Back home

Они поговорили ещё немного. Ничего особенно важного — сверили график, прикинули, кто и когда сможет появляться, вскользь задели текущую политическую обстановку. Всё это звучало почти обыденно, хотя каждый понимал, что времена сейчас далеки от спокойных. В итоге просто поболтали о разном, пока не стало ясно, что тянуть больше нельзя. Домовики в любом случае сообщат хозяевам о гостях, но пока оставалось время придумать, как всё это подать. Гермиона проводила леди Блэк до выхода. Без церемоний, коротко попрощались — так, как прощаются люди, которым ещё предстоит не одна встреча. Гарри к тому моменту уже лежал на кровати, раскинувшись и глядя в потолок. Мысли шли вяло, цепляясь друг за друга. Успокоительные он принимал давно, ещё с Хогвартса. Тогда мадам Помфи просто выдавала зелья — регулярно и без комментариев. После возвращения Волдеморта без них стало совсем тяжело: сны путались, злость была не всегда его собственной, просыпаться по утрам стало сложнее. Позже он перешёл на магловские препараты. В аптеках, конечно, ничего серьёзного не продавали, но и этого хватало. При необходимости он всегда мог "договориться" на более силльные препараты. Всё-таки быть волшебником иногда удобно. Гарри прикрыл глаза. Мягкая кровать создавала иллюзию защищённости — ту самую, обманчивую, но приятную. Конечно, она не шла ни в какое сравнение с его огромной кроватью на Гриммо. Там он, не особо задумываясь, устроил себе почти королевские покои: широкое изголовье, плотные шторы, чары тишины на каждом углу. Пространство, где никто не мог к нему подобраться без его ведома. Здесь всё было проще, но от этого не хуже. Матрас слегка прогнулся. Гермиона легла рядом и обняла его, устроившись так привычно, будто они делали это уже сотни раз. Её рука мягко прошлась по его волосам, неторопливо, почти машинально. Гарри выдохнул и позволил себе не шевелиться. — Итак, что мы имеем, — начала она, как будто продолжала разговор, который на самом деле не прерывался. — В Министерстве сейчас идёт мягкая смена власти. Без громких скандалов, но с подковёрными играми. Пока кресло министра занимает полукровка, и чистокровным это, мягко говоря, не нравится. Она сделала паузу, подбирая слова. — Но мы оба знаем, что в этом мире есть… Том. И он, как всегда, тянется к власти. Гермиона вздохнула и слегка дёрнула его за волосы — не больно, скорее предупреждающе. — Эй, не засыпай. — Я слушаю, — пробормотал Гарри, не открывая глаз. — Интересно, создавал ли он здесь свой кружок по интересам, — она тихо хихикнула, но смех быстро сошёл на нет. — Он недавно продвинулся по службе. Если всё пойдёт так же, через год-два вполне может оказаться в числе кандидатов в министры. Гарри нахмурился. — Но его ведь здесь считают маглорождённым, нет? — Вроде бы да. — Она чуть сдвинулась, устраиваясь удобнее. — Вот этого я и не понимаю. С таким происхождением баллотироваться будет сложно. Если, конечно, он не нашёл обходной путь. А он обычно находит. Даже с закрытыми глазами Гарри чувствовал, как она хмурится, мысленно перебирая варианты. — Кроме того, сейчас почти все силы аврората брошены на аномалии и разбор их последствий. По сути, наше дело никого не волнует и отправлено в долгий ящик. Что, между прочим, странно. — Почему? — спросил он. — Если у них и так проблем хватает, то на нас вполне можно забить. — С одной стороны — да, — согласилась Гермиона. — Но с другой… мы тоже аномалия. Логично было бы изучить нас. Мы можем быть ключом к тому, что вообще происходит. Её рука замерла, потом снова начала медленно гладить его по голове. — Я до сих пор не понимаю, почему нас сюда затянуло. Артефакт позже проверяли — при тех же условиях. И никто больше никуда не исчез. — Меня больше всего смущает не то, что нас не трогают, — сказал он наконец. — А то, что нас как