Nexus

Наташа наконец вернулась с миссии. Когда она шла по коридору к своей комнате, в горле появилась едва ощутимая боль. Конечно, она не придала этому никакого значения — не впервые тело напоминало об усталости именно так. Наташа молча скинула форму и пошла в душ, как делала всегда после заданий. Горячая вода быстро побежала по её холодному телу, пытаясь согреть и смыть с неё остатки дороги, напряжения и адреналина. Она стояла, опершись рукой о стену, с закрытыми глазами, позволяя теплу сделать свою работу. Через некоторое время Наташа вернулась в комнату уже в более комфортной, домашней одежде. Она чувствовала себя немного лучше, хотя в горле всё ещё оставалось неприятное першение. Она вышла на кухню. Там, за столом, сидела Ванда с книгой. В комнате было тихо, почти уютно. Нат подошла к чайнику и поставила его греться, молча наблюдая, как Ванда переворачивает страницу. — Тяжелая миссия? — не поднимая глаз, спросила Ванда. — Как обычно, — коротко ответила Наташа и слегка прочистила горло. Ванда на мгновение замерла, затем всё же подняла взгляд. — Ты охрипла. — Нет, — автоматически отмахнулась Нат. — Просто усталость. Ванда лишь слегка вздохнула, но ничего не сказала. Когда чайник закипел, Нат заварила чай и взяла чашку в руки, грея пальцы. — Если что, — тихо добавила Ванда, — я могу заварить что-то посильнее. Наташа едва заметно улыбнулась. — Посмотрим, — ответила она, делая первый глоток. Ей и в голову не пришло, что это только начало. Наташа сделала ещё один глоток и оперлась бедром о столешницу. — Ты снова всю ночь читаешь? — кивнула она на книгу в руках Ванды. — Кто-то же должен следить, чтобы вы все не разнесли здание, — спокойно ответила та. — Я думала, для этого у нас есть Старк, — хмыкнула Нат. — Он создает проблемы, а не контролирует их. Нат тихо улыбнулась и потерла шею, словно пытаясь снять напряжение. — Хочешь чаю? — спросила она, немного хриплее, чем обычно. Ванда покачала головой. — У меня ещё теплый. А вот тебе лучше выпить всё. — Я же не больна, — пожала плечами Наташа. — Именно так всегда говорят те, кто завтра проснется с температурой. Нат не ответила. Она лишь сделала глоток и на мгновение закрыла глаза, позволяя теплу осесть где-то глубже, чем просто в горле. Нат сделала ещё глоток чая и прищурилась, будто что-то вспомнила. — Кстати… — она скользнула взглядом по кухне, а затем в сторону коридора. — Где наш Мыслитель? Ванда не сразу ответила, перелистнула страницу. — Утром уехал. Правительство снова что-то не смогло состыковать. Нат хмыкнула. — Как неожиданно. — Они звонят, когда уже поздно, — спокойно сказала Ванда. — Когда их люди зашли в тупик. — А он, конечно, согласился, — Нат сделала паузу. — Потому что спать — это для нормальных. — Он бы и здесь не спал, — заметила Ванда. — Но был бы под рукой, — тише ответила Нат. — Единственный, кто обычно не выпадает из времени так же, как ты. Ванда едва улыбнулась. — Вернется поздно. — Как всегда, — Нат снова взглянула в коридор. — Если не под утро. Она сжала чашку в ладонях. — И я, конечно, сделаю вид, что мне всё равно. — Конечно, — сухо поддержала Ванда. Ванда перелистнула страницу, даже не глядя на текст. — Ты слишком долго смотришь в коридор, — промолвила она между прочим, словно это было случайное замечание. Наташа не ответила сразу. Она оперлась плечом о столешницу, на мгновение задержав взгляд в темном проходе. — Я просто… — она сделала короткую паузу. — Странно, что его до сих пор нет. «Странно», — мысленно повторила Ванда. Она давно знала: Наташе не всё равно. Её мысли порой были слишком громкими — особенно