно испытывал к Кавеху нежные чувства. И чем больше времени проходило, тем хуже он себя ощущал. Хотелось коснуться его, обнять, поцеловать… Но Кавех с каждым днём лишь отдалялся. Аль-Хайтам принял решение перестать страдать. Под новый год он признается в своих чувствах и оставит их вместе с Кавехом в старом году, переехав в другую комнату. Хайтам не надеялся на взаимность, но хотел, чтобы Кавех знал, что он к нему испытывает. Хайтам желал для него всего самого лучшего. И если Кавех будет счастлив с кем-то другим, то он за него порадуется. Кавех замечательный человек, красив и обаятелен, за ним постоянно ухаживают альфы. Он обязательно найдёт себе достойную пару. А что Хайтам? Как омега вообще может любить омегу? Ему давно нужно было принять решение съехать из комнаты, чтобы не страдать самому и не портить жизнь соседу. * * * Витрины магазинов блестели новогодней атрибутикой, улицы украшали гирлянды и еловые ветви, обвитые красными лентами, и отовсюду звучала праздничная музыка. Кавех позвал Тигнари прогуляться и в очередной раз пожаловаться на жизнь. Тигнари, как преданный друг, согласился на предложение. — У тебя есть ещё более сильное обезболивающее, — спросил Кавех. — Я уже говорил, какими бы сильными не были таблетки, твою проблему таким способом не решить. — В универе вас учат заставлять своих пациентов страдать? — Кавех, ты не мой пациент. Я просто делюсь тем, что знаю. И я искренне не понимаю, почему ты уже не начнёшь встречаться с альфой. Вокруг тебя много достойных кандидатов, почему не обратишь внимание на кого-то из них? Кавех сник. Он опустил задумчивые глаза себе под ноги. На мокром тротуаре отражались цветные огоньки одного из украшенных к новому году магазинов. — Давай зайдём? — сказал Кавех и, не дождавшись ответа, открыл дверь. Тигнари ничего не оставалось, как последовать за ним. Сувенирный магазин встретил их звоном колокольчиков над дверью и новогодней атмосферой. Гирлянды на окнах мерцали мягким золотистым светом, под потолком красовались звёзды и снежинки, а в центре торгового зала возвышалась пышная украшенная ель. Стеллажи со всевозможными ёлочными игрушками мгновенно привлекли внимание Кавеха. У них в общаге даже не было ёлки, но ничто не мешало помечтать ему об идеальном сказочном празднике как показывают в тех самых новогодних фильмах. — Знаешь, Тигнари, со мной что-то не так, — сказал Кавех, разглядывая очередную стеклянную безделушку. — О чём ты? — Кажется, мне нравится Аль-Хайтам. Тигнари с непонимание посмотрел на Кавеха. — Нет, не как друг, — Кавех закатил глаза, видя у того на лице застывшую фразу. — Больше чем друг. Как альфа омеге или омега альфе, понимаешь? Тигнари задумался и сказал: — Ты уверен, что это такого рода чувства? — Мне стыдно об этом говорить, но аромат его феромонов помогает мне справиться с течкой. Стоило Кавеху закончить эту фразу, как из-за соседнего стеллажа показался знакомый силуэт. От неожиданности он выронил игрушку, которую держал. Она со звоном коснулась пола и разлетелась на осколки. Хайтам обернулся на звук. Растерявшись, Кавех принялся собирать обломки. — Оставь, — говорил Тигнари, заставляя Кавеха подняться. Кавех его не слышал, мысли заполнил страх, что Хайтам слышал всё, что он наговорил Тигнари. — Да брось же, — сказал Тигнари, когда увидел, что Кавех успел пораниться. Осколки снова оказались на полу. Едва Хайтам подошёл к ним, как был оттеснён продавцом. — Разбитое нужно