Мал золотник - да дорог.

Я брёл по улицам, а моё отражение лениво перекатывалось из одной витрины в другую, будто не я шёл, а оно прогуливалось, любуясь собой. Повернул голову, глянул на отражение и хмыкнул: — За что? Ну вот за что, а? Мои братья, понимаешь ли, урвали всё самое лучшее от родителей. Старший — Никита, он же Портос, воплощённая мощь и спокойствие. Мускулы — как у античного героя, характер — как у валерианки. Средний — Даниэль, Атос, весь из себя галантный, коммуникабельный, дипломат хоть в ООН отправляй. Младший — Макс, Арамис, сияет красотой и голливудской улыбкой так, что солнечные панели заряжаются. И все — как на подбор, выше ста восьмидесяти. А я… Эх… метр шестьдесят. Если прыгну — метр семьдесят с кепкой. Не красавец, да ещё и смуглый, как армянка после отпуска. Вот же судьба-злодейка! Не, с девушками у меня всё было нормально — не то чтобы я изгоем был. Но под венец никто не рвался. Мне-то всегда нравились длинноногие — такие, чтобы смотришь и забыл, как дышать. Стройные, с большой грудью, длинными волосами — мечта, а не девушка! Но они на меня смотрели так, будто я из категории «ошибка природы». Ну а что я мог? Только вздыхал и шёл к тем, кто был… ближе по росту и темпераменту. Маленькие, капризные, иногда — даже чересчур. Клички моим братьям дали ещё в универе — как водится, народное творчество не дремлет. Эти трое всегда держались вместе, будто их одним болтом скрутили. Старший даже пропустил год, чтобы дождаться среднего и младшего. Младший, правда, фокусник — сдал экзамены экстерном, чтобы не отставать. Их частенько принимали за близнецов, хотя на деле они были… погодками. То есть шли один за другим, как лампочки на гирлянде — одинаковые, светятся ярко, но всё равно в разное время загораются. Все трое — красавцы, как на подбор: белокурые, высокие, статные. Хоть сейчас на обложку модного журнала, в рубрику «гены победителей». А вот я — другое дело. Между мной и третьим братом, шесть лет разницы. Мама родила меня в тридцать девять, за что бабки во дворе сразу присудили звание «поскрёбыш». Но, как ни странно, я оказался всеобщим любимцем. Такой себе семейный киндер-сюрприз: вроде мелкий, но радости всем — на неделю вперёд. Братаны звали меня «мелкий» или «малыш». Да, обидно, не скрою. Особенно когда мне стукнуло двадцать один, а я так и не дорос — стоял среди них на семейных праздниках, словно грибок в роще дубов. Отец в такие моменты хлопал меня по плечу, потом — по голове, и неизменно говорил своё фирменное: — Не в росте дело, сынок… А в том, как ты на это смотришь сам. Мал золотник — да дорог! И знаете… чем старше я становлюсь, тем больше кажется, что батя был прав. Только вот до сих пор не решил — про золотник он говорил или намекал, что я всё-таки недорос?