будто уже учли. Гермиона чуть приподняла голову, опираясь на локоть. — В смысле? — В смысле, — он подбирал слова, — будто кто-то заранее решил, что мы не приоритет. Или что мы… часть картины, а не ошибка. Он помолчал, потом продолжил тише: — Слишком аккуратно всё вышло. Нас перебросило, артефакт проверили, ничего не нашли, аврорату внезапно стало не до нас. Это не похоже на обычную некомпетентность. Даже для Министерства. — Хочешь сказать, что это не артефакт нас затянул, а что-то другое? — спросила Гермиона. Гарри кивнул, потом понял, что она этого не видит. — Я об этом думал. На балу многие говорили об аномалиях магии, но сама магия там была в порядке. Её было много, она нормально работала, без сбоев. Ничего похожего на то, что обычно называют «нестабильностью». — Не понимаю… — Я к тому, что, возможно, это вообще не аномалии, — медленно сказал он. — Просто так их называют. Раньше артефакты работали как положено, а теперь вдруг сходят с ума. Но при этом здешняя магия… она не структурирована. Он нахмурился, подбирая формулировку. — Заклинания есть, эффект есть, но нет чёткого каркаса. Как будто систему упростили, а потом забыли вернуть обратно. И это странно. Гермиона немного приподнялась, опираясь на локоть. — Я, кстати, заметила одну вещь. Все учебники Себастьяна были одного года. В смысле — да, возможно, это переиздания. Но когда я спросила об этом, он толком ничего не смог ответить. Будто… вообще не понял вопроса. Гарри открыл глаза и убрал её руку, садясь на кровати. — В каком смысле «не понял»? — спросил он. — А как он выглядел? — Ну… — Гермиона задумалась. — Он будто не смог зацепиться за саму идею вопроса. Не стал отнекиваться, не попытался перевести тему. Просто завис и сказал что-то общее. Я бы сказала, что это похоже на промывку сознания, но… Она поморщилась. — Лили и Джеймс реагировали примерно так же. Не одинаково, но с тем же ощущением пустоты. В смысле… — она запнулась, — это же невозможно, правда? Нельзя ведь промыть мозги всем. Гарри молчал. Мысль, которая только что оформилась, ему совсем не нравилась. — Если это не промывка, — сказал он наконец, — тогда это что-то встроенное. Не то, что сделали с ними, а то, с чем они живут с самого начала. — Но учебники новые, Гарри, — возразила Гермиона. — Им не больше десяти лет. Значит, у старшего поколения такого быть не могло. Он задумался, глядя в одну точку. — Это всё очень странно. — Согласна. Некоторое время они молчали, каждый прокручивал в голове одни и те же несостыковки. — Нам бы в Хогвартс, если честно, — сказал Гарри. — Там большая библиотека. Мы бы могли найти момент, когда всё пошло не по плану. Если он вообще был. Гермиона тут же выдвинула руку и указала на него пальцем, почти автоматически. — Мы не будем делать ничего противозаконного. Она вздохнула и уставилась в потолок с обречённым видом. — Хотя… да, когда тебя это вообще волновало, верно? — Верно, — усмехнулся Гарри. — Но я не об этом. Он повернул голову к ней. — Если продолжать думать в таком ключе… какова вероятность, что кто-то намеренно создаёт помехи, чтобы потом героически их устранить? Получить влияние, доверие, власть. И у нас ведь есть кандидат, который любит такие схемы. Гермиона нахмурилась. — Здесь много людей, которых мы просто не знаем. И, откровенно говоря, здесь живы те, кто в нашем мире давно мёртв. В смысле — очень давно. Она повернулась к нему. — Ты знал, что здесь Дамблдору всего сорок лет? Он совсем молодой. Не тот старикашка в странных мантиях, которого знали мы. Кстати… очень красивый. — Вот как? — Гарри уставился на неё так, будто видел впервые. — У тебя фетиш на рыжих, да? — Откуда ты знаешь, что он рыжий?! — она искренне удивилась. — Так, стоп. Нет у меня никакого фетиша! И вообще, я могу сказать то же самое про тебя! — Не можешь, — фыркнул