оплатить, — сказал консультант. — Да, конечно, — сказал Кавех и дрожащими руками полез за кошельком. Разве может ситуация быть ещё хуже? Тигнари, видя состояние друга, сказал: — Хайтам, побудь с ним, пока я расплачиваюсь. Кавех посмотрел на него так, будто видит в последний раз. Во взгляде же Тигнари читалось спокойствие и уверенность. Они с консультантом ушли к кассе, оставив Кавеха и Хайтама в неловком молчании. — У тебя кровь, — сказал Хайтам и полез в рюкзак за салфетками и пластырем. — Спасибо, — тихо произнёс Кавех, беря дрожащей рукой салфетку, которую ему протягивал сосед. Неловкое движение и салфетка полетела на пол. — Не поднимай, — сказал Хайтам, доставая ещё одну. Кавех уже ненавидел себя. Ему хотелось исчезнуть, чтобы не попасть в ещё большее количество неловких ситуаций. Что бы он не сделал — всё становилось только хуже. Кавех будто попал в видеоигру, где неосознанно выбирал только неправильные действия. Хайтам ничего не говорил, и от этого становилось тревожно. Кавех вздрогнул, когда он взял его руку, чтобы остановить кровь. Он чувствовал тепло от прикосновения, наблюдал, как Хайтам бережно прикладывает салфетку к ране и заклеивает её пластырем. — Спасибо, — только и сказал Кавех. Как только Тигнари вернулся, Аль-Хайтам поспешил удалиться, ссылаясь на срочные дела. — Сколько я тебе должен? — спросил Кавех, когда они вышли из магазина. — Нисколько, забей, — сказал Тигнари. — Не стоило заходить в такой дорогой магазин. — Правда, не парься, всякое бывает. Считай это подарком на новый год от меня, — улыбнулся Тигнари, но Кавеха это не повеселило. Он как был поникший, так и остался. — Как думаешь, Хайтам всё слышал? — спросил он. — Не знаю, — сказал Тигнари. — И как мне ему в глаза смотреть после этого? — Уверенно, — ответил Тигнари. — Почему ты так спокойно об этом говоришь? — Кавех преградил ему дорогу. — И почему вообще ты так спокойно воспринял информацию о том, что мне, омеге, нравится другой омега? — А как, по-твоему, я должен это воспринять? Осуждать тебя? Кавех, ты мой друг, — он положил ладонь ему на плечо. — И в чувствах, которые ты испытываешь, нет ничего плохого. Любить кого-то — это прекрасно. Слова такие простые, но такие важные. Они попали точно в цель. Чувства, за которые Кавех себя винил, оказывается могут быть не плохими. Он никогда не смотрел на ситуацию с такой стороны. — Вижу тебе есть над чем поразмышлять, — сказал Тигнари и пошёл вперёд. — Подожди! Как мне быть с Хайтамом? — Как насчёт признаться ему? — Признаться? С ума сошёл? Но Тигнари уже слишком увлёкся своими фантазиями. — Подходишь к нему, берёшь за руку и, глядя в глаза, говоришь: «Пососёмся?» Кавех не стал поддерживать его разгул воображения, он вздохнул и спросил: — А если это не взаимно? — Значит, он тебя не достоин, и ты встретишь кого-то лучше. * * * Аль-Хайтам чувствовал себя до невозможности жалким, когда лелеял воспоминание о том, как держал дрожащую руку Кавеха. Он еле сдержался, чтобы не обнять его и не сказать, что всё хорошо. — Так больше не может продолжаться, — сказал Хайтам сам себе. Кавех вернулся поздно. Новый год новым годом, а долги по учёбе закрывать надо. — Есть время? — спросил Хайтам. — Что такое? — Нужно поговорить. Кавех уставился на соседа. Такими фразами не разбрасываются, значит, случилось что-то серьёзное. — Ну, и о чём ты хочешь поговорить? — спросил Кавех, усаживаясь на кровать. — Я долго думал, — начал Аль-Хайтам. — Тебе это