В темноте от чужих глаз

Журчание. Много ли людей задумывается о том, какие красивые звуки издают всплески? О том, какая вода прекрасная вещь, может напоить, вымыть, даже привести человека в чувство. Она бывает как кристаллически чистая, так и немного мутная, в зависимости от качества. Шум воды — как прекрасная мелодия, звук, который издают падающие капли и пузырьки. Журчание может быть разным: тихим или громким, успокаивающим, приятным, звонким, непрерывным, исходить от природных объектов или предметов быта. В уши Бертольда влетал этот прелестный шум, ему виделись огромные водопады, реки, озёра. Звук вводил в состояние безмятежности, умиротворения, и всё было бы просто чудесно, если бы в один момент он не прекратился. Пришлось разлепить глаза. Так не хотелось, что они открывались медленно. Ноги были раскинуты в разные стороны, руки переплетены где-то за спиной. В комнате было ярко, солнечный свет ослеплял. После продолжительного пребывания на острове мягкий матрас казался чем-то волшебным и крайне комфортным, что вставать с него просто не хотелось. Приятного журчания воды уже не было, лишь с каждой секундой всё громче слышались шаги. — Вставай, — дверь со скрипом отворилась, и мужчина вошёл в комнату, слегка улыбнулся, услышав на свои слова недовольное мычание. — Ты дома, — Бертольд будто мурлыкал от удовлетворения этим фактом, приподнялся на кровати и оглядел вошедшего. — Опять мылся? На вопрос Райнер кивнул. Он действительно ходил в душ в последнее время очень часто. Если ранее он заглядывал туда крайне редко, бывало даже, что всего раз в неделю — настолько был загружен работой, приходил весь уставший и сразу ложился спать, то сейчас он мылся каждый день, бывало даже по два раза. — Сегодня отца Пик наконец госпитализируют. Зик решил, что мы все должны отдохнуть в честь такого события, правда сам будет возиться с кандидатами. — Райнер стряхнул капли воды с волос, а Гувер подметил, что теперь после душа он начал надевать футболку, для себя Бертольд решил, что тот просто больше не хочет нарываться. Но, по правде, прилипающая к коже ткань тоже смотрелась привлекательно. — А она устраивает ужин в честь этого. — Поздно вернёшься? — Вернёмся. Она сказала, чтобы без тебя я не приходил, — услышав это, Бертольд сразу расцвёл, даже не успев сильно расстроиться, — собирайся, ты опять поздно встал. — Опять? Это всего второй раз, — Гувер скинул длинные ноги с кровати, потянулся и встал, разминая конечности. — В первый хотя бы была уважительная причина, а вчера ты рано лёг, — Браун хитро ухмыльнулся, отводя взгляд куда-то в сторону. — Не говори мне с утра такие вещи, ещё и таким серьёзным тоном, — Бертольд слегка покраснел, попытался как-то спрятать лицо за плечом, чем только вызвал хохот у собеседника. Райнер, уняв смех, подошёл к шкафу и, порывшись в нём, кинул стопку с повседневной одеждой на кровать. Сам в ожидании, когда тело и волосы более высохнут, удалился из комнаты собирать вещи. Бертольд, не долго думая, вышел следом, направляясь в сторону душа — нужно было привести себя в порядок после сна. Настроение было хорошее и немного сонное. После своего возвращения Бертольд долго приходил в себя, бывало, вечерами обдумывал всё произошедшее, перебирал мысли в голове: о том, правильно ли поступил, какие будут последствия. Но со временем стало легче. В последнее время в целом всё стало хорошо, даже Райнер начал больше улыбаться. Возможно, из-за появления старого друга, а, возможно, из-за чего-то другого. В целом их взаимоотношения стали более хорошими в последние дни, может, даже лучше прежнего. Собрались они достаточно быстро. Было непревычно видеть Брауна в обычной одежде, а не в военном комзоле. Гувер коротко кивнул, показывая свою готовность. Он с нетерпением ждал встречи с остальными воинами.