после того случайного поцелуя, который Нат упорно старалась не замечать, будто он ничего не значил. У Ванды с тобой были платонические отношения — до костей. Настолько, что иногда Ванде хотелось засунуть тебя куда-то подальше: стоило тебе задуматься, как у неё начинала звенеть голова. Но в то же время в тебе был покой. Тихий, уравновешенный, харизматичный. Такой, что не давит. Такой, что цепляет не сразу — но надолго. — Он вернется, — сказала Ванда уже вслух, наконец поднимая глаза. — Он всегда возвращается. Нат кивнула едва заметно, будто эти слова ей действительно были нужны. — Пожалуй, мне стоит лечь… — Наташа приложила ладонь к виску, чувствуя, как усталость начинает превращаться в головную боль. — День был длинным… и я, наверное, немного переутомилась. — Переутомление? — Ванда взглянула на неё с легкой настороженностью. — Хмм… не думаю, что это просто усталость. Возможно, что-то большее. — Да нет, просто головная боль… — Наташа быстро сменила тему, стараясь не выдавать, что её организм сигнализирует о болезни. — Хорошо, ложись, — Ванда улыбнулась. С этими словами Наташа медленно подошла к своей комнате, чувствуя, как слабость и головная боль с каждым шагом нарастают. Она расстелила одеяло на кровати, села на край, глубоко выдохнула, словно пытаясь отпустить напряжение дня. Надев более домашнюю комфортную одежду, она наконец легла, свернувшись клубочком. Горячее тело одеяла окутывало её, будто пытаясь унять боль в висках. Наташа почувствовала, как глаза тяжелеют, а мысли расплываются, пока холодный ветер с улицы нежно просачивался через щели в окнах, добавляя ощущение уединения. И казалось, что ещё мгновение — и мир полностью исчезнет. Как только она прижала голову к подушке, её организм, истощенный и измученный событиями, быстро отключился, погружая Наташу в долгожданный сон. Где-то под утро боль в спине начала невыносимо напоминать о себе. Лучи солнца медленно проникали сквозь шторы, падая на её лицо, и Наташа проснулась, но ощущение усталости и ночного неспокойного сна не покидали её. Она медленно поднялась с кровати, но даже это оказалось испытанием: голова немела, тело тяжелело, а слабость охватила каждую мышцу. И холодная, и горячая волна одновременно проходили сквозь её тело — температура давала о себе знать. Она откинулась назад на подушку, сжимая виски ладонями, и тихо промолвила: — Черт… Взгляд упал на дверь, и Наташа подумала о Ванде: «Похоже, она была права…» — осознала она, немного поморщившись от боли и слегка грустя по покою, который редко позволяла себе в такие утра. Тем временем на кухне. В комнату зашел Ты — и сразу заметил, что здесь уже были Ванда и Тони, которые что-то тихо бормотали друг другу. Твои глаза быстро пробежали по обоим: Тони, очевидно, давно встал и уже работал в лаборатории, так как его руки были в масле; Ванда же наоборот выглядела так, будто только что проснулась, наверняка снова читала до поздна. Ты слегка улыбнулся и поздоровался: — Доброе утро. Ванда подняла глаза от книги, ещё немного прищурившись, и саркастично пробормотала: — О, наконец-то появился наш многодумец… И что, ничего правительственного не случилось, раз ты должен был исчезнуть в такое время? Ты кивнул, спокойно отвечая: — Всё под контролем… на этот раз правительство лишь хотело убедиться, что их агенты не зашли в тупик. Тони хохотнул, вытирая руки о тряпку: — Ну, хорошо, что хоть кто-то держит порядок в этом хаосе. — А где все? — тихо спросил ты, кивая головой на пустую кухню. Можно было догадаться: Стив и Сэм, скорее всего, уже на утренней пробежке, а Клинт, видимо, уехал