Бойня

Снова блядское утро. Не то чтобы я особо спал ночью. Я не спал уже как пару дней. Не помогало ни пиво, ни бубнеж телевизора, ни даже женщина, плавно посапывающая ночью рядом. Наверное, она даже раздражала. Я пустил сегодня кого-то? ... Да. Какого-то идиота, который говорил что-то про сны. Хах, иронично. Я уже привычным движением закинул ружьё на плечо. Оно осталось у меня еще от деда. Он немцев им стрелял, а я — гостей. Повидало же это оружие. А стреляет как новое... Я вышел из комнаты. Заглянул в гостиную. Там сидели Есенин (на самом деле я не знал его фамилию, но его внутренний мир, да и внешность напоминали мне поэта) и странный парень, который снова бубнил что-то про убийства. Это пугало не только меня, но и других жильцов, но я проверил его, и он не был гостем... Наверное. Чёрт их разберёт. Я не хотел бы, чтоб он был гостем... Он был странным, но... Милым, что ли? Ещё там должен быть странный парень в куртке, но, кажется, он снова в кладовой. Не важно. Нового жильца тут не было. Я вышел из комнаты и зашёл в соседнюю. Там сидели сектанты, что-то шепча самим себе. На кресле, как царь, сидел этот парень. Я подумал, что буду называть его Бессонница, если он, конечно, выживет. — Мне нужно тебя проверить. — А? Ладно... — Зубы. Он засунул два пальца в рот, отодвигая губы и показывая белоснежные зубы. — Я всегда считал, что нужно следить за зубами... Кто же знал, что мир сойд... Я не дал ему договорить. Выстрелил ему в череп. А какой смысл слушать гостя? Сектанты вздрогнули. Один из них всхлипнул и спрятал глаза, второй приобнял плечи того, начав успокаивать фразами о том, что смерть сама решила его забрать, а третий начал громче и усерднее молиться на неизвестном языке. По креслу растеклась лужа крови. Пара капель брызнули и мне на лицо. Я утер их руковом своего свитера. — Что... Что произошло? — За моей спиной стояли парень в бандане и Есенин. Последний туго молчал. — Он был гостем. — Холодно выдавил я. — Ты уверен? — На этот раз спросил Есенин. — Сомневаешься в моих решениях? Дверь всегда открыта, иди и не еби мозги. — Этой ночью никто не умер. Если ты выжил из ума, на улице действительно безопаснее. — «Сергей» сделал шаг в мою сторону. — Сколько признаков ты проверил? — А тебя это ебать не должно. — Должно. — Я тут живу. Мне как-то не всралось, что ты можешь так же застрелить меня. — Подходит ближе. — застрелю и без признаков гостя. — Застрели, докажи, что ты совсем из ума выжил. Есенин сделал ещё пару уверенных шагов. А потом прогремел выстрел, и длинный парень упал на спину. В его груди была кровавая дырка. — ПОКА ВЫ ЖИВЕТЕ У МЕНЯ, ВЫ БУДЕТЕ МЕНЯ СЛУШАТЬ. ЕСЛИ КТО-ТО ПРОТИВ, МОЖЕТ СРАЗУ ЛЕЧЬ С НИМ. Сектант, который до этого просто скрывал глаза, кажется, заплакал. Тот, что успокаивал его, кивнул мне, будто говоря: «Мы будем слушаться». Я киваю в ответ, будто говорю, что не убью их. Какая глупая ложь. Я отвёл взгляд от них. Он упал на парня в фиолетовом. Тот вжался в стену. По его щекам текли слёзы. Плакал он беззвучно, будто не хотел, чтобы его заметили. Мои губы пробила усмешка. Она больше походила на оскал дикого животного перед своей жертвой. — Ты же хотел увидеть, как я убиваю. — Нет! Уже не хотел! Он... Он же... Он... — Как он хочешь? — Я проговорил на столько холодным голосом, что от него застывала не душа, а холодели ноги. — Нет! — Он зашёлся рыданиями. Я сделал к нему несколько шагов. Положил руку ему на плечо. Пальцы прошлись по его шее. Он дрожал. Как... Как жалко... И даже немного мило. Рука поднялась ещё выше, поглаживая его щеку. Даже чуть сжала её, как делают бабушки маленьким детям, стирая слёзы. — Успокойся. Я не убью тебя сегодня. Идём. Я держал его за плечи, пока вёл к кладовой. Шаги в коридоре раздавались эхом или просто так