***

— Привет, мальчики! — девушка радостно распахнула дверь, светясь от счастья, приглашая гостей внутрь, и провела до столовой. Бертольд был весел и лёгок, сразу же протянул ей коробку иноземных сладостей в качестве поздравления, которую ему буквально пару минут назад всучил Райнер. Гувер восторженно рассматривал детали чужого дома, отмечая про себя чистоту и, пусть скудный, но аккуратный интерьер. Галлиард уже был там, смерил вошедших изучающим взглядом и слабо улыбнулся, очевидно тоже пребывая в добром расположении духа. Усевшись за стол, на котором стояли различные вкусности — Пик явно очень постаралась, Бертольд окинул взглядом морепродукты, выпечку, закуски, думая, что съест первым, а Райнер достал из пакета несколько бутылок марлийского вина, открывая одну и разливая жидкость по бокалам, которые уже были на столе. Зачинщица праздника улыбалась самой широкой улыбкой, которую только можно представить — наконец то, ради чего она так долго старалась, сбылось. Подняв тост, Пик осушила залпом весь бокал. — Сегодня можно и расслабиться, — бросила она, когда почувствовала на себе удивлённый таким поведением взгляд Порко. Время летело незаметно, Бертольд уминал жареную рыбу и запивал её большими глотками алкоголя, заставляя всех забавляться ему. Опьянение медленно разливалось по венам, давало в голову, путало мысли. Тело расслабилось, стало комфортно, хотелось много о чём спросить друзей и говорить самому. Но думать не хотелось совершенно, мозг сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас, не на чём-то отстранённом. Разум был будто одновременно туманен и ясен, Бертольд слышал и понимал всё, но в голове будто ничего не укладывалось, всё было спутанно. Из-за чувства головокружения ему пришлось подпереть подбородок рукой. Пик с Порко тоже были нетрезвы, девушка аккуратно приобнимала парня, явно вызывая у того лёгкую неловкость. Гувер осознал, как много они выпили, когда Райнер открыл уже, кажется, четвёртую бутылку вина, разливая содержимое по бокалам. Тем не менее, больше пить никто не стремился, а сам Браун не выпил даже двух бокалов. Не надолго Бертольд задумался, не считает ли он их пьяницами, но увидев его взгляд, устремлённый на забавно переговаривающихся Фингер с Галлиардом, так и искривших глазами в сторону друг друга, его умилённую улыбку, сразу смягчился. После перевёл взгляд на него и, казалось, улыбка на губах расплылась ещё шире, и Бертольд, не долго думая, улыбнулся в ответ. — Эй, ребята, может переместимся на пол и сыграем во что? — голос Пик звучал медленно и плавно, а голова немного раскачивалась из стороны в сторону, она взяла со стола и повертела в руках пустую бутылку. — Может, покрутим её? — Отчего бы и нет? — Райнер согласился сразу же, и Порко одобрительно закивал на его слова, совершенно не оставляя Бертольду выбора. — Ты всегда придумываешь что-то интересное. Пик первая встала из-за стола, немного покачиваясь, устроившись прямо посреди столовой — ей было не привыкать перемещаться по полу. Порко проследовал сразу же за ней, а вот Гуверу потребовались усилия, чтобы встать. Он шатнулся и чуть было не упал, если бы тут же не почувствовал, что его держат. — Аккуратнее, — Райнер подхватил его под локоть, крепко удерживая. По телу от прикосновения сразу же прошло приятное тепло, а все нервные окончания будто собрались в одной точке. Живот приятно свело, дыхание сбилось, а вино ещё больше ударило в голову. Бертольд даже не сразу нашёл в себе силы пройти до остальных и сесть, но, опираясь на блондина, всё же оказался на полу. — Он