он, но уже смеялся. Гарри рухнул обратно на кровать и, не давая ей опомниться, потянул Гермиону к себе, сжав в крепких объятиях. Она возмущённо пискнула, но не стала вырываться, только уткнулась ему в плечо. — Но в таком случае здесь жив и Гриндевальд, верно? — сказал Гарри, не открывая глаз. — Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — На балу о нём вообще никто не говорил. Она легко стукнула его по груди тыльной стороной ладони. — Но он вполне может быть в Европе, разве нет? Господи… — она вздохнула. — Как же у нас мало знаний об этом мире. — Что правда, то правда, — согласился Гарри. — Кстати, а что за конспекты ты дала Маргарет? — На самом деле ничего особенного, — ответила она. — Лёгкие заклинания, несколько зелий. Ничего опасного. То, что мы проходили ещё на первом курсе. Поэтому я и удивилась, когда она сказала, что даже это ей сильно поможет. Я думала, она попросит что-то… посложнее. — Ты исписала три тетради, — заметил Гарри. — Я уже подумал, ты там целый талмуд пишешь. — Я просто всё подробно расписала! — возмущение в её голосе было искренним и почти оскорблённым. — Между прочим, чем чётче объясняешь, тем легче понять. Она повернулась к нему и прищурилась. — Это ты у нас объясняешь в стиле: ну ты подумай… и сделай. На последних словах Гермиона попыталась спародировать его голос — нарочито спокойный и слегка отстранённый. Вышло настолько похоже и нелепо одновременно, что Гарри не удержался и рассмеялся. — Это неправда, — сказал он сквозь смех. — Абсолютная правда, — тут же парировала она. — И ты это знаешь. – Если наши знания здесь кому-то помогут, значит, мы действительно можем помочь, да? — Гарри слегка нахмурился.. – У тебя синдром героя, — Гермиона усмехнулась. — Не находишь? – А у тебя его что, нет? — Гарри ухмыльнулся, поворачивая голову к ней. Гермиона фыркнула и сдвинула брови. – Ладно, ладно, может и есть, — сказала она с улыбкой. — Только у меня он более… организованный. С планом. – План? — Гарри рассмеялся, поудобнее устраиваясь на кровати. — Иногда план - это просто «не облажаться». – Ты так и живёшь, да? — Гермиона качнула головой, но улыбка не сходила с лица. Они оба рассмеялись.

***

Маргарет сидела в кресле, глубоко утонув в мягкой обивке, словно оно было сделано именно под неё. Кабинет был погружён в полумрак: горела только настольная лампа, отбрасывая тёплый свет на край стола. Всё остальное тонуло в тенях. Полки, шторы, углы, где легко прятались недосказанные решения. В её руке была трубка. Маргарет курила медленно, без суеты, делая редкие затяжки. Дым поднимался лениво, завивался кольцами и зависал в воздухе, будто не хотел покидать комнату. Пахло чем-то терпким, тяжёлым, старомодным — ароматом привычки и власти. Пальцы другой руки негромко постукивали по столу. Раз, два… пауза. Раз. Ритм был неровным, но осмысленным. Так стучат не от нетерпения, а от работы мысли. Перед ней лежали три тетради. Обычные на вид. Потёртые уголки, плотная бумага, аккуратный почерк. Ничего такого, что привлекло бы внимание постороннего. Маргарет не спешила брать их в руки. Она просто смотрела, будто оценивая не предметы, а возможности. — Вот вы какие… — тихо сказала она, и в её голосе мелькнуло что-то почти ласковое. Она уже знала, что они делают. Знала, как магия откликается, как подчиняется этим инструкциям без привычного сопротивления. Это было не впечатляюще — это было опасно. Потому что опаснее всего то, что кажется естественным. Маргарет усмехнулась. Гарри. Гермиона. Два человека, которые сами не до конца понимают, почему у них получается. Они думают, что просто помогают. Думают, что объясняют, исправляют, делятся знаниями. Такие люди всегда уверены, что действуют из лучших побуждений. Она сделала затяжку и медленно выдохнула дым. — Самые удобные, — пробормотала Маргарет. В