к семье. Тони лишь махнул рукой, а Ванда слегка закатила глаза, сосредоточенно вернувшись к книге. — Пробежка, семья… хаос у нас стандартный, — тихо пробормотала она, почти про себя, но ты услышал. — А ты, наш многодумец, как всегда опаздываешь на утренние сборы… Ты спокойно улыбнулся: — Что ж, ты права, признаю, — бросил короткий взгляд на Ванду. Ты немного задумался, будто что-то упустил, и это было очевидно. — Кстати… где Нат? — тихо проговорил ты, наблюдая за комнатой. Для неё было довольно странно не быть здесь в это время. Ванда медленно закрыла книгу, словно взвешивала, что именно сказать. — Она вернулась с миссии поздно. Говорила, что устала… и что голова болит, — её голос был спокойным, но ты почувствовал: она не до конца в это верит. — Думаю, она ещё спит. Тони фыркнул, не отрываясь от кофе: — О, прекрасно. Если Романофф спит в это время — это либо конец света, либо кто-то серьезно недосмотрел. Ванда бросила на него короткий взгляд: — Или ты просто не врач, Старк. — Спасибо, Ванда, я и без телепатии это знал, — буркнул Тони, но уже тише. Ты молча кивнул, ещё раз мысленно отметив, что Нат слишком хорошо умеет игнорировать собственное состояние — и слишком редко позволяет себе слабость.

Ты спокойно подошел к столу, взял горячий чайник и налил себе воды, добавляя в чашку ломтик лимона. Пар поднимался медленно, заполняя кухню теплом, пока ты механически размешивал чай, оставаясь наедине со своими мыслями. Позади Ванда и Тони продолжали обмениваться саркастичными замечаниями — привычный фон для этой кухни. Их голоса звучали почти буднично, но ты ловил себя на том, что слушаешь в пол-уха. Твое внимание снова возвращалось к одной мысли: Наташа слишком долго не появляется. И это было не похоже на неё. Ты сделал первый глоток — чай обжег губы, но приятно согрел. И именно тогда ты окончательно понял: как только они замолчат, ты пойдешь проверить, как она. Твой взгляд на мгновение задержался на чашке чая — вместе с мыслями, складывающимися в четкую идею. Ты быстро допил напиток, почти не ощущая вкуса, и достал новую чашку. Движения были уверенными, автоматическими, будто ты уже знал, что делаешь. Травяной чай, лимон, имбирь — простой, проверенный набор. Ты знал: если это простуда или что-то похуже, организм скажет свое. Горячая вода медленно заливала травы, наполняя кухню резким, но успокаивающим ароматом. Сзади всё ещё доносились голоса Ванды и Тони, но теперь они казались далекими, размытыми. Твое внимание было сосредоточено на другом — на той, кто сейчас не была здесь, хотя должна была бы. Ты взял чашку осторожно, будто она была чем-то большим, чем просто чай, и едва заметно вздохнул. Идея уже не казалась предположением — скорее необходимостью. Тем временем Нат. Она едва держалась — и это раздражало больше всего. Не боль, не слабость, а именно осознание того, что тело предает её так не вовремя. Конечно, она могла попросить помощи. Но не хотела. Не сейчас. Так что единственное, что она сделала, — натянула на себя штаны и теплую кофту. Руки дрожали, когда она застегивала молнию: тело бросало то в жар, то в холод, температура упрямо напоминала о себе. «Не зацикливайся на слабости», — сказала она себе мысленно, садясь на кровать. Это всегда работало. Почти всегда. Чтобы отвлечься, Нат включила «Индиану Джонса» — фильм, который могла пересматривать десятки раз. Знакомые сцены, предсказуемые диалоги, спокойное присутствие фона — всё это помогало держать мысли под контролем. Она закуталась в одеяло, прижимая его к плечам, и позволила себе просто смотреть. Прошло не более двадцати