впервые пьёт, куда ему столько? — Порко смерил взглядом Брауна, как бы укоряя, что тот наливал ему слишком часто. — Не впервые, — лишь коротко пожал плечами Райнер. Бертольд ненадолго задумался, пытаясь привести мысли в порядок и вспомнить, когда он пил в последний раз. А вспомнив, тут же засмущался, припоминая тот вечер и свои руки на чужом теле, старательно пытался не смотреть на друзей. Пик же будто задумалась. О том, когда он мог попробовать алкоголь, ведь на остров он отправился ещё ребёнком, а вернулся совершенно недавно. — Ты чего, Берт? — Галлиард ухмыльнулся такой реакции, заинтересованно наклонил голову в бок. — Что-то утворил тогда? — Потом расскажу, — еле выдавил из себя Гувер, пытаясь как-то выкинуть непристойные сцены из головы, вызывая у Райнера негромкий смешок, — давайте уже начинать. На что крутим? — Может, на поцелуй? — вырвавшись из раздумий, Пик игриво прищурилась, смеряя Порко изучающим взглядом и наблюдая за его реакцией, а тот изо всех сил пытался сохранять каменное выражение лица. Расположив бутылку посередине, девушка закрутила её, внимательно следя. И, когда она остановилась на ней, Фингер сразу же радостно всплеснула руками. — Ничего себе! И кого же я сегодня поцелую? Сосуд закрутился снова. Тихо хихикая, Пик наблюдала за реакцией каждого. А у Бертольда сердце в пятки ушло. Почему-то жутко не хотелось, чтобы кто-то целовал его на глазах у Райнера, будто это могло его обидеть или задеть. Или, скорее, задеть самого брюнета, словно он сам не хотел, чтобы его целовал кто-то ещё. Но бутылка указала на Порко. Тот даже не наблюдал за действием, будто был уверен, что он никак не будет причастен, казалось, даже не заметил, что вторым выпал он. Опомнился, лишь когда Пик наклонилась к нему, довольно сверкнула глазами и, ухватив его рукой за дальнюю от неё щёку, крепко и долго поцеловала его в линию подбородка. Была очередь Галлиарда краснеть, он весь заёрзал, но отстраняться не стал, а лицо его приняло такой розовый оттенок, что нельзя было не заметить. Фингер была безумно довольна, будто осуществила свой хитрый план. Но тут же раскрутила сосуд вновь, не без интереса смотря на всех присутствующих и на то, как она останавливается на Райнере. Он словно опешил, но взял себя в руки и, опередив девушку, сам привёл бутылку в действие. У Бертольда сердце ушло в пятки во второй раз. По сравнению со спокойным Брауном, он весь окоченел, руки мелко, практически незаметно задрожали. За долю секунды представилось, как он целует Пик или Порко, как они смеются, и Бертольд не знал, как отреагирует сам. Сидел в замешательстве, пока бутылка не указала на него. Стало одновременно спокойно и ещё более тревожно. Он не знал, как поведёт себя Райнер, вдруг откажется вовсе, что он сделает? Куда и как поцелует: может, просто в макушку, в волосы около уха, даже не предав этому значения, нежно в щёку, в нос, оставит лёгкий поцелуй на руке или подберёт к себе и коснётся своими губами его, что казалось практически невозможным. Бертольд резко протрезвел, на него будто резко нашло осознание, когда Райнер придвинулся ближе к нему, аккуратно обхватил его подбородок рукой и оставил осторожный, совершенно невесомый поцелуй в висок, около глаза, отстраняясь практически сразу. Поцелуй был таким лёгким, незначительным и невинным, но Гувер всеми фибрами души чувствовал некий подтекст. Может, надумывал себе, но это заставило покраснеть его ещё больше, хотя, казалось, до этого он уже был на пределе. Браун отодвинулся так просто, словно регулярно проделывал подобные действия, лицо его было совершенно невозмутимым. Порко, казалось, был глубоко в себе и всё ещё думал о чём-то своём, наблюдая лишь краем