я не умею улыбаться

Они никогда не могли назвать их связь чем-то определённым. Дни быстротечно утекали ещё до того, как ты мог зацепиться за них ладонью. Одинаковые сигареты, что оба курили с подросткового возраста, ассоциировались лишь друг с другом, словно эти папиросы созданы лишь для них. Данила всегда был тихим, готовым выслушать. А вот Руслан.. он был ураганом в жизни рыжеволосого, что вихрем врывался в неё в любой момент. Оба знали, что они давно не просто друзья. Только вот слово отношения резало слух, да и не достаточно сильными были парни, что бы признаться в чувствах хотя бы самим себе, не то что друг другу. Тушенцов всегда тянулся к Кашину, словно цветок, который тянется к тёплому и нежному солнцу, а второй всегда разрешал, принимал. Иногда Даня замечал, что держит шатена за перебинтованные запястья чуть дольше, чем положено. А Руслан ловил себя на мысли, что идёт к рыжеволосому не потому что «некуда», а потому что хочется. У них никогда не было «я» и «ты», было лишь «мы». Никто этого не обсуждал, это не было принято во время душевного разговора, нет. Так повелось само собой. Проблемы стали появляться не сразу. Всё нарастало постепенно, словно снежный ком, который с каждым слоем становиться всё больше и тяжелее. Руслан тонул в собственных проблемах, что постепенно завлекали его в пучину своих объятий, создавая иллюзию безопасного кокона. Он цеплялся за рыжеволосого, словно тот был его маяком, лучом света в беспроглядной тьме, в которую шатен погряз с головой. Данила чувствовал, как чужая боль постепенно становится его священным Граалем - ношей, за которую он ответственен без права на ошибку. Тушенцов часто прибегал в дом Кашина, в отчаянной надежде скрыться от ненавистных мыслей, что съедали его целиком и полностью. И рыжеволосый всегда позволял. -Ты опять пропадаешь,-тихо сказал Данила, когда шатен в очередной раз пришёл к нему. Они не проводили время как друзья. Не играли в игры, не смотрели фильмы, а просто сидели в давящей, но такой приятной, тишине, перекидываясь дежурными фразами и раскуривая пачку сигарет на двоих. -Я же рядом,-ответил Руслан, поднося сигарету к губам. -Вот именно,-вздохнул рыжеволосый, потирая глаз тыльной стороной ладони,-ты рядом, а я устал ждать, когда ты будешь здесь по-настоящему. Эти слова ударили под дых, заставив открыть рот в немом вопросе. В ушах неприятно зашумело, а пальцы на руках стали слегка дрожать. Он хотел возразить, ухватиться за руку рыжеволосого. Но выходили лишь смазанные движения, будто он лишился физической оболочки, будто перестал успевать за собственной жизнью. -Я не хочу быть твоей единственной причиной держаться,-сказал Кашин, глядя в карие глаза напротив. В глаза, где когда-то во всю плясал озорной огонёк, благодаря которому в них сияли искры. Искры счастья.-И не хочу остаться с чувством вины, когда ты окончательно исчезнешь.. -Но я.. я не исчезаю..-тихо, едва слышно, молвил Тушенцов. Только вот проблема была в том, что он сам не мог быть уверенным в правоте своих слов. Данила поднялся со стула, делая медленный шаг к Руслану, который смотрел на первого с нескрываемым страхом. -Береги себя,-сказал Данила, невесомо коснувшись копны волос шатена. Самое страшное, что можно было услышать - спокойное «береги себя». Руслан медленно кивнул, пытаясь подавить всплеск эмоций, что были готовы прорваться обжигающими лучами. Шатен пошёл к двери и покинул квартиру, которая казалась единственным спасением. Он чувствовал, как ночь постепенно завлекает его в свои оковы, оставляя холодные и липкие следы, от которых было невозможно отмыться. Боль - злейший враг человека, но что делать, если в её обители куда спокойнее? Руслан стал замечать, что она - единственное, что даёт ощущение собственной оболочки, возвращает в реальность, позволяя понять, что он всё ещё может