минут, когда сквозь звук фильма до неё донесся легкий, осторожный стук в дверь. Нат на мгновение замерла, вглядываясь в экран, будто пыталась убедить себя, что ей послышалось. Снова стук. Теперь ей уже не показалось. Едва держась на ногах, Нат поднялась с кровати, поставив фильм на паузу. В голове глухо отдавалось, а комната будто качалась вместе с ней. — Секунду… — послышался её охрипший голос. Когда она открыла дверь, то совсем не ожидала увидеть тебя. Домашняя одежда, немного помятая после сна, волосы ещё не до конца уложены, будто ты собирался впопыхах. В руках — чашка с горячим чаем, от которой поднимался тонкий пар. — Похоже, моя интуиция меня не подвела, — спокойно промолвил ты. Твой взгляд скользнул по ней внимательно, почти автоматически, как всегда. Она была бледна, губы пересохшие и немного побитые жаром, а руки едва заметно дрожали — хотя Нат и старалась скрыть это, скрестив их на груди и замыкаясь в привычной закрытой позе. Ты это заметил. Конечно, заметил. На мгновение между вами повисла тишина — такая, в которой не нужно ничего объяснять. Только слабый аромат травяного чая с лимоном и имбирем медленно заполнял коридор, контрастируя с её горячим дыханием. — Ты выглядишь так, будто сейчас скажешь, что всё «под контролем», — спокойно промолвил ты, не сдвинувшись с места, но и не отводя взгляда. — Потому что так и есть, — Нат едва пожала плечами. Движение вышло слишком резким — она невольно поморщилась. — Просто… не мой день. Ты молча протянул чашку ближе. — Травяной. Лимон, имбирь. Без героизма, — добавил после короткой паузы. — Я не больна, — автоматически ответила она, даже не глядя на чай. — Я и не говорил, что больна. Это её смутило больше, чем прямое отрицание. Она наконец подняла на тебя взгляд. — Тогда что ты здесь делаешь? — в голосе ещё держалась защита, но она была слабее. — Проверяю то, что не сходится, — тихо ответил ты. — Ты не была на кухне. И это не в твоем стиле. Нат коротко улыбнулась, но улыбка вышла кривой. — Ого. Теперь ты ещё и ведешь статистику моих утр? — Только аномалии, — так же спокойно. — А эта кричит. Она на секунду закрыла глаза, будто собираясь с силами. Когда снова их открыла, её голос стал немного ниже. — Если я впущу тебя… ты пообещаешь не читать нотаций? — Обещаю не больше двух фраз, — сказал ты. — И одну из них могу проглотить. Нат немного отступила в сторону, держась за косяк. — Заходи, Многодумец… — пробормотала она с усталым сарказмом. Ты зашел внутрь, осторожно, будто она могла рассыпаться от лишнего движения. Дверь тихо закрылась за твоей спиной. Твой взгляд на мгновение пробежал по комнате, скользя по мелочам, будто фиксируя их машинально. Затем остановился на телевизоре. На экране шел фильм, который ты, похоже, никогда не видел — и вряд ли стал бы смотреть сознательно. У тебя всегда были сложные отношения с кино. Особенно с детективами: либо развязка становилась очевидной уже на первых минутах, либо же всё казалось абсурдным и надуманным. Середины не существовало. Ты перевел взгляд, когда Нат заговорила. — Серьезно? Чай? — хрипло сказала Нат, приподнимая бровь. — И это твой способ проверить, живу ли я еще? Ты слегка улыбнулся: — Ага, правительство хотело бы, чтобы я тебе суп сварил, но сначала нужно было убедиться, что ты еще на ногах. Нат скривилась, но в её глазах появилась искорка: — Хороший план. — И в следующий раз, небось, принесешь выписку из больницы? Ты тихо улыбнулся, немного наклонив голову: — Возможно, но пока что чай — это максимум риска для твоего здоровья. Да и мне проще контролировать температуру, чем твои