глаза, а вот у Пик всё это на долю секунды вызвало довольную ухмылку, но выражение лица практически сразу стало прежним. — Скучные вы. Может, сыграем на желание? — она повела плечами, после широко зевая. — Поцелуй ведь и загадать можно. А тот, кто не захочет выполнять, в следующий раз покупает нам выпивку. А Бертольд был всё ещё смущён то ли от собственных мыслей, то ли алкоголь на него так действовал. В это время девушка аккуратно склонилась над ухом Галлиарда и начала что-то активно ему нашёптывать, по его лицу было видно, что он слегка удивлён, может, даже в смятении. Порко отвёл взгляд и, нахмурив брови, более громко промямлил что-то вроде «ладно». Увидев, что никто не недоволен, девушка вновь закрутила бутылку. Поначалу она останавливалась на пустой точке в пространстве, а потом подряд выпадали друг другу Порко и Райнер. Первый загадал ему что-то глупое, вроде бы, спародировать командующего, но Гувер слушал лишь краем уха, просто глядел на то, как Райнер выполняет загаданное. Когда же сам Браун выпал первым, то Бертольд напрягся, подумывая о том, что Райнер мог бы у него попросить. Но ему выпал Порко, и он пожелал, чтобы Галлиард залез к Пик на спину, будто она сейчас в облике титана. Порко весь встрепенулся, в возмущении открыл рот, на пару секунд застыл, но потом проворчал, что не будет этого делать и, так и быть, выпивка в следующий раз с него, вызывая у Райнера безудержный смех. При следующем раскручивании, первой была Пик. Всем остальным стало спокойнее, они даже не особо обращали внимание на то, как она пытается выбрать правильную траекторию для бутылки, указавшей в итоге на Бертольда, который лишь заинтересованно наклонил голову. — Замечательно, — Фингер заговорщески ухмыльнулась, метнула взгляд на Порко, который, вздохнув, встал и, порывшись в чужих ящиках, будто в своих, взял оттуда перьевую ручку и протянул ей. Она же параллельно достала какую-то бумажку из кармана комзола, принялась что-то долго чиркать на ней и в конце концов протянула Гуверу. — Держи, это наше с Покко желание. Бертольд без раздумий взял листочек, внимательно, насколько это возможно на пьяную голову, вчитываясь в него. Почерк был неразборчивый, кривой, такой, каким обычно пишут выпимшие люди. Мужчина долго пытался разобрать каждое слово, уже думал просить помощи у Райнера, но как только смог разобрать написанное, сразу же одёрнул себя. В голове всё смешалось, а перед глазами всё расплылось, ноги будто свело судорогой, пульс заметно ускорился, а напряжение внизу живота стало просто невыносимым — странное чувство. — Хорошо, — Бертольд свёл брови к переносице и тихо усмехнулся, не без труда поднялся на ноги, вызывая своей готовностью у Пик с Порко удивлённую улыбку, протянул руку Брауну, помогая подняться, при этом сам еле держась на ногах. — Райнер, моё желание связано с тобой. Пойдём. Он же лишь удивлённо посмотрел, но сопротивляться не стал, выходя из комнаты вместе с брюнетом. Пробормотав, что им прямо и до конца, Бертольд более стойкой походкой зашагал по коридору, распахнул самую дальнюю дверь и с приглашающим жестом впустил туда Райнера. — Ты ведёшь себя необычно, — Браун осмотрел кладовку, в которой оказался, облокотился на ящики, стоящие на полу, немного на них усаживаясь, после перевёл взгляд на Гувера, закрывавшего дверь на засов, — Бертольд, ты в порядке? Может, стоит передохнуть после выпивки? — Всё нормально, давай лучше поговорим немного, — Бертольд нервничал, весь лоб его покрылся испариной. — Скажи, часто ты в такое играешь? Раз уж в этот раз выпивку покупал ты, то что не смог выполнить в тот раз? — Вовсе нет, просто я люблю радовать ребят, — Райнер отвёл взгляд, казалось, его