казалось из-за тишины. У самого входа в кладовую я остановился, стянул с своего плеча ружьё и протянул парню. — Что?.. Н-нет... Я не могу... — Бери. Ты же хочешь научиться убивать. Он повиновался. Я открыл дверь кладовой. Да, я был прав. Женя (куртка) был там с иностранцем. Кажется, мы застали их на чём-то личном. Евгений трогал пальцами губы иностранца. — Не хочу вас прерывать... Но ты хотел что-то мне показать. — Ох... Прямо сейчас?... — Показывай. Мерзнущий встал. — Обещай, что дашь мне просто уйти... Я не причинил никому вр... — ПОКАЗЫВАЙ УЖЕ. Женя замялся. Помял край своего свитера, потом закатил его. В животе красовалась огромная черная дырка. О таком признаке гостя в телевизоре ничего не говорили, но разве это не очевидно? Выстрел был прежде, чем я что-то сказал. Парень в бандане сделал спуск. Боже, я не подумал, что кто-то может не уметь стрелять НАСТОЛЬКО. Он пустил драгоценную пулю в пол. Я резко отобрал ружьё, направил его на Женю. Точнее, хотел наставить на Женю, но его собой уже закрыл иностранец. — jy [jhjibq! yt cnhtkzq! — он гость! — jgecnb he;mt! — Думаешь, я вас обоих не пристрелю?! Отойди! Ты человек! Я знаю! Иностранец на этот раз просто отрицательно помотал головой. А уже скоро получил пулю в лоб. А за ним ее же получил Женя. Воздух снова пропах железом... К чему метафоры? Он пропах кровью. Парень в бандане снова начал всхлипывать. Он уже начал надоедать. Я ушел, на этот раз не думая брать с собой его, однако парень поплелся за мной молча. Остановился я на кухне, доставая энергетик из холодильника. — Пить энергетики под вечер вредно, дядь. На кухне был детский сад «Ромашка». Рядом с холодильником, обняв колени, спала дочка соседа, что-то бурча себе под нос. На столе же сидела девочка-подросток, которую хотелось сдать ее маме. Но ее маму я не знал. — Мне нужно тебя проверить. — Дядь, ты ж проверял уже... Ну лан, проверяй. — Руки покажи. Она протянула руки с разноцветным маникюром. На ее руках были еле заметные покраснения. Я достал ружьё. — Дядь, ну ты че?! Нормальные они, я просто чешу их часто... Я не слушал. Пум! Выстрел. Еще один труп. Какой за сегодня? 5? 4? Плач. Дочь соседа проснулась и видела всё. — Вы... Вы... Вы... Вы убийца! Ааааааа! Я хочу к папе! Вы плохой!... — Заткнись. — Перестань! Она же ребенок! Парень в бандане в 3 шага прошел к ребенку. Присел перед ней на корточки. — Малыш... Дядя просто нас защищает. — Он, кажется, успел успокоить себя, хоть лицо еще было красным и опухшим. — Но... Но он у...у... убил ее! — Разразилась малышка новой порцией рыданий. — Мне не нравятся такие игрыыыыы! — Просто эта девочка была гостем... Если бы не дядя, она бы убила кого-то... Парень обнял ребенка. Та прижалась к нему, вцепившись чуть пухлыми пальцами в его спину. — Хочу... Хочу к папе... — Малышка... Ты же спала, да?.. Идем, у меня хотя бы диван есть, там и поспишь... — И... И вы будете со мной? — Да... — Да ты ебаная мать тереза, - с сарказмом подметил я. — Не матерись при ребенке. — Не МаТеРиСь ПрИ рЕбЕнКе, - передразнил я, поставив руки с растопыренными пальцами к ушам. —... — Я был уверен, что он прошептал сам себе «идиот», но не мог это доказать. Подняв девочку на руки, он ушел из кухни. Я достал из холодильника пиво и Последовал его примеру. Женщина на моей кровати уже спала. Я уж подумал разбудить ее и проверить, но самого тоже сморила усталость. Я просто лег на кровать и упал в мягкие объятия Морфея. Следующее утро началось как обычно. Вчера я, конечно, забылся легким сном всего на пару часов, но, кажется, это сделало только хуже. Теперь я был только более сонным. Я поднялся с кровати. Снова накинул на себя ружье Женщина на кровати уже не спала, но желание ее проверять почему-то отпало. Я вышел в коридор. В доме воняло кровью, хотелось блевать. Я сделал несколько шагов и зашел в одну из комнат. 