Тайны запретной рощи

Золоченая клетка. Так я прозвала дворец, где провела большую часть своей жизни. Каждый камень, каждая фреска, каждый шепчущий слуга – всё напоминало о долге, о политике, о судьбе, предначертанной мне задолго до рождения. Но сегодня, в день моего восемнадцатого совершеннолетия, я чувствовала это гнетущее бремя особенно остро. Клеймо жгло. Не физически, но до глубины души. Каждый раз, когда я смотрела на замысловатый узор, вытатуированный на моём запястье, меня охватывал леденящий страх. Никто не мог объяснить его происхождение, его значение, – словно сговорились молчать. Я чувствовала себя чужой среди бальных платьев и придворных церемоний, среди улыбок, скрывающих коварство, и слов, лишённых искренности. Я мечтала о другом: о мире, где правят не интриги, а доброта, где слышен голос леса, а не шёпот за спиной. Я не заметила, как прошло некоторое время с тех пор, пока я сижу за огромным, длинным столом, который тянулся по всему внушительному дворцовому залу. Снова теряюсь в мыслях о своей лучшей жизни, о которой мечтаю с самого детства. Теперь, когда мне стукнуло 18, моё беспокойство стало только расти, ведь мою старшую сестру как раз в этом возрасте отец выдал замуж за принца из королевства, расположенного довольно далеко от нас. Принц, безусловно, оказался хорошим мужчиной, надёжным плечом для моей сестры, достойным мужем и уже даже отцом их единственного ребёнка, появившегося совсем недавно. Именно рождение племянницы стало причиной отсутствия сестры на моем празднике. Десять мучительных часов схваток, осложнения. Но вместе с гонцом она прислала мне письмо, полное тепла и поддержки, и изящное золотое кольцо. Этот жест тронул меня до глубины души. Мы всегда были близки, и даже расстояние не смогло сломить нашу связь. Но нет никакой гарантии, что мне тоже повезёт с супругом. Выбор невелик и большинство принцев вызывают у меня только отторжение. Один — смазливый повеса, другой — жесток и злопамятен, третий вообще любит громкие скандалы и обидчивый. А еще этот герцог Безанский… Старый, противный тип, который весь вечер пытался заигрывать со мной. От его комплиментов в сладком голосе хотелось лишь отмыться в водопаде. И что же это это получается? Мне что, придётся смирит... — Лириэль, лицо, — Раздался негромкий голос отца. Он меня вернул из мыслей. — Сделай хотя бы перед гостями вид, что рада. Я вздрогнула, повернувшись к нему. Но он уже снова кружил среди гостей, одаривая их фальшивыми улыбками. Пытаюсь расслабиться, изобразить подобие радости, но получается скверно. Впрочем, кто виноват? Это ведь отец с матерью наградили меня таким выразительным лицом. Неприятный холодок пробежал по спине. Герцог Безанский, старый, властный мужчина с сальными волосами и липким взглядом, не сводил с меня глаз. Его ухмылка обнажала желтые зубы, и я чувствовала себя, словно насекомое, попавшее под увеличительное стекло. Я старалась не смотреть в его сторону, но взгляд так и лип к телу, словно ощупывая. И клеймо на запястье вдруг предательски запульсировало, неприятно напоминая о моей несвободе, о судьбе, которую мне пытаются навязать. Отвращение подкатывало к горлу. Допив приторный напиток, я с отвращением сморщилась и, сославшись на необходимость подышать свежим воздухом, поспешила выбраться из дворца. Прохладный ветерок ласково коснулся моего лица за стенами дворца. Взгляд невольно устремился к лесу, таинственному и манящему, куда мне, разумеется, было запрещено ходить одной. Принцесса! Драгоценность! Хрупкий цветок! Будущая жена какого-нибудь упыря из соседнего королевства! Бла-бла-бла. Я спустилась по ступенькам, хмуро глядя под ноги и шёпотом передразниваю слова всех тех, кто пытался убедить меня в моей