реакции. Ты подал ей чашку, осторожно, так, чтобы ей не пришлось тянуться. Её пальцы на мгновение коснулись твоих — холоднее, чем должны были быть. Этот факт ты отметил, но не прокомментировал. Конечно, ты хотел спросить, как она. Вопрос уже почти сорвался с губ — простой, человеческий, совсем не из твоего обычного набора. Но ты сдержался. Потому что иногда ответ на него был очевиднее любых слов. Нат поставила чашку на тумбу у кровати, но вдруг её пробежал холод по телу, морозцем, предательски промелькнувшим по плечам. Ты покачал головой, заметив это, и тихо бросил слова: — Всё в порядке? Нат скривилась и попыталась улыбнуться: — Да, всё в порядке… — её голос немного дрожал, но она старалась сделать его ровным. Ты поджал губы, немного наклонив голову, и промолвил с легким сарказмом: — Что ж… тогда я пойду, чтобы не мешать твоему восстановлению. Она бросила на тебя короткий взгляд — будто смущенно, но её глаза всё равно выдавали легкое облегчение от твоего внимания. Ты начал отходить к двери, но Наташа тихо остановила тебя: — Подожди… Ты не хочешь остаться? Её голос был немного хриплым, но в нем сквозила легкая улыбка. — Конечно, если не боишься заразиться. Ты остановился, немного покачал головой, и с легким сарказмом промолвил: — Неужели ты признала, что это не просто усталость? Она пожала плечами, на мгновение отведя взгляд, и тихо кивнула: — Хорошо… это уже не просто усталость. Ты остался на месте, наблюдая за ней. Её легкая усталость и холодные руки выдавали больше, чем слова. Ты бросил взгляд на телевизор, где шел фильм, и с легкой улыбкой добавил: — Я не против… если это не детектив. Ты осторожно присел рядом на край кровати, держа чашку в руках. Наташа на мгновение подняла взгляд, её губы изогнулись в едва заметной улыбке. Она немного вздрогнула от холода, осторожно пододвинув одеяло ближе к себе. — Ну, если ты решил остаться… Надеюсь, ты не собрался засидеться здесь на всю ночь, — сказала она с легкой иронией, немного приподняв бровь. Она улыбалась, а пальцы на мгновение коснулись твоих, когда осторожно взяла чашку с чаем. Глаза её светились тихим теплом, даже несмотря на слабость, которая всё еще давала о себе знать. Мы сидели плечом к плечу, пока на экране шел фильм. Это был твой первый раз, когда ты смотрел «Индиану Джонса», и, если честно, ты не ожидал, что он тебя так захватит. Время от времени ты бросал взгляд на Наташу: она свернулась в одеяле, пытаясь согреться, осторожно поднося горячий чай к губам. Её глаза время от времени бегали по экрану, но было видно, что сон постепенно берет свое. Она старалась оставаться сидеть, держать себя в тонусе, но бессилие взяло верх. Внезапно она осторожно оперлась на твое плечо, всё еще оставаясь в сознании, но едва удерживая тело. Ты немного удивился, но сразу понял, что нужно действовать осторожно. Едва шевельнув плечом, ты поднял руку, позволяя ей удобно лечь, чтобы не сидеть скованно. Её холодный нос едва коснулся моей шеи, и я почувствовал её руки, еще холодные от температуры, осторожно прижавшиеся к моей одежде. Ты медленно протянул одеяло и накрыл её плечи, чтобы хоть немного согреть. Она хотела что-то сказать, но комфорт и сон победили — она просто уткнулась носом в твою шею, словно отдаваясь моменту и твоему запаху, доверяя без слов. Ты остался сидеть рядом, наблюдая, как её дыхание медленно выравнивается. Но ты не ожидал этого — и постепенно эта теплая, тихо уютная атмосфера накрыла меня, заставляя медленно погружаться в сон, пока фильм тихо играл на фоне, а тепло одеяла и покой Нат рядом казались удивительно успокаивающими.