Глава 1
12 января 2026 г., 08:33
Ким Тэхён проснулся в своей сеульской квартире в одиночестве. Его разбудил солнечный луч, который пробрался сквозь щель между шторами и, словно нарочно, ударил Тэхёну прямо в глаза.
Он зажмурился, морщась от резкой боли в висках. Воздух в комнате был густой. Рука нащупала стакан воды. Тэхён выпил его до дна, чувствуя, как прохлада скользит по пересохшему горлу. Удовольствие было почти физическим, он даже тихо застонал.
Похмелье накрывало, как плотное одеяло. Мысли путались, но в них всплыли обрывки ночи: клуб, смех, жаркие тела, тот огромный парень… Он усмехнулся, качнув головой, эти воспоминания были похожи на нереальное кино. Попытка встать закончилась болезненным провалом — ноги не держали. Он снова рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку от Hefel.
Через час к нему пришло раздражающее осознание: сна больше не будет. Тэхён с усилием поднялся и направился к зеркалу во всю стену. Он потянулся, шёлковый халат мягко скользнул по коже.
Хаюн появилась, как обычно, не вовремя, растрёпанная и в пижаме.
— Я уже говорил, — бросил он, даже не обернувшись. — Ты должна быть в форме, когда входишь ко мне. Неужели это сложно запомнить?
— Простите, мистер Ким, — сказала она почти шёпотом. — Приготовить вам ванну?
Вместо ответа он лишь опустил взгляд на ногти, осматривая идеальный глянец.
— Сделай, — бросил сухо спустя полминуты.
Когда дверь за ней закрылась, Тэхён тихо усмехнулся. Эта девушка его раздражала, но он не решался её уволить. Хорошую прислугу сейчас не найдешь, да и привык он к её присутствию. Хаюн заполняла тишину, которую не переносила его душа.
Тэхён снова повернулся к зеркалу. Оттуда на него смотрел мужчина с усталыми глазами, но по‑прежнему прекрасный: ухоженная кожа, чёткие линии скул, безупречное тело.
Ким Тэхён. Бывшая модель Burberry. Бывший любовник Ким Сокджина. Бывший — и это слово жгло сильнее любого алкоголя.
Он скривился. Сокджин, стареющий бизнесмен, нанявший детектива, чтобы уличить его в измене. Какая ирония!
Тэхён считал, что имел право на ни к чему не обязывающий секс, особенно рядом с человеком, который не мог удовлетворить его страстную натуру.
Он сжал пальцы на краю тумбы, вспоминая их последний разговор. Горечь подступила к горлу, и он заставил себя выдохнуть.
Теперь у Сокджина был другой: смазливый Пак Бо Гом. Щенок, который обожал демонстрировать роскошь, купленную не им.
«Смешно. Когда‑то я тоже был его слабостью», — подумал Тэхён, поправляя шёлковый халат.
***
Феликс сидел в углу, чуть склонившись над бокалом. Его блондинистые пряди падали на лоб, пальцы равномерно отбивали ритм по ножке бокала. Он смотрел на часы Cartier, где стрелки неумолимо приближались к обеду. Воздух пах специями и духами официантки, скользящей между столами. — Всегда опаздывает, — пробормотал он и сделал глоток. Когда Тэхён наконец появился, зал будто на секунду присел в тишину. Его походка была медленной, будто он входил не в ресторан, а на показ мод. Некоторым гостям этого хватило, чтобы забыть, ради чего они сюда пришли. Феликс поднялся, улыбнулся уголками губ: — Я уже думал, ты забыл про меня, пока я отсутствовал. — У меня был слишком насыщенный вечер, — ответил Тэхён, садясь. — Так как там Лондон? Всё ещё промозглый и скучный? — Лондон всегда скучный. Только люди там меняются, а серость вечна. Юнги настоял, чтобы мы задержались, — в его глазах промелькнула тень усталости. Они сделали заказ, беседуя как два актёра, играющих непринужденность. С каждым бокалом вино превращало их разговор в цепочку сплетен и признаний. — Ты знаешь, кого я встретил? — Феликс небрежно двинул бокал. — Чонгука. Имя ударило, как холодный душ. Но Тэхён лишь прищурился: — Чонгука?.. — Тот самый, да. Он помнит тебя. Что ты с ним сделал? Тэхён подался вперёд, пальцы сжали ножку бокала. Он не любил вспоминать о Чонгуке, почему-то это ещё резало по