беспомощности. Я чувствую себя зверушкой, которую завели, а теперь решают мою судьбу, наивно полагая, что я просто смирюсь с этим и буду молчать, как Айлин. Но моя сестра — истинная принцесса, она не видела себя в другом свете. Она была готова к этому морально. Она хотела посмотреть, что будет там, вне родительского дома, рядом с другим человеком, с которым она связана узами брака. И она всегда знала, что у неё есть выбор, потому что она не из робкого десятка, захочет — даст дёру, а пока просто оценивает и наблюдает. А я... Я не умею так спокойно принимать то, что за меня решают мою же судьбу, несмотря на моё королевское воспитание. Возможно, это и стало началом моей жажды свободы и счастья за стенами этого крысиного болота, в котором я ежедневно вижу фальшивые улыбки, наигранные эмоции. У меня есть только три человека из дворца, с которыми у меня тёплые и доверительные отношения. Мой старший брат, знахарь и моя мама. И ни один из них не знает про существование еще одного, не менее важного эльфа в моей жизни. Я подняла взгляд на вечернее небо, которое было все еще довольно светлым. Сейчас был идеальный момент уйти в лес прогуляться, несмотря на все запреты отца. Он занят гостями, которые, кажется, даже не думали уходить в ближайшее время. Ему важно произвести хорошее впечатление, а я свою часть фарса уже отыграла. Можно и расслабиться немного, не так ли? Совсем немного... Стоило мне сделать несколько шагов, как я резко столкнулась с кем-то, пока шла в сторону своего потайного выхода из двора дворца. Мое сердце ёкнуло. Каждый раз я боюсь попадаться кому-либо на глаза, когда замышляю пойти в лес освежиться. Эльфы могут запросто настучать моему отцу и это будет катастрофа. Резко подняв взгляд, я лишь увидела знакомую нелепую улыбку и смех в небесно-голубых глазах своего старшего брата. Я шумно облегчённо выдохнула, не сдержав виноватую улыбку. — Что такое, Лир? Спалили тебя, да? — Он прищурился. — Бессовестная ты. Роан, с его привычной военной выправкой, казался чужим среди разодетых придворных. Под светлыми волосами едва заметно проступал шрам на виске – память о недавних пограничных стычках. Даже в шутливом тоне чувствовалась твердость человека, привыкшего принимать решения. — Я? Бессовестная? Ты что-то перепутал, Роан, — Я хмыкнула, сдерживая улыбку. Он выглядел так, будто только что боролся с медведем.— Где ты был во время церемонии? Он, заметив мой взгляд на его растрепанных волосах, начал пытаться расчесать их пальцами. И даже моё недоуменное лицо было проигнорировано. — Бессовестная, — Подтвердил он. — Я тебя тут прикрываю, а ты даже не говоришь, что тебя так манит в этом лесу, — Произнес это с наигранной обидой, смотря на меня с легкой улыбкой. Затем он продолжил: — Я ходил к травнице, – уклончиво ответил Роан. – Она очень… необычная женщина. Говорит, что вложила в этот браслет частичку своей души. Носи его всегда, Лир. Он может пригодиться, когда меньше всего этого ждешь. *** Роан. Снаружи хижина выглядела жалкой, но внутри, в полумраке, чувствовалось дыхание древней силы. Запах трав, густой и пряный, щекотал ноздри, смешиваясь с запахом ладана и еще чего-то неуловимо-земного. Я старался не морщиться. Привык к чистоте дворцовых покоев, а здесь все дышало дикой природой. — Добрый день, Лу́на, – произнес я достаточно громко, чтобы перекрыть треск дров в печи. Старуха-травница, склонившаяся над котлом, медленно выпрямилась. Её лицо, испещренное морщинами, напоминало высохшее яблоко, а глаза, глубокие и тёмные, казалось, видели меня насквозь. — Роан, – проскрипела она, чуть приподняв уголки губ в подобии улыбки. — Я ждала тебя. Я облегчённо вздохнул. Она не забыла меня. – Браслет готов? – Сразу перешел к делу. Она