Ugly kisser

— Ах, это… — Хенджин взял в руку фотографию, где они были вдвоем. Улыбались. — Это Ликси выбрал?… Взгляд упал на две яркие веснушки на носу, поднялся к наивным карим глазам, опустился на небольшие, будто кукольные губы. Все осталось таким же, кроме по-детски круглых щек Феликса — такими их запомнил Хенджин. Он чуть заметно двинул пальцем по фото, поглаживая мальчика на снимке. — Это времена, когда мы были трейни. — сказал он своим съемочным голосом. — Мы тогда не знали, что окажемся вместе. В одной группе, — зачем-то уточнил он, прочистив горло. — Ты помнишь день, когда был сделан снимок? — спросил режиссер из-за кадра. Хенджин поймал камеру взглядом и лучезарно улыбнулся как ни в чем не бывало: — Эм… Да? Мы тогда весь день… — он отвел взгляд, но уголок губ подрагивал, пытаясь сдержать улыбку. — Тренировались. *** – Итак, теперь разбейтесь по парам… – Пак Сонхва, преподаватель по сценическому движению, размахивала руками, призывая учеников сгруппироваться. – И попробуем отработать. – Эй, – шепнул Хенджин и настойчиво потянул Феликса Ли за рукав черного лонгслива. – Come here. На самом деле, он сделал это с такой силой, что мягкая кофта растянулась на плече Феликса, и тот просто по инерции свалился вбок, смешно вскинув руки. А может быть, просто сам Ли был таким маленьким и тощим, что Хенджину не составило труда «согласовать» с ним неизбежное: на сегодня они – пара. В рамках занятия, само собой. Феликс загадочно улыбнулся, но возражать не стал. Скорее всего, он просто не понял, что сказал преподаватель. «Ну и прекрасно», – подумал про себя Хенджин. – «Меньше слов, больше дела». – Садимся по-турецки напротив друг друга. – объясняла Пак Сонхва. – Мальчики, важно: фансервис — это не сексуализированые действия, это игра, загадка. Прикосновения — такой же рабочий инструмент, как и голос. Но это не должно быть больше, чем дружеское касание. И для вас важно научиться соблюдать эту грань, чувствовать настроение партнера и оставаться убедительными. Чтобы это выглядело естественно, нужно две вещи: человек, с которым вам комфортно; привычка к прикосновениям. Если вы чувствуете дискомфорт от каких-либо действий партнера, вы говорите «стоп», – она выдвинула руку ладонью вперед, – и не продолжаете. Это понятно? Парни в тренировочном зале закивали и начали усаживаться на пол. Феликс вскинул вопросительно брови, уставившись на Хенджина. Тот уже опускался на паркет и тащил его за собой за рукав. – She said, if you don’t feel ok, you should say “stop”. – перевел он и возрадовался, что полгода назад вцепился в преподавателя английского с двойным рвением. И сейчас занятия давали конкретные плоды. – Ah, okay, – улыбнулся Феликс, садясь напротив. – Okay.. Thanks! Их колени неловко столкнулись. Но никто не отодвинулся. Иностранный точно понадобится в карьере айдола, чтобы иметь больше связей, жирнее контракты, масштабнее влияние… Хван, какой же ты жалкий! Все что угодно, лишь бы не признаваться, что делал это ради Феликса, который хоть и прожил год в Сеуле, не может и двух слов связать на корейском. Хенджин скривился в ответ собственным мыслям. – Хорошо. Теперь просто смотрим друг на друга, привыкаем. – Преподаватель говорила, мягко вдавливая каждое слово в воздух аудитории, и неспешно ходила между разбившихся на пары учеников. – Good. Just look at me, – тихо проговорил Хенджин, рассматривая лицо перед собой. – Спасибо, Хенджин. – Насмешливые глаза напротив превратились в полукруглые лунки. – Я уже понимаю простые фразы. – А, да?.. – криво улыбнулся