Новогоднее колдовство

— НОВЫЙ ГОД К НАМ МЧИТСЯ! СКОРААА ВСЁ СЛУЧИТСЯ!!! — надрывается друг мой совсем уже севшим голосом в микрофон. Провод дёргается в его руках от резких телодвижений, извивается, как этот старый Змеиный год, уползает прочь на небо, чтобы снова вернуться спустя двенадцать лет молодым и свежим. Не скоро. Этот сумасшедший мир ещё не раз успеет перевернуться с ног на голову, пока эта жирная змеюка снова вернётся в обновленной зеленой чешуе и головой, полной мечтаний и надежд. Совсем не смышленой и от того счастливой. — ЖДААААТЬ, УУУЖЕ НЕ ДОЛГО, СКОООРААА БУДЕТ ЁЛКА, ТОЛЬКАААА МАЛАА ТОЛКАА… Мерцание желто-красных огоньков расплывается разноцветным туманом, глаза закрываются сами собой. Брюхо набито едой до отвала, кто-то уже укладывается ко мне на плечо, но сопротивляться слишком лень. Я растворяюсь в какофонии звуков веселой музыки, звоне бокалов и радостных разговоров незнакомых мне людей. — Малина, брат, ты подожди, не время спать!! — ой ей эти пальцы с длинными черными когтями всегда умели разогнать любой сон. Это друг мой, видимо напелся и заметил, что я потиху отдаляюсь. Но, нет, не по нраву ему моя предновогодняя дрёма. Лёгкая, неприятная боль в плече возвращает меня, я открываю глаза и встречаюсь с его нахальным взглядом: на коже испарина, щеки красные, пыхтит. — Малина, давай, теперь ты пой! — А что мне петь, то? Что по телеку мелькает? — я лениво кошусь на его когтистую лапищу, а затем на яркий прямоугольник света: отсюда ничего не рассмотреть, да и не шибко хочется. — Ну, что нибудь своё спой и славно будет. Ты за текстом все равно не уследишь, — скалится, зубы свои показывает. Знает, что подобные шуточки меня задевают иногда, а от шампанского совсем оборзел, комок шерсти. Девица рядом со мной тоже проснулась, поднимается, слегка вздрагивает в шоке с себя. Мой одеколон в сочетании с выпитым ее, видно, сморил, вот и задремала как кошка на хозяйском плече. — Значит, новогоднее чудо. Будет тебе новогоднее чудо, — улыбаюсь ему, но из его когтистых лап микрофон не беру. Эта человеческая игрушка исказит мой голос и чудо может испугаться, да обидеться на мои потуги. Друг мой, стоит мне подняться, тут же занимает, нагретое место подле безымянной девицы. Я выхожу в центр комнатушки и от темных волос моих скользят длинные легкие тени, но велю им схорониться, не время сейчас для темного колдовства в светлый праздник смертных. Ещё несколько мгновений и часы пробьют полночь, родится Новый год, чистый и свежий. Негоже осквернять его рождение, а лучше поддержать, чтобы счастливее он прошел и ускользнул в небытие как и все до него. Двенадцать лет. Лёгкий вздох в потолок, чтобы освободить голову от суетного и земного, чтобы настроиться, чтобы зазвучало как я того хочу. Как того требует ритуал. Первая нота, освободилась сама собой, словно бы без моего участия, выпорхнула как птичка в распахнутую дверцу клетки. Робкой маленькой волной она поднялась ввысь и растворилась в поверхности потолка. Чистейшая и нежная, оказалось, еда и питье не смогли заглушить мой голос. Мой истинный голос, идущий из самого сердца, поднялся ввысь и тесная комнатка караоке стала просторнее. За первой нотой зазвучали слова на родном языке. Гармония слов сложилась в песнь, став почти осязаемой, походя то на шелест волны в тихом море, то сменяясь трелью соловья. Огоньки засветились ярче и ёлка в углу, словно ожила: заискрились стеклянные шары в ее темно-зеленых ветвях и гирлянда вспыхнула россыпью жёлтых звёзд. Огненная вспышка рассеяла полумрак и в один миг стало светло как днём. Я видела их лица, они были напуганы, они были в восхищении, они не верили своим глазам, сидели раскрыв рты. Друг мой не выдержал и тоже начал подвывать, задрав лохматую голову. Чьи-то ослабевшие пальцы выронили бокал, но звон стекла потонул в звуке нарастающего цокота копыт. Звук становился все громче и отчётливее, заглушая мой голос, пробили часы и в мареве огоньков и света появилась чудесная кобылица с пылающей гривой. Звонкие копыта выбивали искры из пола, но не могли никого обжечь. Кобылица нетерпеливо топталась, вдруг встала на дыбы и звонко заржала. Ее очи сверкнули и она понеслась кругом, не задевая никого ни сильными ногами, ни крепкими боками. Песнь моя стихла, я смотрела почти как и они, раскрыв рот и переводя дыхание в исступлении. И чувствую — сейчас убежит, рванет прямо в приоткрытое окно, лови ее потом по всему городу, ее, не знавшую руки человеческой и их упряжи. Опережаю ее, хватаю ее гриву в кулак и вскакиваю на ее крепкую спину. Она брыкается, ржёт, но знаю я таких зверей и знаю управу на них. Друг мой тоже запрыгнул, вцепился ей в круп когтями и подстегнутая, словно шпорами, кобылица взвилась и выпрыгнула в окно. Пригибаюсь к самой ее спине, позади меня черный кот уже отбросил человечью шкуру и крепко держится всеми четырьмя лапами. Звон, туча искр, кобылица несется во весь опор, уже не пытается сбросить, очумевшая от свободы. Под ее копытами мелькали заснеженные крыши, над ее головой — простиралось холодное звёздное небо и снежинки, попадая ей в гриву, тут же таяли, превращаясь в капельки воды и разлетаясь брызгами в разные сторона. Гремят копыта по черепице, осыпается снег на улицу — всю в теплом свете витрин и вывесок, блеске светящихся украшений, да ёлочек больших и маленьких. Кобылица больше не хотела скакать во тьме, она спрыгнула прямо в толпу, все такая же неосязаемая словно призрак. Люди разбегались кто куда, то и дело вдогонку доносилось такое пробирающее на смех человечье “Ведьма!”