Мал золотник - да дорог.

Мы побросали чемоданы и сумки в прихожей, устало вздохнули и в один голос признались: — Есть хочется… И мы расхохотались. Это было так забавно — думать одно и то же и одновременно произнести это вслух, глядя друг на друга. Андрей подошёл ко мне, нежно обнял, затем приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал. Его взгляд был тёплым и серьёзным. — Ты только мой… Моё счастье рядом с тобой безгранично. Если ты исчезнешь… я умру от горя. Ты — моё сердце и моя душа. Я тобой дышу. Я почувствовал, как внутри всё сжалось от этих слов, и ответил, не отводя глаз: — Я хочу быть с тобой всегда… Если не ты — то зачем мне этот мир? Я впервые чувствую, что по-настоящему люблю. Рядом с тобой так тепло и спокойно… — Тим…?! — Да? Он прищурился, прислушался и вдруг рассмеялся: — Нам срочно нужно пойти и что-нибудь съесть… А то ты в обморок упадёшь. У тебя в желудке так страшно кто-то рычит… Боюсь, что это существо скоро тебя сожрёт изнутри. И мы снова рассмеялись — легко, искренне, как умеют только по-настоящему счастливые люди. В кафе нам предоставили отдельный кабинет. Туда, как по команде, ворвались сразу три официанта. Двое расставляли блюда с таким сосредоточенным видом, будто обезвреживали бомбу, третий стоял над ними, контролировал процесс и периодически кивал, словно генерал на учениях. Когда эта мини-операция была завершена, он торжественно разлил нам вино по бокалам. — Простите… — Андрей обратился к сомелье, — оставьте нас. Мы вас позовём, если понадобится. — Да, конечно. Приятного аппетита, — он почтительно поклонился и вышел. Мы остались одни. Соколов привстал, протянул ко мне руку, нежно погладил по щеке и сказал тем самым тоном, от которого в фильмах обычно включают скрипки. — Я понимаю, что слова — лишь звук… Я хочу всю свою жизнь доказывать тебе, что я тебя достоин. Только поступками. Ты ни в чём не будешь нуждаться… У тебя будет всё, что ты только пожелаешь… Я готов даже достать для тебя звезду с неба. Только попроси. Я посмотрела на него, потом на стол, потом снова на него. — Я прошу тебя… завязывай ты с театральными представлениями. Я обычный человек и хочу простого счастья рядом с тобой. Медные трубы и фанфары — не для меня… Вот вкусно поесть — это пожалуйста. Ты посмотри, здесь столько всего, что мы это до утра не осилим. А можно потом это забрать к нам в домик? Жалко, если столько еды пропадёт… Я морально страдаю. Он рассмеялся. — Ты милый и очень экономный. Тебе можно всё. Возьмёшь то, что захочешь. Это твой Новый год и праздник тоже твой. А я буду сидеть, смотреть и сам себе завидовать. Так везёт не каждому… мне даже страшно. Не покидай меня… и я сделаю тебя самым счастливым человеком на свете. — Аллилуйя, — вздохнул я, беря вилку. — Давай уже есть. А то мой живот рычит громче, чем ты признаёшься в любви. Сейчас он ещё и подпевать начнёт. После плотного обеда мы неспешно двинулись пешком в сторону больших горок, с которых с визгом и восторгом скатывались дети. Наблюдать за этим было отдельным видом удовольствия. Розовощёкие малыши громко смеялись, падали, вставали и, не зная усталости, снова карабкались наверх, будто их там ждала самая важная миссия в жизни. Родители, как бдительные стражи порядка, стояли поодаль и следили, чтобы ни один герой не пострадал в бою со снежной стихией. Мы с Андреем гуляли по дорожкам парка. Снега в этом году за городом было столько, будто зима решила отыграться за все прошлые не добрые сезоны. Неподалёку от горок мы заметили снежный городок и, не сговариваясь, направились туда. Подойдя ближе, поняли, что это не просто снежная крепость, а целый город с башнями, стенами и узкими улочками. Настоящий мини-мегаполис, только без пробок и коммунальных платежей. Малышня носилась внутри, как по лабиринту, весело хихикая и исчезая за очередным сугробом. Моё сердце замирало от восхищения. Я даже не заметил, как взял Андрея под руку и прижался к нему головой, словно так и должно быть. Слишком уютно было вокруг, чтобы держать дистанцию. Мимо нас прошла пожилая пара, и дедуля, скользнув по нам взглядом, произнёс, явно для своей спутницы: — Вот, дорогая, посмотри… Ты говорила, что нынешняя молодёжь не стоит своих родителей. А вот тебе живой пример… Отец и сын стоят в обнимку и смотрят, как резвятся маленькие дети. Хорошо же, правда? — Да, ты прав… — вздохнула бабушка. — Хорошие семьи ещё есть… Андрей, услышав это, попытался выпрямиться и отстраниться от меня с видом человека, которого только что поймали на чём-то подозрительно милом. Но я лишь сильнее прижался к нему и, не раздумывая, поцеловал его в щёку — прямо на глазах у изумлённых прохожих. Пусть думают что хотят. Нам было хорошо.