Хван. Он откинулся назад, уперся рукой в пол, а другой зарылся в свои пышные каштановые волосы. По знакомому колючему жжению он понял, что кончики ушей у него наверняка пылают. Хенджин смотрел на два карих глаза. Абсолютно темных и абсолютно круглых. Как горошины. С чарующими длинными ресницами. И, кажется, Феликс делал то же самое: как старательно он работал на танцевальных тренировках, так и сейчас усердно сверлил Хенджина взглядом. От напряжения его губы сжались в тонкую сосредоточенную ниточку. Это было странно: так долго смотреть друг на друга. Напряжение от этой вынужденной близости, смешанное с нелепой серьезностью во взгляде Феликса, переполнило Хенджина. Тот не выдержал и расхохотался, запрокидывая голову назад. — Твой смех like a baby , little Хённи, — сказал Феликс, и его колено, все еще упиравшееся в колено Хвана, слегка качнулось от его собственного фыркающего смешка. Он прикрыл рот ладонью, но глаза смеялись открыто и лукаво. — Эй, я тут старший. — Попытался восстановить социальную иерархию Хенджин и подался вперед. — Для тебя я — хён. — Ткнул он пальцем в грудь этого беспардонного австралийца. — По корейским обычаям. — Пфууу, — Феликс испустил неопределенной трактовки звук и вполне недвусмысленно закатил глаза. — I’ve an Australian passport. — И встретил взгляд Хенджина открытым, дерзким вызовом: ну и что ты мне сделаешь? Ответ не заставил себя ждать. Хенджин занес руку, чтобы дать тому щелбан за непослушание. Но Ли ловко уклонился и перехватил его пальцы, зажимая в своих. Небольшая ладошка оказалась теплой и немного влажной. Он что, волнуется? Хенджин посмотрел на Феликса с хитрым прищуром. Выглядел тот вполне самоуверенно. Если бы не его ладонь… Это несоответствие было слишком заманчивым, чтобы его игнорировать. — Нервничаешь? — шутливо поиграл бровями Хенджин и, чувствуя сладкий вкус превосходства, закусил губу. — Не понимаю… — Феликс изобразил недоумение. «Отлично притворяешься», – подумал Хван, но вслух не перевел. — А теперь, — провозгласила Пак Сонхва, поднимая вверх руки. — Разомнем пальчики. Начните с приветствия. Как вы обычно это делаете? Поиграйте в быстрые касания — в «ладошки», в «битву на пальцах». Начните с использования только подушечек, самых кончиков. — Она указал на собственные руки. — Интимное прикосновение от обычного отличает скорость. Короткого касания достаточно, чтобы выразить свою симпатию, проявить поддержку и подвесить в воздухе недосказанность — нам большего и не надо. Минхо, ты слышал? Не обязательно наглаживать Хан Джисона при всех. Мы работаем мимолетными касаниями. Минхо, пойманный с поличным, вжал голову в плечи и беспомощно убрал руки за спину. Сначала кто-то один фыркнул, потом другой, и через секунду аудитория взорвалась хохотом. Джисон сидел весь красный, как поспевший на грядке помидор. — Что? Что случилось? — Феликс крутил головой по сторонам, пытаясь уловить общее веселье. Хван повернулся к нему и с самым невинным видом выдал: — Минхо-хён поцеловал Джисона. — И тут же стрельнул игривым взглядом в сторону виновников. — What?! — рот Феликса сложился в идеальную «О», перед тем как растянуться в широкой улыбке. Он прикрыл ее ладонью. — Aww, that's so cute! Этот искренний восторг, произнесенный с точным австралийским акцентом, добил остатки серьезности в классе. Волна хохота прокатилась с новой силой. Даже Минхо выдавил сдавленный смешок. Но Джисон, казалось, готов был провалиться сквозь паркет. Пак Сонхва уже хлопала в ладоши, чтобы перекричать гвалт: — Ребята, тише, возвращаемся к