чувства к остальным воинам были чем-то сокровенным, — а за игру с бутылкой благодари наших кандидатов. Кольт вечно им что-то придумывает, вот мы и насмотрелись на них, взяли идею. — Интересно, — облокачиваясь на стену, Гувер протянул бумажку слегка дрожащей рукой, — но я не думаю, что ребетня загадывает друг другу такие желания. Видимо, из-за частого времяпровождения с детьми, у которых почерк был тоже не такой уж и аккуратный, Райнер прочитал записку достаточно быстро, после чего сразу же удивлённо приподнимая брови. — Бертольд, Пик ведь явно пьяна. Что ещё значит делать со мной, что захочешь? — Браун вернул записку, хмурясь и наблюдая, как Гувер засовывает её в карман. — Правда думаешь, что она не будет нам мешать? И как ещё ты «так интересно» смотришь на меня? — Мне казалось, что я и сам не замечаю как, — изо всех сил пытаясь перебороть страх и смущение, Бертольд слегка склонился над Райнером, устраивая свои руки на его тазе и горячо выдыхая тому на ухо. — Что ты творишь? — Пытаясь отстраниться, Райнер лишь глубже уселся на ящики, давая Гуверу больше пространства. — Тебе нужно протрезветь. — В прошлый раз ты так не сопротивлялся, — Бертольд переместил одну руку ему на щёку, а второй забрался под футболку, несдержанно сжимая ей чужую грудь, зубами покусывал мочку уха, после чего извиняющеся горячо проходясь по ней языком. — Прошлый раз был случайным, — его руки расположились на чужих плечах, будто вот-вот отодвинули бы, но Бертольд так и не был оттолкнут, — и ты был пьян. Как и сейчас. — Сказал тот, кто первый прижал меня к кровати. И я был трезв, ты сам прекрасно это знаешь, — он переместился губами на шею, безжалостно теребля кожу на ней, оставляя небольшие красные пятнышки, которые сходили практически сразу, явно довольный тем, что ему не оказывают радикального сопротивления. — Прекрати уже сопротивляться, ты ведь тоже хочешь меня. В подтверждение своим словам, Бертольд резко переместил руку с чужой груди вниз, проводя по бугорку в штанах и издевательски хмыкая в шею, сразу же проводя по ней языком, своими действиями сбивая у Брауна дыхание. — Ты сумасшедший, — Райнер откинул голову назад, больше подставляясь ласкам, прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Видя такого Райнера, тяжесть в штанах нарастала, дыхание заметно учащалось, всё тело било дрожью, рассудок вовсе помутнел, а в животе будто взрывались тысячи маленьких фейерверков. До Бертольда медленно дошло, что всё это время этим странным чувством являлось возбуждение, и из-за осознания становилось только труднее себя сдерживать. — Разве это плохо? — он быстро, даже толком не подумав, расстегнул чужие брюки, вынув член, прошёлся по нему пальцами, слегка сжимая и параллельно зацеловывая шею, а Райнер сразу же весь обомлел, содрогнулся, выгнулся на встречу. Казалось, совсем размяк, а его тело перестало себя контролировать. Воспользовавшись моментом, Бертольд притянул мужчину, на сколько это возможно аккуратно развернул к себе спиной и согнул, заставляя упереться лицом в ящики и шкрябать по ним ногтями, сразу же вызывая своими действиями у него возмущённую ругань. Гувер аккуратно стянул с Брауна нижнюю часть одежды, на что тот зарылся головой в локти, пытаясь скрыть выражение лица. Одновременно Бертольд облизнул пальцы, сплёвывая на них немного слюны и приставил к чужому отверстию. — Бертольд, пожалуйста, не надо, — его голос звучал даже жалобно, а до мозга доходило медленно, почему же с ним так поступают, а в противовес словам и мыслям поясница выгнулась, бёдра, будто приглашая, раздвинулись, а всё тело изнывало, пытаясь прижаться ближе. — Не надо? Ты только взгляни на себя, — он уложил вторую руку