кивнула, медленно повернувшись к полке, уставленной склянками и баночками. Сняла оттуда браслет из плетеной кожи и черного камня, протягивая его мне. Камень тускло мерцал в полумраке. —Вложила все, как просил, принц, – Сказала травница. — Немного целительной силы, небольшая защита... Но не думай, что всё зависит от какого-то браслета. Магия – лишь помощь, а не панацея. Сама Лириэль должна быть осторожна, а иначе... В этот момент на полке с громким треском лопнула склянка, и осколки брызнули на пол. Луна тут же многозначительно взглянула на меня, торопливо принявшись собирать крупные осколки скрюченными пальцами. Что-то тёмное, маслянистое вытекало из разбитой склянки. Я слегка вздрогнул, но взял браслет, рассматривая его. Камень слегка потеплел в моих руках. — Она упряма. Боюсь, осторожность – не самая сильная ее черта, — Я замялся. — И сможет ли она им воспользоваться? Я нахмурился. Вспомнилось, как в детстве Лириэль упала в реку, и я, не умея плавать, бросился за ней. Тогда её спасли. Но что, если в лесу никто не спасёт? Мысль об этом сжала сердце ледяной хваткой. Травница пожала плечами. — Это зависит от неё. Магия раскроется только тому, кто верит в её силу. Достав из кошеля увесистые монеты, я протянул их старухе. — Благодарю тебя. — Заботься о своей сестре, принц. Тёмные времена грядут. Тем более, для такой неугомонной девчонки. С этими словами я вышел из хижины, чувствуя себя еще более тревожно, чем прежде. Крупные капли дождя упали на лицо. Небо затянуто черными тучами. Я на мгновение замер, вглядываясь в сумрак леса. Ветер доносил едва слышный запах дыма – не от костра, а словно горела земля. Слухи о крестьянских бунтах, долетавшие до дворца, вдруг показались ближе и реальнее. Браслет теплел в ладони, напоминая о долге и о той опасности, что подстерегала Лириэль в ближайшее время. Слова Луны эхом отдавались в голове: "Опасность там, где её совсем не ждут". А что, если Лириэль и есть эта опасность? Что, если её любопытство разбудит древние силы, которые лучше бы остались спящими? Нужно, чтобы она надела его как можно скорее. *** Он протянул мне небольшую коробочку, в которой, по всей видимости, было украшение. Я хотела отмахнуться, но он вложил мне это в руку, сжав мою ладонь в кулак. — Эй, незачем было... — Он с некоторыми... Свойствами. Ты сама всё поймёшь, не глупая, — Роан усмехнулся, отпустив мою руку и отступая на шаг. — Жжёт? Он указал на моё запястье, где было высечено клеймо. И оно не стиралось никакими способами. Периодически я испытывала неприятные ощущения в этом месте, но они были непостоянными. На запястьях Роана и Айлин были точно такие же метки, но в разных местах: у брата — на шее, у сестры — на ключице. — Она немного усмирит боль. Я открыла коробочку, рассматривая браслет. Сделанный из прочной кожи с черным камнем. Ничего особенного, но что-то в ней притягивало взгляд. Осторожно достала его. Роан, заметив моё колебание, сам взял браслет и надел мне на руку. — Спасибо, надеюсь, он... Поможет, — Я оторвала взгляд от своей руки, на которой теперь блестела эта вещь, и встретилась взглядом с Роаном. Я не удержалась от того, чтобы негромко пожаловаться ему. — Мне никто не говорит, почему у меня эта штука на руке. — Я думаю, ты скоро узнаешь. Тебе ведь уже восемнадцать, — Он потрепал меня по волосам, отчего я недовольно взглянула на него и едва ли удержалась, чтобы скрестить руки на груди, вызвав только смех. Я только было хотела возмущённо ответить, как он продолжил: — Аккуратно там, Лир. – Роан хитро подмигнул. – Я надеюсь, ты приносишь этому лесу столько же радости, сколько он тебе. Твоя свобода – моя головная боль. И, пожалуйста, не распугай всех медведей в лесу. Он прыснул от смеха, поспешно