практике! — повысила она голос, призывая учеников к порядку. Хенджин протянул руки. Феликс взял правую. Они сцепили кулаки, подняв большие пальцы вверх. — Three, two, — Ли смотрел на Хвана с вызовом. — One! Go! Их пальцы, такие разные, уже сошлись в первом поединке: маленький и юркий — Феликса; длинный с узловатой костяшкой — Хенджина. И все же Хван никак не мог его поймать и придавить. Они упирались друг в друга, давили изо всех сил. Мышцы на их предплечьях напряглись. Феликс уперся в подушечку Хенджина ногтем, усиливая нажим. Тот сморщился, но не отступил: — Эй! Так нельзя! — Haha! That's the Australian way! — пыхтя от усердия, парировал Феликс и высунул розовый язык, будто помогая им себе. В азарте Хенджин закусил нижнюю губу. Он просто не мог позволить этому невежливому хубэ победить. Их сцепленные кулаки дрожали от напряжения, пальцы белели. — Угу, вот так и работает контакт, — одобрительно заметила Пак Сонхва, проходя мимо и небрежно потрепав Хенджина по волосам. — А самые смелые могут увеличивать площадь прикосновения или просто взяться за руки. В эту секунду Хенджин, почувствовав малейшее ослабление хватки, сделал отчаянный маневр: резко провернул запястье, его палец соскользнул и приплюснул кончик пальца Феликса к их сцепленным рукам. Губы растянулись в самой широкой предтриумфальной улыбке. — Three, two.. — Хенджин отсчитывал секунды до победы. — … Но тут Феликс резко согнул запястье и потянул зажатую руку к своей груди. Его большой палец, придавленный Хенджином, выскользнул из ловушки. Хвана силой инерции мотнуло прямо на Ли, и он воткнулся лицом в мягкую кофту у его плеча. — Gotcha, Хённи! — торжествующе воскликнул тот прямо над его ухом. — Hah! Сквозь азарт, Хенджин почувствовал горячесть этого тела. Как Феликс на пару коротких секунд прижался к его плечу. Было ли это мнимым жестом приветствия, полуобъятием или просто продолжением борьбы, Хенджин уже не понимал. Рука хлопнула его по плечу раз, другой, не то насмехаясь, не то в утешение. — What’s the… – начало срываться с его губ, но Феликс уже вывернулся, ловко и легко, будто так и было задумано, отстранился, забрав это тепло с собой. Оставив только ощущение короткого, горячего выдоха у виска Хвана и волну смущения, что прямо сейчас поднималась, заставляя то место гореть. Хенджин сконфуженно отвел взгляд. — Отлично! — хлопнула в ладоши Пак Сонхва. — На сегодня закончим. Можете потренироваться самостоятельно чуть позже. Особенно если сейчас было стеснительно. Уверенность достигается за счет практики. Феликс откинулся на руки, запрокинув голову, открывая вид на свою шею. Он улыбался. Хенджин смотрел, и эта улыбка врезалась ему куда-то под рёбра, в самое уязвимое, тёплое место. По всем правилам он победил, но чувствовал себя проигравшим. Раненым. От этой улыбки. От шоколадных веснушек на маленьком носу. От этой австралийской непочтительности. Всё это вместе заставляло кровь закипать. Слишком ловко Феликс вышел из его захвата. Что это вообще сейчас было? — What did she say? — Как ни в чем не бывало спросил Феликс и невинно моргнул, изображая полное неведение. Хенджин смотрел в насмешливые глаза напротив, которые точно знали, что. – That you're... – он замялся, переводя в голове слово «хреновый», но не найдя ничего подходящего. – ...an ugly kisser. – выпалил он наконец с фальшивой бравадой и, тут же спохватившись, вскочил с паркета. Он быстрым шагом, не оглядываясь, направился к горе рюкзаков, сваленных в углу танцевального класса, коря себя за дерзость со слишком явным привкусом собственных