её мире всё было просто. Ничего личного — только расстановка фигур. Гермиона с её подробными объяснениями могла стать идеальным источником «методологии». Нового подхода. Чего-то, что можно продать как реформу, инициативу, спасение системы. А Гарри… Гарри был тем, на кого будут смотреть. Тем, кто подтвердит, что это работает. Живое доказательство. Их не нужно было ломать. Давить. Подкупать. Достаточно было направлять. Маргарет снова постучала пальцами по столу и наклонилась чуть вперёд. — Вы даже не заметите, — сказала она, глядя на тетради. — Когда перестанете быть авторами и станете… инструментами. Её улыбка стала шире, но в ней не было радости. Только холодное удовлетворение человека, который видит доску целиком, а не отдельные ходы. Если дать эти знания нужным людям, аккуратно и порционно, можно будет создать новую норму. Новое «правильно». А тот, кто контролирует норму, контролирует всё остальное: решения, страхи, благодарность. И когда начнут задавать вопросы — почему раньше не работало? кто это придумал? Ответ будет готов заранее. Маргарет откинулась назад и закрыла глаза на секунду. Дым скользнул по её лицу, скрывая выражение. — Нет, — тихо сказала она, — вы мне нравитесь. Именно потому, что вы хорошие. Три тетради лежали перед ней, как открытая партия. — Посмотрим, — тихо сказала она. — С кого начать. Гарри. Она мысленно поставила его на доску первым. Фигура сильная, нестабильная, опасная — ферзь, который сам не знает, что он ферзь. Таких нельзя двигать напрямую. Их нужно провоцировать. Дать ощущение выбора, свободы, даже неповиновения. Маргарет усмехнулась. — Тебя достаточно просто поставить в правильную позицию, — прошептала она. — Остальное ты сделаешь сам. Дать ему задачу. Небольшую, почти благородную. Чтобы он решил, что действует из принципа. Чтобы он почувствовал ответственность. А дальше подтолкнуть обстоятельства. Чуть-чуть. Совсем незаметно. Но нужно его немного исправить, такие проблемы в психике никуда не годятся. Гермиона. Совсем другое дело. Маргарет постучала пальцами по столу медленнее. Гермиона — это система. Архитектор. Та, кто будет всё оправдывать логикой. Её не нужно убеждать, ей нужно показать эффективность. Результат. Цифры, успех, благодарность окружающих. — Ты сама всё построишь, — тихо сказала Маргарет. — А я просто скажу, где поставить подпись. Она знала таких людей. Они опаснее всех, потому что искренне верят, что действуют правильно. И именно поэтому никогда не замечают, как становятся частью чужой конструкции. Маргарет снова затянулась трубкой и прикрыла глаза, выстраивая ходы. Сначала — доверие. Потом — необходимость. Затем — незаменимость. Когда к ним начнут приходить за помощью — а придут обязательно — Маргарет будет рядом. Не впереди, не над ними а чуть в стороне. Как посредник, как голос разума, как человек, который умеет договариваться. — И если что-то пойдёт не так… — её улыбка стала тоньше. — Ответственными будете вы. Она открыла глаза и посмотрела на тетради уже без всякой теплоты. Если знания начнут менять систему — это будет их заслуга. Если система даст сбой — это тоже будет их вина. А она останется той, кто «предупреждала», «сомневалась», «пыталась удержать». Идеальная позиция. Маргарет аккуратно сложила тетради стопкой и положила на них ладонь, словно закрепляя решение. — Самое забавное, — произнесла она почти весело, — что вы ещё будете мне благодарны. Она поднялась с кресла, подошла к окну и посмотрела на огни снаружи. Мир был большим, сложным и удивительно податливым, если знать, за какие нити тянуть. — Никогда не доверяйте тем, кто улыбается и говорит, что просто хочет помочь, — сказала она своему отражению в стекле. — Особенно если они действительно умеют помогать. За её спиной, в тени кабинета, три тетради молчали. И партия продолжалась.