. Уж на что, но на это я никогда не злилась, люди — всегда люди: что-то не меняется никогда, хоть они теперь, большинство, живут в домах из камня и стекла, а не в деревянных домишках, что загорится один, и скоро уже весь город в огне. — С Новым годом!!! — кричу я в морозный лучезарный воздух, — с Новым счастьем!!! — и смеюсь под бешеный ритм копыт чудесной кобылицы и ее счастливое ржание на многие мили провозглашает рождение Нового лошадиного года. — Мяяяяууу!!! — орет мой друг, ошалевший от такой скорости, впиваясь когтями ещё сильнее в круп небесного создания. Заря — быстроногая дочь жаркого солнца и она не желает людям зла и не требует ужасных ритуалов, как те мрачные тени старых празднеств, правивших самыми холодными зимними ночами, далеко в Северных землях давно минувших дней. Она — ясноокая звезда, что спустилась на землю на мой зов, и теперь ей не терпелось обежать всю Землю, проскакать по всем городам и странам, чтобы встретить Новый год. Шарахался от нее народ, боясь ее мощи, а она ржала, счастливая, дерзко вскидывала голову и неслась ещё быстрее со мной и котом верхом. Свет огней города становился все глуше и тише уже было на улочках. Мелькали города и деревеньки освещая путь в ночи. За нами тянулась вереница из следов, следы эти стелились по лесной тропе, по заледеневшей реке, а за ней распростерся величественный океан, в обрамлении льдов. Кобылица встревожила чёрное зимнее море и взбегая ещё выше под самый звездный купол, перебегая по волнам как по холмам. Мне и коту оставалось только держаться крепче, иначе даже нам со всей нашей многовековой мудростью не справиться с бушующей стихией темных волн. Ледяные брызги обжигали холодом наши шкурки, но жар небесного создания отгонял холод, а густая грива защищала от северного ветра. Недаром она торопится, ее подгоняет Мать-Светило, следующая по ее следам с той стороны Земли, наступая неизбежно, как неизбежно наступает новый день. Знает кобылица, что заберёт ее Солнце на небо в рассветный час, как уходят все звёзды почивать в ее голубом одеяле. Немногим из них даровано спускаться на землю среди бела дня. Раз в вечность выпадает такая удача и нужно повеселиться как следует! Наконец, светлый песчаный берег и темный океан позади. Кобылица без устали скачет вперёд к огромным зданиям, верхние этажи которых, скрываются в облаках. В этих краях не бывает снега, но все так же украшено и люди встречают Новый год огоньками, освещая путь светлым силам. Мы пересекли пустыню, где ее копыта поднимали клубы песка и пыли. Из города в город, через деревни и поселения, мы бежали и встречали Новый год. Я верила, что люди, видевшие нас, углядели в огненном сиянии добрый знак для себя, что все мечты сбудутся, что надежды будут оправданы, и все маленькие и великие стремления будут воплощены. Под звон копыт по асфальту, веселое ржание кобылицы и мои с котом поздравления, мы мчались в новогоднюю ночь, как сам ветер. Эту веселую дивную ночь Мир не забудет. Уверена, на рассвете все будут только и рассказывать друг другу об увиденном и скорее всего подумают что это было массовое наваждение. На рассвете… Мне становится грустно. Кобылица скачет уже не так бодро, под нашими ногами снова хрустит белый снег, и небо начинает неумолимо светлеть. Ночь уступает место дню и скоро нам с котом придется слезть с небесного создания, если мы не хотим укатиться в ближайший сугроб. Постепенно, она замедляется и я слезаю с ее спины, не забывая снять кота. Потягиваясь, смотрю в ее ясные глаза и понимаю, что ей тоже грустно расставаться с нами. Друг мой весь взъерошенный, дрожит на руках, а я на прощание поглаживая изящную лошадиную морду. — Я буду помнить о тебе и чуде, что мы сотворили вместе, — ласково шепчу ей с усталой полуулыбкой. Обежать весь мир за одну ночь — это не шутка. — Фррррр… — Кобылица встряхивает гривой, я вижу как ее очертания бледнеют в лучах восходящего солнца. — Если бы не я, то ничего могло и не случиться, — недовольно произносит кот, ерзая в моих руках. Кобылица, точно понимая его слова, склоняет к нему свою голову. — Фрррр… Солнце всходит, озаряя город яркими красками новорожденного д ня. На холме стоит ведьма в обнимку с котом. Они одни.