на ягодицу, оттягивая её и внимательно наблюдая за реакцией на каждое своё действие, — весь расплываешься. — Ты — животное, — Райнер отчаянно захныкал, когда почувствовал, как чужие пальцы массируют его задний проход. Жутко хотелось отстраниться, но что-то не позволяло. — Пусть так, — Бертольд аккуратно настолько, насколько это было возможно, ввёл один палец, а когда услышал болезненный крик под собой, то лицо его сморщилось, даже в какой-то мере сочувствующе. — Потерпи немного, хорошо? Не думай ни о чём, только о нас с тобой, попытайся расслабиться. Смазки в виде слюны не хватало, боль была невыносимо острой и неожиданной, непривычной. А в голове непонимание того, что происходит, смятение и лёгкое смущение от осознания, что с ним делают. Райнер немного смирился, даже пытался расслабиться, голову заполнили мысли об их прошлом разе и том, как же они вообще к этому пришли. Когда Бертольд начал так успокаивающе зацеловывать его спину, от чего по коже побежали мурашки, всё перестало казаться таким неправильным. Поцелуи, которые были то нежные, то через чур горячие, сводили с ума. Гувер, будто почувствовав, что Райнер привыкает, туго ввёл второй палец. У Брауна, казалось, из глаз сейчас искры посыпятся, жгучая боль преобладала над остальными чувствами. Приходилось кусать руку, чтобы не завопить во весь голос. Бертольд на пару секунд вышел, заставляя Райнера оглянуться, и он мог поклясться, что мог кончить только от этого взгляда. Он сплюнул на пальцы ещё слюны и вошёл вновь уже более мягче, не так болезненно. Двигал пальцами медленно, поглаживал стенки внутри, расстягивал, исследовал. Иногда срывался на более быстрый темп, но, казалось, Райнеру было уже не так больно, он даже сам в попытках найти более приятную точку насаживался на пальцы. Бертольд немного пьяно покачивался, держался крайне плохо, приходилось опираться второй рукой на ящики, но Райнер настолько сводил его с ума движениями бёдер, ёрзанием и просто своим видом, что он совершенно не обращал внимание на своё состояние. Браун привыкал постепенно, всё ещё болезненно поскуливал себе в кулак. Его лицо было всё раскрасневшееся от смущения, тело расслаблялось и поддавалось ласкам. Бертольд уже просто не находил себе места, в штанах давило ставшее неприятным напряжение, казалось, будто там что-то сгорает, дымится. Терпение было на исходе, будто после того, как он ввёл первый палец, прошла уже целая вечность. Он аккуратно вытащил пальцы, залез на ящик, поближе к Райнеру, повернул его голову на себя и, встретившись с недоумённым взглядом напротив, коснулся его губ своими, сразу же углубляя поцелуй. От алкоголя все нервные окончания обострились, было безумно приятно ощущать чужие губы, язык, касаться своими руками чужого лица и даже ощущать эту колючую щетину. Райнер отвечал на поцелуй не менее охотно, придвигался ближе, целовал, немного удивляясь такому неожиданному контакту. Когда Бертольд отстранился, он недовольно промычал и обратно зарылся лицом в руку. — Райнер, я не могу больше терпеть, — Гувер искал какого-то одобрения, разрешения, провёл рукой по светлым волосам, после по спрятавшемуся лицу и нежно улыбнулся, пытаясь совладать с животным желанием, — и ты колешься. — Только сейчас заметил, будто мы впервые целуемся? — всё его тело дрожало, ощущать пустоту внутри себя теперь стало чем-то неприятным. — Раз уж терпеть не можешь, зачем остановился тогда? Бертольд не ответил, встал, вновь выпрямляясь и покачиваясь. В отличие от Брауна, из-за действия вина он не был так смущён, лишь руки слегка дрожали в неверии происходящего. Не смотря на возбуждение, ему не хотелось сделать Райнеру больно, не хотелось излишне торопить