живому. — Я превратил его из жалкого официанта в самого лучшего управляющего. — А потом выкинул его на улицу? — Потом он решил, что может без меня. Я просто избавил его от иллюзий. Феликс усмехнулся, наблюдая, как в голосе друга сквозит что‑то большее, чем раздражение. — И всё же твои глаза сейчас говорят, что ты ещё помнишь о нём. — Может быть, — произнёс Тэхён тихо. — Он пах солью… Как море. Они на секунду замолчали. Музыка в ресторане звучала мягко, будто подслушивала их. — Говорят, он теперь ищет нового покровителя, — продолжил Феликс. — Слышал, еле отбился от русского мафиози. — Правда? — Тэхён достал телефон, взгляд стал жёстким. — Как же ему повезло не умереть. Они снова замолчали. За окном вечерний Сеул начинал светиться: яркие вывески кофеен, рекламные экраны, дым из уличных киосков. Люди спешили, такси мигали, ветер разносил запах кофе и бензина. Тэхён смотрел в окно, допивая вино. — Порой мне кажется, — сказал он, не глядя на приятеля, — что Лондон дышит у меня за спиной. Я бегу от него, а он всё равно догоняет. Феликс тихо усмехнулся. — И как теперь твои дела? — Дела? — Тэхён откинулся на спинку стула. — Мой адвокат считает, что я должен вернуться в Лондон. Якобы нужно урегулировать финансовые вопросы. Встав, он взял пальто и бросил деньги на стол. — Спасибо за встречу. Передай Юнги, что я завидую его терпению. Сеул, словно живой организм, пульсировал вокруг, гудел машинами, дышал паром из канализационных решеток, сверкал огнями бесконечных вывесок. Тэхён будто выскользнув из этого ритма, шёл не спеша, ветер поднимал полы его пальто. Он вдохнул полной грудью влажный, чуть металлический воздух, и впервые за неделю почувствовал холод. Не от погоды, а от самой мысли, что его идеальная жизнь дала трещину. «Долги… чёртовы долги», — мелькнуло у него в голове. Все эти годы он тратил, не задумываясь. Отели с белоснежными простынями, редкие вина, дизайнеры, закрытые показы, клубы, где ночь стоила, как квартира в центре. Ему всегда казалось, что деньги — это воздух. Сокджин, его любовник, когда-то оплачивал каждую его прихоть, но теперь реальность выглядела как неоновая вывеска кафе, где пахло дешевым рамёном. Адвокат не зря просил вернуться. Это звучало как вежливость, за которой скрывалась паника. Он знал цифры: налоги, проценты, штрафы за клуб, который когда-то был его триумфом. Тэхён достал телефон, машинально пролистал банковские уведомления. Баланс вызывал раздражение, почти физическую тошноту. «Инвесторы ждут выплат. Платёж просрочен на три месяца», — всплыло уведомление. Он выключил экран, будто откинул чью-то руку. Тэхён остановился на перекрестке. Над ним сверкала вывеска бара — тигр, прыгающий в никуда. Из дверей вырывался тёплый поток воздуха, смех, запах жареного мяса. «Что со мной произошло?» — спросил он себя мысленно. Он вспомнил, как в Лондоне у клуба «Сохо» стояли очереди и о нём шептались с восторгом и завистью. Как он гордо считал себя тем, кто всегда выигрывает. Теперь он шёл по улице, где ветер приносил запах сырого асфальта и кофе из уличной кофейни. Тэхён сунул руки в карманы, вжав голову в воротник. «Я вернусь, — подумал он. — И всё исправлю. Я не позволю им увидеть, что я теряю почву. Я — Ким Тэхён. И даже если мир рушится, он должен делать это красиво». Его мысли уносились за тысячи километров, в «Сохо». Почему клуб, гремящий с первого дня, вдруг начал тонуть в убытках? Эта загадка жгла душу, как сигарета, зажатая в дрожащих пальцах. Тэхён сжал челюсти, вспоминая Сокджина: тот сам купил ему этот клуб, и с первой ночи прибыль хлынула потоком. Тэхён прикусил губу, волна горечи накрыла его. Как же он скучал по тому чувству всемогущества, по взглядам, полным зависти! Пальцы сами потянулись к телефону, но номер Чонгука был давно удалён. Увольнение вспыхнуло в памяти как удар. Чонгук определённо был неплох и как управляющий, и как любовник. Тэхён