чувствовать что-то. Глухая боль, что оставляет бардовые следы, которые он прятал под длинными рукавами и маской безразличия. После этого он всегда возвращался к одному: стыд. Глядя на собственные руки, на которых не было живого места, шатен чувствовал отвращение и вину. Каждый раз он обещал себе, что больше не будет, что это был последний раз. Только вот эти обещания растворялись так же быстро, как и сигаретный дым во мраке беспроглядной ночи. Мысли путались, тело казалось чужим, будто оно утратило своего носителя. Одиночество липло к коже, покрывая её вязкими сетями безумия. Чувство времени затерялось в одиноком лабиринте пустоты. Иногда Руслану казалось, что для него мир остановился, вытесняя его из жизни. После той встречи они исчезли из жизней друг друга окончательно, оставляя лишь пульсирующие раны в сознании каждого. Руслан больше не врывался в квартиру Данилы, не оставлял после себя запах родных сигарет. Он будто выполнил его просьбу - беречь себя. Только воспринял её по своему, приняв решение исчезнуть, не быть тяжёлым грузом. Тушенцов пытался не цепляться. Не делать Кашина своим маяком, который давал надежду на спасение в шторме собственной слабости. Но мир без него утратил всякий цвет и смысл, став монохромным и холодным, как айсберг посреди океана. Время от времени шатен выбирался на крышу многоэтажного здания, в котором жил. Нет, не за чем-то конкретным. Там он искал минутное забытьё, которое позволяло отпустить мысли в поток сильного ветра, что развивал шатенистые волосы. Так же, как делал он. Данила ощущал, что теряет не близкого человека, а возможность спасти его. Он больше не держал его за перебинтованные запястья, не перебирал тёмные волосы, не был тем, кто может помочь. Всё это ощущалось как предательство, которое ранило колючими шипами. Тишина между ними стала другой. Не той, которая даёт время на подумать, а прощальной. Именно тогда мысли о крыше перестали быть просто мыслями. В эту ночь всё было слишком спокойно, будто он попал в руки кукольнику, который постепенно меняет сценарий постановки. Руслан сидел на краю крыши свесив ноги, а рука сама по себе гладила рыжее чудо, что возникло из ниоткуда. Кот ластился к холодной руке, тыкался лбом в ладонь, будто не понимал, где находиться. Будто в крыше нет ничего страшного, будто она нужна лишь для того, что бы сидеть на ней. -Странно, что именно ты здесь,-тихо сказал шатен, почесав кота за ухом, от чего тот замурчал ещё громче.-Не запоминай меня, ладно?-вздохнул парень и слабо улыбнулся. Внутри больше не было чувства одиночества, была лишь пустота. Знаете, такое бывает после долгой истерики, когда слёзы уже иссякли, а сил ни на что нет. Мысли больше не давили на черепную коробку. Они отступили, оставив его в тишине и спокойствии. Наконец-то. Кот вдруг насторожился, перестал мурчать, будто что-то заподозрил, встрепенул ушами и покосился на дверь. Руслан взял его на руки, прижал к груди и зарылся носом в рыжую шёрстку, которая согревала не только снаружи, но и внутри. На мгновение ему показалось, что если посидеть так ещё несколько секунд - он передумает. Тушенцов бережно поставил кота на крышу, погладив его в последний раз вдоль всего туловища. -Иди,-почти беззвучно сказал шатен, встав на бордюр. В тот же момент Данила сидел в тёмной комнате, что освещалась лишь светом луны из окна. Пальцы набирали сообщения, а после стирали, в попытке подобрать подходящие слова. В конце концов сообщение было отправлено.       «Я не хочу терять тебя, Руслан. Приходи, поговорим?» Жаль, что это сообщение так и останется не прочитанным. Ведь люди не птицы, они не умеют летать. Последним было не сожаление. Последним было облегчение. Руслан сделал шаг вперёд, будто перестал держаться. Он позволил одиночеству затянуть его в пучину своих объятий, растворившись в них до конца.