его. Бертольд, переместив руку на брюки и расстегнув их, стянув с себя вместе с нижним бельём, сразу же облегчённо выдохнул, перевёл взгляд на мужчину снизу и, получив разрешающий кивок, взял свой член в руку, растёр по нему предэякулят, уже вовсю сочившийся из головки, и аккуратно, туго вошёл в чужое тело. Райнер снова завопил, уже крепче вжимаясь в поверхность и с противным звуком шкрябая по ней ногтями. Бертольд осторожно, вызывая мурашки, провёл руками по его торсу, уложил их на бёдра, склонился и вновь начал покрывать спину успокаивающими поцелуями, параллельно входя глубже и давая время привыкнуть. Когда дыхание Райнера более нормализовалось, он на пробу сделал первый толчок и увидев, как мышцы Брауна сократились, а всё его тело пробило дрожью, но при этом сопротивления не было, Гувер толкнулся ещё раз. Райнер отрывисто простонал, настолько горячо, что у Бертольда голова пошла кругом. Хотелось выбивать эти стоны ещё и ещё, пока Райнер совершенно не сорвёт голос. Бертольд немного ускорился, задавая движениям ритм и наслаждаясь звуками снизу, а вокруг стало так жарко, что на обоих мужчинах начали скапливаться капли пота. — Пожалуйста, будь нежнее, — его голос варьировался где-то между криком и шёпотом, жутко манил, ноги дрожали, а бёдра, вопреки словам, нетерпеливо ёрзали, — будет не очень хорошо, если Пик с Порко нас услышат. — Тебя это беспокоит? Разве есть разница? — Бертольд не прекращал размеренно и аккуратно, но при этом достаточно порывисто толкаться. — Для меня её нет. Мы можем умереть в любой момент, так что я просто наслаждаюсь моментом с близким мне человеком. Пусть слушают, мне всё равно. Казалось, у Райнера от этих слов покраснело не только лицо, но и всё тело. Ему думалось, что Гувер говорит такое только из-за опьянения, но это всё равно жутко смущало. Он даже хотел было что-то возразить, но Бертольд со всего размаху попал по какой-то приятной точке, и Райнеру оставалось лишь застонать громче прежнего и всему сжаться. По всей коже резко разлилось тепло, в голове всё заиграло яркими красками, и появилось желание, чтобы это не заканчивалось никогда. Ощущения обострились до максимума, но их уже нельзя было назвать неприятными. Райнер будто чувствовал всё сразу: и неимоверное смущение, и то, как шла кругом голова, и дыхание на своей спине, и сильные руки на бёдрах, и пульсирующий член внутри себя — Браун бы не соврал, если бы сказал, что чувствовал каждую венку на нём, и то, как Бертольд попадал в одно и то же приятное место раз за разом, ускоряя темп и сводя этим с ума. Бертольд же, видя такого Райнера под собой, не так уже и прятавшего лицо, видя, как по его щеке стекает слюна, как грудь вздымается с каждым вздохом, чувствуя, как Райнер сжимается вокруг него, просто терял рассудок. Каждый раз, когда собственный взгляд встречался с затуманненым напротив, хотелось просто взвыть. Гувер сорвался, отстраняясь от чужой спины, ускоряя темп и ближе прижимаясь к чужим бёдрам своими, вбиваясь с такой силой, что Райнер весь задрожал. — О боже, — тихо промямлил он сквозь собственные стоны, говорил с большими паузами между словами, — ты вдалбливаешься в меня в кладовке Пик, мы сумасшедшие. Бертольд, довольный такой реакцией на свои действия, хмыкнул, провёл рукой по чужой спине и ухватился за светлые волосы, не давая Брауну больше ничего сказать, лишь раз за разом выстанывать его имя, приподняться и выгнуться, только больше насаживая на себя. Теперь стоны Райнера стали громче, из-за поднятой головы он больше не затыкал их руками. На удивление, то как его грубо схватили, как в него резко толкались, как Бертольд тихо мычал сверху, всё это безумно возбуждало. Собственный член