сжал телефон так, что костяшки побелели, вспоминая ссору со своим инвестором Крисом Брауном в подсобке Сохо, где воздух густел от дыма. — Легко, братан, — гремел Крис, хлопая по плечу. — Я всегда на шаг впереди. Но твои инвестиции в этих диджеев… рискованно. Давай я докину бабла, сделаем по-нашему? — Нет, Крис! Это МОЙ клуб! — взорвался Тэхён тогда, швырнув бокал о мраморный пол, осколки разлетелись, как его иллюзии. — Я выкупаю твою долю. Всё! Расходы ударили под дых, но «Сохо» стал полностью его. Перед его вылетом в Сеул клуб сиял: аншлаги, контракты с мировыми звёздами, вкус триумфа на языке. А теперь? Тэхён сглотнул ком в горле, глаза защипало от внезапной тоски. Одиночество душило, как смог над городом. Ветер взревел, хлеща по лицу, и Тэхён поежился, чувствуя себя раздавленным: он, король ночной жизни, теперь вызывает такси через KakaoTalk, без водителя и люксового автомобиля. — Чёрт возьми, — прошептал он, сердце сжалось в кулак от унижения и голода по роскоши. — Надо найти нового миллионера! Желание вспыхнуло жаром, он вдруг подумал о накачанном торсе Чонгука… Тело отозвалось трепетом, но волна отвращения смела возбуждение, когда он представил как на самом деле выглядит богатство. Все богачи, в основном, старики в Brioni или жирные уроды, но Сокджин испортил его, приучив к джетам и виллам в Каннах. Без этого Тэхён чувствовал себя сломанным, пустым, как разряженный айфон в кармане. Он шагнул вперёд сквозь толпу, увлеченный вихрем мыслей, и вдруг грязная лужа от тающего снега, пропитанная солью улиц Сеула, хлюпнула под ботинками из нежнейшей телячьей кожи. Холод просочился внутрь, обжигая ступни ледяным шипением, и Тэхён остановился, как вкопанный, уставившись вниз, с лицом, искаженным яростью. — Дьявол! — прорычал он, кулаки сжались до боли. — Пора сваливать из этой дыры! Сердце молотило бешеным ритмом.***
Как только тяжёлая дверь за Тэхёном с лязгом захлопнулась, эхом отозвавшись в просторном коридоре, Хаюн сбросила маску прилежной горничной. Губы искривились в горькой усмешке — этот заносчивый гринго напоминал ей о той ночи полгода назад, когда она, отчаявшаяся студентка из бедного района, подписала контракт. Долг за обучение душил её, а Тэхён, с его ленивой ухмылкой и иностранным акцентом, оказался как раз вовремя. Теперь руки, ещё недавно полировавшие его мрамор, схватили бутылку с элитной парфюмерной смесью. Она вылила её в горячую ванну, пар с ароматом сандала и мускуса взвился, как призрак её мечты. Бокал мартини звякнул о бортик, капли скатились, отражая Хаюн. Улёгшись в пену, она утонула в воспоминаниях: его первые придирки, её сжатые кулаки, скрытая ярость. Деньги нужны были как воздух, но какая кореянка стерпит такое унижение без удара в ответ? Телефон завибрировал, пришло сообщение: «Всё готово?». Сердце заколотилось в предвкушении мести.***
Тем временем Тэхён решил не спешить и посетить салон. Он сидел, откинувшись в кресле элитного заведения в самом сердце Каннама, где воздух пропитан гудением фенов и шёпотом сплетен, еле сдерживая зевок. Сеул душил его однообразием. Челюсть свело от скуки, ведь он второй раз за день выслушивал новости шоу-бизнеса. Его взгляд лениво скользнул по парикмахеру: худощавый парень вилял вокруг, как угорь, пока пальцы ловко перебирали пряди волос. Когда-то в приступе скуки Тэхён затащил его в подсобку, и эксперимент провалился мгновенно. Слабак, не то что Чонгук с его дикими, неукротимыми порывами… Тэхён раздражённо мотнул головой, отгоняя воспоминания. Почему этот парень в последнее время лезет в мысли, как назойливая мелодия? Он же не скучает по нему ни капли! Парень замер, уловив движение, и Тэхён, поддавшись импульсу, наклонился ближе, пронзительные глаза впились в его лицо. — Я уезжаю в Лондон, — прошептал Тэхён доверительно, голосом низким, с хрипотцой. — Будешь по мне скучать? Парень замер на миг, щёки слегка