уходя в сторону главных дверей во дворец, пока я не успела взорваться от возмущения. Он дал вполне прозрачный намёк, что догадывается, что именно меня тянет в лес. Или, быть может, кто? Роан всегда был моей опорой и поддержкой, как и моя старшая сестра. Они оба до невозможности заботливые, хоть и не всегда выражают это словами. Брат, вопреки словам отца, который не унимается, стараясь навязать свои идеи, поддерживает меня с опаской. А как иначе? Младшая сестра регулярно гоняет в лес к чему-то... Или кому-то. Брату вполне естественно тревожиться за меня. Он не запрещает. Он не вставляет палки в колёса. И, главное, не говорит отцу. Был бы он чуть более подвержен влиянию отца, мне бы жилось не так уж и славно. Мои попытки убегать в лес незамедлительно пресекались бы. В самом деле, этого не знает даже моя мама, которая, казалось бы, мне довольно близка. Опасно рассказывать нечто подобное матери, она отца любит, думаю, больше всего на свете, но со многими его убеждениями не согласна. При гостях, конечно, не спорит, но наедине мягко поправляет его. "Если муж сказал, что сахар чёрный, значит, сахар чёрный." Но если бы мой мужчина сказал подобное, то я бы подумала, что ему пора в соответствующее место для выздоровления. Роан всегда негромко смеялся, когда я так говорила, пока мы сидели на встрече с гостями и перешёптывались, лишь согласно кивая. Но мы никогда не осуждали нашу мать за это повиновение и излишнюю мягкость с отцом. Она прошла большой путь боли и разочарований от момента своего совершеннолетия до момента замужества с отцом. Она, как и я, мечтала обрести свободу за стенами дворца рядом со своим возлюбленным, который был простым эльфом-ремесленником. К несчастью, на ней сказалось огромное давление общества и родителей. И она сдалась. Ей пришлось долго убеждать себя, что она любит отца. И она поверила в свою ложь. В ее глазах, когда она смотрит на меня, я иногда вижу тени той молодой эльфийки, мечтавшей о любви и свободе, которую она тщетно пытается скрыть за улыбкой. Ее жизнь стала для меня предостережением. Облегчение от разговора с Роаном быстро сменилось тревогой. Нужно спешить, пока отец не хватился её. Я скользнула вдоль тенистых стен, надеясь остаться незамеченной. Задворки дворца пахли сырой землей и ароматными розами – совсем не так, как помпезные залы. Здесь, у старой каменной ограды, увитой плющом, была моя тайная тропа. Протиснувшись сквозь разрыв в ограде, я оказалась на узкой тропинке, ведущей прямо в лес. Мгновенно почувствовала, как меняется воздух. Влажный, прохладный, с запахом хвои и грибов. В лесу царил полумрак, солнечный свет едва пробивался сквозь густые кроны деревьев. Несколько раз ветки хлестнули меня по лицу, а подол платья цеплялся за колючие кусты, но я не обращала внимания. Пальцы измазались грязью, когда сосказила по скольщкому обрыву, а затем отряхнула руки о юбку, а так же неаккуратно вытерла грязь с лица. Все это было ничем по сравнению с тем удушающим чувством, которое преследовало меня во дворце. Каждый шорох, каждый писк птицы — всё казалось громче помпезной музыки и льстивых речей придворных. Я шла, стараясь не шуметь, чувствуя себя всё более свободной с каждым шагом, плевать на балы и этикет. Это место стало моим спасением всего пару месяцев назад, когда я впервые сбежала из дворца в поисках тишины и покоя. Тогда я и подумать не могла, что найду здесь не только утешение, но и… его. Я вгляделась в густые заросли кустарника, в тенистые места под деревьями. И вот, в глубине леса, около небольшой хижины, рядом с которой был небольшой мастерской столик, за которым частенько что-то пилят из дерева. Рядом протекает небольшая речка. Возле неё, опираясь на старую иву, стоял он.