изнывал и, пользуясь моментом, Райнер вытянув руку, начал водить по нему пальцами вверх-вниз, давая хоть какую-то стимуляцию. Гувер будто сходил с ума, с каждой секундой ускорял темп, двигаясь внутри жёстко и быстро, и спустя пару мгновений кончил, предварительно отстранившись и изливаясь на чужие бёдра. Райнера пробило оргазмом почти сразу же, он, обтерев семя с руки об ящик, сразу же развернулся, натягивая на себя нижнее бельё с брюками и сверля взглядом брюнета. — Ты был не таким уж и нежным, — стоять было тяжело, ноги дрожали и пришлось опереться головой о чужое плечо, — чуть все волосы мне не выдрал. — Я подумал, что это будет горячо, — Бертольд сразу же смягчился в лице, приулыбнулся и легонько, неуверенно приобнял мужчину, — и мне показалось, что тебе понравилось. Райнер коротко цокнул, отворачивая голову. Всё ещё был весь на взводе, не мог восстановить дыхание и сильно краснел. — Смущаешься, как маленькая девчушка, — Гувер тихо рассмеялся, а голос был его настолько мягким, каким-то извиняющимся, не желающим обидеть. — Кто бы говорил, — Браун слегка ударил его по груди в знак недовольства, выпрямился и показательно закатил глаза, — ты вообще хотя бы протрезвел? — Почти, — Бертольд не убирал рук с его плеч, нагло их поглаживая, а Райнер и не высказывал недовольства, лишь смиренно вздохнул, — ты-то почему практически не пил? — Я говорил, что пью не так много, — Райнер прошёлся взглядом по его лицу, слегка нахмурился, будто решая, стоит ли говорить, — да и кто знает, может, начал бы к тебе лезть при всех. Выбери вариант, который больше нравится. И в следующий раз я уж точно буду сверху. — Ты уже так говорил. И разве ты не считаешь, что это всё ошибка? — Бертольд прищурился, пытаясь изучить каждую эмоцию в лице напротив, будто хотел узнать, не против ли Браун такой их связи, не жалеет ли он. Голова стала более ясной, и в неё начали лезть мысли о том, как Райнер будет смотреть на него, после того как Гувер так своевольно, без особого разрешения взял его в таком неподходящем месте. Он обязательно извиниться, но после. — Подумаю об этом потом, — Райнер наконец отстранился, лицо его не выражало особых эмоций, заставляя Бертольда больше беспокоиться. Он оглянулся на ящики, оценивая взглядом следы их «преступления», тяжело вздохнул. — Пятна остались, никак не скроешь. Да и ты так сильно кончил, что я теперь весь грязный. — Это всё неважно, — Бертольд, казалось, витал где-то в мыслях, анализировал произошедшее, даже слегка хмурился, — ты совсем другой, когда мы наедине. И целуешь меня тоже по-другому. — Что за идиот, — Райнер снисходительно улыбнулся, потрепал и без того взъерошонные тёмные волосы, а Гувер радовался, что он хотя бы не злиться. — Подумай лучше о том, как мы такие помятые выйдем к Пик с Порко. — Может, они не заметят ничего? Тоже ведь пьяны. Хотя, ты был таким громким, — мужчина действительно послушно сконцентрировал мысли на этом, в красках представляя различную реакцию тех двоих. — Может, им и без нас весело. Откуда нам знать, вдруг Пик в своём желании совсем не то имела ввиду. Райнер приподнял брови, удивлённый такими простыми рассуждениями, вновь вздохнул и закатил глаза уже во второй раз. — Но ты всё равно сделал, что хотел, — он тихо усмехнулся, после распрямил одежду на себе и поправил волосы воображаемой расчёской в виде руки. — Может, сбежим, а? Они в унисон рассмеялись, словно совсем не переживали о том, как появятся перед товарищами в таком непотребном виде. Райнер, напоследок поправив пряди волос на чужой голове, аккуратно отворил дверь, впуская в помещение яркий свет, и, набравшись решимости, взял Бертольда за руку и вывел его из полумрака кладовки.