порозовели, но потом хитрая усмешка тронула губы. Он наклонился, имитируя поправку пряди, и дыхание коснулось уха Тэхёна: — Конечно, мистер Ким, — ответил он тихо, с намёком на вызов, глаза блеснули. — Каждый раз, касаясь таких же волос, буду вспоминать. Тэхён откинулся назад, уголок рта дрогнул в довольной улыбке. Очко в пользу парня. Для разнообразия. Вернувшись вечером домой, Тэхён шагал по коридору, а промокшие от лужи туфли раздражающе чавкали. День вышел сплошным провалом: дерзость парикмахера кольнула самолюбием, дурацкие мысли о Чонгуке жгли изнутри, а промозглый сеульский дождь добил настроение. Ему нужна была горячая, ароматная ванна, с бокалом вина, чтобы смыть эту тоску. Он нажал звонок у двери, но ничего не произошло. «Мерзкая девчонка, — пронеслось в голове, кулаки сжались, — наверняка дрыхнет перед телевизором, как ленивая кошка». Разгневанно порывшись в сумочке Gucci, он нащупал ключи, распахнул дверь и шагнул внутрь, ревя: — Хаюн! Я тебе задам за эту лень, проклятая… Голос оборвался. Тэхён замер на пороге, сердце ухнуло в пропасть. Квартира превратилась в поле боя: шторы сорваны, фарфоровые вазы разлетелись осколками по паркету, картины висели криво, а шкафы зияли пустотой. Неужели ограблен? Кровь отхлынула от лица, и он медленно шагнул вперёд, каждый мускул напрягся, глаза метались по стенам. «Воры? Они ещё здесь? А Хаюн… они могли её…» Ужас сжал горло, пальцы дрожали, когда он потянулся к телефону. Полиция явилась через сорок мучительных минут, сирены разрезали ночной Сеул. Осмотр ничего не дал: ни воров, ни Хаюн. Исчезло всё ценное: драгоценности, дизайнерские наряды, мелкие статуэтки, даже полотенца и посуда. Тэхён стоял посреди руин своей жизни. Кулаки белели, ярость мешалась со шоком. Подозрение вспыхнуло мгновенно — Хаюн! Эта девчонка вечно разглядывала его вещи, прикидывая цены, и висела часами на телефоне, шёпотом болтая с кем-то. Её хитрые, жадные глаза теперь вставали перед ним ясно. Предательство жгло, как кислота. Когда полиция ушла, Тэхён остался стоять в одиночестве посреди своей разгромленной квартиры. Воздух всё ещё пах кожей, остывшим кофе и чем-то горьким, оставшимся после полицейского осмотра. Осколки стекла хрустели под подошвами, когда он прошёлся по комнате, где вчера ещё сверкали хрустальные лампы от Baccarat, а теперь торчали голые провода. На полу валялась коробка от Hermеs, смятая, как ненужная бумажка. Шкаф, некогда идеально организованный по цветам и коллекциям, зиял неровными пустотами. Исчезли костюмы, что шились на заказ в Лондоне, исчезли часы, что ему покупал Сокджин в Милане, даже шёлковый платок из Токио. Всё, что напоминало о его прежней жизни, растворилось, будто его просто вычеркнули. Он провёл рукой по мраморной столешнице. Здесь стояла колонка из коллекции Bang, а там, у окна, висела картина из галереи в Париже, лёгкая и сдержанная, как и его собственная манера жить. Тэхён посмотрел в окно. За стеклом шумел город, бесконечный и равнодушный. Он смотрел вниз, на мелькающие огни машин, и чувствовал, как одиночество тихо просачивается в него. В памяти внезапно всплыло лицо Сокджина, когда тот сказал: «Храни ценное только в банке, ты сам потом скажешь спасибо». Тэхён усмехнулся. Да, спасибо. Он пошёл на кухню, налил в стакан воды, но не стал пить. Смотрел, как подрагивает поверхность, и думал о Лондоне. О ветре на набережной, о запахе дождя, о тишине его квартиры, где можно начать сначала. — Мне пора. Там я разберусь со всем. С собой, с тем, что осталось, — сказал он тихо и поставил стакан на стол. Достал с верхней полки чудом уцелевший чемодан. Внутри оказалось несколько оставленных рубашек, ремень и старые чеки, которое он так и не решился выбросить. Вещей почти не было, но это почему-то успокаивало. Он потянулся к выключателю, оставляя за собой полумрак комнаты, и вышел. Дверь тихо щёлкнула, поставив финальную точку.