2 сектантов спали, слегка обнимая друг друга. Третий сидел, смотря на потолок. — Мне нужно тебя проверить. — Разве мы не... — Мне нужно тебя проверить БЛЯТЬ. — Ладно. — Дай я фото сделаю. — Как пожелаешь. Я достал фотоаппарат. Парень сел ровно. Щелк. Фото вышло размытым. Он не двигался... Что, у меня дрожат руки? Или это и есть аура?.. Я достал ружьё. — Стреляй. Я жил ради этого. Я наконец встречусь с самой смертью. Я и выстрелил. Двое других вздрогнули. Тот, что был ближе, чуть ли не залез на того, что был дальше, но они сохраняли молчание. — Мне нужно проверить тебя. — Обратился я ко второму, даже не думая опускать ружье. мне говорили, что гости не ходят группами... но этот урод же не мог быть один из компании. — Хорошо. — Руки. Он показал руки. Они были почти идеальны, почти. Но у него были содраны заусенцы. Я снова выстрелил. — Мне нужно тебя проверить, — сказал я третьему скорее для приличия, я знал, что выстрелю. — Нет! Прошу! Я... Я человек! Выстрел! Дышать этим не хотелось. Воздух был пропитан смертью. Смертью, что я принес?.. Может, я и есть гость?.. Бред! Я шел на кухню за пивом. По пути решился заглянуть в зал. Парень в бандане явно нашел общий язык с ребенком. Сейчас они играли с Тотошкой. Парень изображал, что Тотошка сам говорит, а девочка тихо хихикала и иногда бегала по комнате, что-то показывая. Действительно мило. Я усмехнулся, опираясь о косяк. — Эй, мать тереза. Дашь мне ее осмотреть? Парень покосился на меня как-то недобро. Потом выдавил будто писклявым голосом: — Элли! Меня зовут духи! Ты пока что ищи сапожки и не отвлекай меня! -—Хорошо! — рассмеялась девочка, отбегая куда-то к шкафу. "Мать тереза" встал с дивана и быстрыми шагами подошел ко мне. — Не трогай ее. - Почему это? — Ты не видишь? Она ребенок. — гости и детьми бывают,ты разве не слышал воспитательницу? — она говорила что детей считали гостями. К тому же я спал с ней рядом. Если бы она была гостем, мы бы не разговаривали сейчас. — Просто такого, как ты, убивать не хочется. Я-то знаю... — Перестань! Просто... Ничего не делай с ней! — А то что? — Я... Я... — Головка от хуя, вот и все. — Просто не трогай ее. — Ладно. Ладно. Тебе пиво принести? — Нет. Я с ребенком. Он вздохнул и ушел обратно в зал. Я пошел дальше на кухню. Последнее, что я услышал, были слова девочки: — А вы правда принесете и прочитаете мне эту книгу? Папа мне почти не читал, обычно просто мультики включал... ... ... ... Ночь была обычной. Обычной, за исключением 1-го: в прошлые ночи меня не держали на мушке. — Успокойся. — Успокойся?... Да ты всех убил... И гостей, и людей, а когда на тебя ружье направляют, успокойся? может еще скажешь что насилие не выход? гуманист хренов. — Да, успокойся. Я хотел вас защ... — Эту чушь детям втирать будешь. А кто следующим бы был? Я? Та женщина в твоей спальне? Или Яна? Меня в очередной раз ткнули в спину дулом ружья(моего ружья! Бандана украл его, пока я сплю и, подталкивая к двери. Я отпер ее и вышел. Я уже 2 недели не выходил. Воздух там был свежее, чем в доме. Он пах жареным асфальтом и слегка горелой древесиной. Еще один толчок. Я не удержал равновесие. Упал лицом в грязь. Еле-как перевернулся на спину лишь чтоб увидеть его лицо. Он не был милосерден. Приставил к моему колену автомат. Выстрелил. — АЙ! ЗА ЧТО!? — чтоб ты не нашел другой дом. Сделал то же самое со вторым. — Скоро будет рассвет... Удачи стать яичницей. — С-стой! — мой голос хрипел от боли - Ты прям так меня оставишь?! — Да. —Я умру. — Да. — Страшной смертью. — Да. — И в этом будешь виноват ты! — Нет. — Он поднял ружье, протирая его ладонью. - В этом виноват только ты сам. Он захлопнул дверь дома. А улицу начинали озарять рассветные лучи...