свойственно, — съязвил Кавех. — Ты мне нравишься, Кавех. Повисла недолгая пауза. Кавех молча рассматривал соседа, а потом отвёл глаза. Хайтам продолжил: — Именно поэтому я принял решение, что съезжаю, чтобы больше не доставлять тебе проблем. Кавех продолжал ничего не говорить. — Будут какие-то комментарии? — спросил Хайтам. Он не надеялся на взаимность, но ожидал хоть какой-нибудь ответ. — Я спать, — сказал Кавех. Слова, тон — острые и холодные. Аль-Хайтам не стал приставать с расспросами. Кавех явно дал понять, что Хайтам ему безразличен. В конце концов хорошо, что он отреагировал именно таким образом. Будет легче справиться со своими чувствами к нему. * * * Кавех старался избегать Хайтама, хоть это и непросто сделать, когда вы живёте в одной комнате. Он не пересекался лишний раз с соседом глазами, но отчётливо чувствовал временами на себе его спокойный взгляд. После их неловкого диалога, когда Кавеху не хватило смелости ответить взаимностью на чувства Хайтама, они больше не разговаривали. Смотреть как Аль-Хайтам пакует вещи было невыносимо. Иногда Кавех хотел поговорить и всё обсудить, но слова застревали в горле. Он пытался ответить себе на вопрос — чего он боится? Разве потерять Хайтама не самое страшное для него? Переставая выдерживать и понимать собственные чувства, Кавех позвал на прогулку Тигнари в канун нового года. — Что ты сделал? — сказал Тигнари после того, как Кавех ему всё рассказал. Он смотрел на друга округлёнными от недоумения глазами. — Мне страшно, Тигнари! — не выдержал Кавех. — Это всё так странно… — Что именно? — Эти чувства… Может они не то, чем кажутся? — Тогда что это по-твоему? — Я не знаю, — вздохнул Кавех. — Я запутался. — Ты говорил, что хочешь быть с ним, разве сейчас что-то поменялось? Кавех задумался. Под ногами скрипел снег, с неба сыпались снежные хлопья и опускались на его пшеничные волосы. Вопрос был очень простой, как и ответ на него. — Нет, — ответил Кавех. — Тогда почему ты ничего ему не ответил? — спросил Тигнари. — Я испугался… — начал Кавех, но не договорил. — Нет, — сказал он. — Я не поверил в происходящее. Признание Аль-Хайтама прозвучало слишком неожиданно. Часто ты получаешь то, о чём мечтаешь? — Я понял к чему ты клонишь, — Тигнари не стал отвечать на его вопрос. — Так что мешает поговорить сейчас? — Ощущение, что сейчас уже слишком поздно, — произнёс Кавех. — Нет, Кавех, не поздно! — прервал его Тигнари. Он схватил друга за плечо и посмотрел ему в глаза. В выражении лица Тигнари читалось явное желание действовать. — И как ты себе это представляешь? — сказал Кавех. — Так и представляю. Расскажи ему всё как есть, что тебе нужно было время всё обдумать, что ваша ситуация нестандартная — вы оба омеги. Я уверен, что он поймёт. — Ты говоришь такие простые вещи. Не понимаю почему сам до этого не додумался. — Все твои мысли были заняты тревогой. Кавех достал телефон, открыл знакомый контакт, но не решался нажать на вызов. — Если продолжишь медлить, то точно всё упустишь, — сказал Тигнари. С замиранием сердца Кавех ожидал гудки. — Алло? — послышался знакомый голос на другом конце. — Хайтам, — голос предательски дрогнул на его имени, — мы можем поговорить? Последовала недолгая пауза. — Сейчас? — спросил Аль-Хайтам. — Да. Я скоро вернусь. — Хорошо. Чем ближе к общаге он подходил, тем беспокойнее ему становилось. Кавеха терзали сомнения и тревожные мысли. Он морально готовил себя к наихудшему развитию событий. Когда