фантазий. *** Хенджин смотрел на свой большой палец — даже к концу дня там все еще виднелась небольшая розовая полоска от ногтя Феликса. Он прикрыл её указательным пальцем, поднял его, но лунка так и осталась на своем месте. «Говнюк, заплатишь», — решил Хван. Он взял рюкзак и закинул на плечо, планируя наконец покинуть это здание к хренам собачьим и съесть перед сном заслуженную пиццу. — Хённи, — за спиной раздался знакомый низкий голос. Хенджин обернулся. В танцевальном зале уже никого не было. Только Ли. И Хван. — Can you train with me? — Феликс стоял перед ним неловко пряча руки в карманах узких чёрных джинсов, растягивая губы. — if… if you can. A little bit. — Быстро добавил он и посмотрел на настенные часы. Стрелка подбиралась к десяти. «Отбой в общаге только через час. Кому хочется целый час смотреть аниме с Джисоном и есть за его счет?» — подумал Хван. — Okay. But no long. — Он скинул рюкзак на пол, стараясь, чтобы его голос звучал максимально обыденно. Выдать своё довольство этому…? Ни-за-что! Феликс кивнул, но как-то скомканно, и кончики его ушей, выбивающиеся из-под чёрных волос, явственно порозовели. Они опустились друг напротив друга. Уже привычно. Колени столкнулись — и никто не отодвинулся. Сидели так несколько минут. И просто смотрели. Феликс облокотился на руки, склонил голову набок и провел кончиком языка по внешней стороне зубов, пытаясь расправить сжавшиеся в смущении губы. Они сейчас напоминали небольшой бутончик азалии. Хенджин проследил за этим движением — и поймал себя на этом. Нет. Нет. Хенджин просто пялился. Раз можно делать это легально, кто он такой, чтобы не? У Феликса было совершенно кукольное лицо. Линия роста волос создавала естественную форму сердечка. Пухлые щеки так и хотелось взять в ладони: растянуть, сжать, обнять. Губы... «К губам лучше больше не возвращаться», – подумал Хван. – «Опасно». Он уперся взглядом в собственные колени. «Идеально. Безопасно.» Но на периферии зрения все равно маячило движение — Феликс сглотнул. Бездумно, почти рефлекторно, Хван протянул ему руки — лишь бы занять их чем-то, пока они сами не потянулись коснуться этого кадыка, этой обнаженной кожи. Пусть лучше Феликс сожмет его ладони, пока он сам себе что-нибудь не сжал на виду у Ли. Тот схватился за них. Стиснул ладони Хвана задумчиво. Пару раз. Потарабанил пальцами по запястьям, подвигал влево, вправо, будто устраиваясь поудобнее. И, наконец, притих. В глаза друг другу они не смотрели. «Опасно», — вновь подумал Хван и сдавил небольшие руки Феликса крепче. «Интересно, — подумал он. — Сколько сантиметров у него и у меня?» Тут Феликс, не разжимая пальцев, начал заваливаться назад, будто проверяя прочность хватки. Хенджин инстинктивно рванул его на себя, вскинув брови от неожиданности. Тот нагло улыбнулся и, пользуясь моментом, тут же перевёл всё в шутку. — Oh, my legs… — скорчил недовольную мину он. — …are killing me from sitting like this! — Come here. — Хван хлопнул себя по бедру в рваных джинсах и тоже разогнул затекшие ноги. По мышцам пробежали покалывающие булавки, и лицо само собой скривилось от непривычного ощущения. Феликс последовал за ним. Его ноги легли поверх джинсов Хенджина — не полностью, но ощутимо. Он согнул их в коленях, возможно, чтобы не касаться ног Хенджина так беспечно. «Может, и к лучшему. Может, и к лучшему… Хотя, черт, — с досадой подумал Хван, — кому я вру? Это ничего не меняет.» – Hm.. – Феликс смешно растянул уголок губ в сомнении. – What’s next? Этого преподаватель не сказала. Чтобы сделал Хенджин, если бы был на своем месте? – Импровизация? – выгнул он бровь и поджал ноги, придвигая Феликса к себе ближе. Тот от неожиданности схватился за его колени. – Careful, Hyung. Your improvisation feels a lot like kidnapping. Хенджин задумался. «Kidnapping» в его словаре не значилось. Но допустим так. И раз он не говорит «стоп»... Прошло несколько секунд. Молчание и неподвижность стали почти осязаемыми. Хван осознал: руки Феликса всё ещё лежат на его коленях. Он был готов поклясться, что тот не просто опирался. Эти маленькие дьявольские пальчики еле заметными движениями водили по ткани. Это можно было бы принять за случайность, если бы не ритм: лёгкие, поглаживающие круги. Будто пропускали разряд тока через голую кожу в дырках джинсов Хенджина. Очень опасный разряд. От этого крошечного эпицентра волны расходились вглубь — одна накатывала на низ живота, другая, дрожащая, поднималась к груди. Его собственные руки, согнутые в локтях замерли в воздухе, в нерешительности, не понимая, где им сейчас вообще надо быть. Хенджин сглотнул. И задышал как можно медленнее, как можно тише. Феликс ссутулился, напрягся всем телом, кусая губу. Смотрел на Хвана исподлобья. На секунду его взгляд, тёмный и непочтительный, соскользнул с глаз Хенджина на его губы и обратно. Он что, специально так смотрит? Ждёт реакции? — What’s up? — склонил голову набок Феликс. «А то ты не сечешь». Хенджина хватило только на то, чтобы отрицательно мотнуть головой. О, малыш! Абсолютно ничего... Вообще-то нихрена не случилось! «Просто ты слишком близко». Как будто услышав мысли Хвана, Феликс нахмурил брови, поджал губы и придвинул лицо ещё немного. — You have two moles. — сказал он, и по губам Хенджина заскользило теплое дыхание. — I hadn’t noticed them before. И, словно чтобы убедиться, что они настоящие, Феликс медленно, с непроницаемым лицом, провел кончиком мизинца по одной, потом по другой. Этот легчайший след выжигал щёку Хвана до костей. Хенджин молчал, позволяя. Он уже задыхался. Мозгу, вероятно, не хватало кислорода. Потому что он выдал: — Хочу. — И осекся. Феликс смотрел на него с любопытством. Взгляд Хенджина оторвался от его глаз и опустился к губам. — Хочу посмотреть на твои зацелованные губы. Они, наверное, как плюшевые. «Фу, как дешево», — подумал он про себя. Но, видимо, на распродаже подкатов ничего другого не нашлось. — What? — Я хуй знает как по-английски, — сдался он и положил пальцы на по-детски мягкую щеку Феликса, чувствуя саму нежность. — Just don’t say “stop”… Please. И, чуть склонив голову, прижался губами к суховатым губам Феликса. А тот вздрогнул. Нечаянно вдохнул воздух Хенджина. Пальцы все ещё лежавшие на коленях Хвана сжались — он чувствовал — и отпустили. Чтобы через секунду схватить кофту Хенджина, притягивая его ближе. «Дурак, растянешь» — на автомате пронеслось в голове. Феликс ответил на его нерешительное движение: губы его размягчились, влажно лизнул нижнюю губу Хенджина, исследуя, пробуя. А потом начал неспешно ласкать — уже увереннее, будто у него был четкий план. Хван подставлялся, как под спасительный дождь в пустыне, давая Феликсу делать все, что хочется: посасывать, мягко оттягивать, водить своими по его, то приоткрывая, то смыкая, будто повторяя беззвучные слова. «Какой послушный хубэ», — подумал про себя Хенджин, наклоняя голову под другим углом и глубже захватывая его губы. Ладонь, скользнув мимо поясницы ниже, плотно прижала Феликса к себе, окончательно стирая последние сантиметры между ними. Джисон сегодня будет есть пиццу в одиночестве.