Кавех вошёл в комнату, Хайтам лежал на кровати, отвернувшись к стене. — Хайтам? — негромко позвал он, ожидая, что сосед спит. — Да, — так же негромко отозвался сосед. Он медленно развернулся и сел. — Всё в порядке? — спросил Кавех, прежде чем заметил, что Хайтам держится за живот. — У тебя течка? — Да, чтоб её… В самый новый год. — Ты пил подавители? Хайтам поднял на Кавеха слегка замутнённый взгляд и сказал: — Они хоть раз помогали? Кавех только вздохнул. — Так о чём ты хотел поговорить? — спросил Хайтам. — Если тебе плохо, разговор можем отложить. — Завтра меня тут уже не будет, не знаю когда увидимся в следующий раз. Слова, словно лезвие ножа, ранили в самое сердце. — Я могу присесть? — спросил Кавех, указывая на кровать соседа. — Да, — растерянно ответил Хайтам. Он явно не ожидал, что Кавех захочет быть к нему поближе. — Мне нужно извиниться, — присаживаясь, говорил Кавех. — Решил отправиться в новый год с лёгким сердцем? Кавех не ответил на его колкость. — За то, что игнорировал тебя, — сказал он и мельком посмотрел на Хайтама. Хайтам не отводил от Кавеха глаза. Под таким вниманием становилось неловко, но Кавех был настроен высказать всё. Он слишком долго откладывал важные слова. — Мне было страшно, — продолжал он. — Почему? — Хайтам смягчил тон, видя, что Кавех сильно волнуется. — Потому что я тоже… — он запнулся. Он не мог понять почему такую простую фразу так тяжело произнести. Ко всему прочему феромоны Хайтама дурманили разум. Говорить ничего не хотелось. Хотелось только приблизиться к нему, коснуться, обнять, вдохнуть его запах полной грудью, и медленно покрывать кожу поцелуями, а не объясняться в своих чувствах. — Ты тоже мне нравишься, — сказал Кавех и посмотрел на Хайтама. Слова сами слетели с губ, когда тревожные мысли сменились мыслями о Хайтаме. Их тянуло друг к другу. Оба хотели быть ближе. Плечи соприкасались, чужое дыхание ощущалось совсем близко. За окном послышался первый залп салютов. Значит, часы уже пробили двенадцать. Их губы слились в долгом поцелуе. Они жаждали друг друга, как жаждут глоток прохладной воды в жаркий день. Воздух заканчивался, они едва успевали сделать вдох в те короткие мгновения между поцелуями. — Не уезжай, пожалуйста, — прошептал Кавех, пытаясь отдышаться. — Не уеду, — сказал Хайтам и снова его поцеловал. — Мне было так плохо, когда ты меня игнорировал, — говорил Хайтам, отрываясь от губ соседа по комнате. — Думал сойду с ума от собственных мыслей. — Прости, — Кавех снова накрыл его губы своими. Пальцы невесомо касались лица, зарывались в волосы, скользили по шее к ключице и обратно, оставляя за собой волну мурашек. — Как твой живот? — спросил Кавех, вспоминая, что вообще-то Хайтам плохо себя чувствует. — В порядке. — Точно? — Точнее не куда. Давая Кавеху передохнуть, Хайтам покрывал поцелуями щёки и подбородок, прикусывал нежную кожу на шее и оставлял засосы, пока Кавех трепал его волосы. Когда губы горели от поцелуев, на шее красовались следы любви, и сил целоваться уже не было, они лежали на кровати и просто любовались друг другом, не в силах отвести глаз. — Это так странно, — сказал Кавех. — Что именно? — Что мы оба омеги. — Разве это имеет значение, если нам хорошо? — Нет, не имеет, — сказал Кавех и заправил Хайтаму за ухо прядь спадающих на лицо волос. — С новым годом, Хайтам, — сказал он. Аль-Хайтам взял его руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — С новым годом, Кавех.