Шалость... удалась?

Каждый год, начиная с ноября, в Уилтшире выпадал первый снег, и землю быстро покрывали огромные снежные сугробы. Чем стремительнее приближался конец декабря, тем больше в этой местности выпадало снега. Погода в Уилтшире, особенно в зимнее время года, словно следовала заложенной века назад традицией и никогда не менялась. Люди ворчали на метель, когда приходилось через день чистить дорожки. Но стоило начать приближаться Новому году, как они преображались, радуясь и ветрам, и сугробам. Не наносимый ни на магические, ни на маггловские карты Малфой-мэнор заносило снегом настолько, что во дворе можно было выстраивать лабиринты с замками, увенчанными ледяными башнями. Благодаря магии расторопных домовых эльфов, получавших достойное жалование, поместье не успевало завалить тоннами снега, чтобы к нему было невозможно пройти. Скорпиус любил зиму, но ещё больше он любил праздники. Особенно если это – Новый год. Тогда он получал множество подарков, о которых он мечтал, весь год стараясь быть хорошим и послушным мальчиком. – Новый год, Новый год, Новый год! Он идёт, он идёт, он идёт! – напевал себе под нос Скорпиус. Он слонялся по Малфой-мэнору, подпрыгивая через каждые десять шагов то на правой, то на левой, то на двух ногах. Вереницы нарисованных и размещённых на стенах поместья Малфоев провожали Скорпиуса внимательными взглядами. Они не издавали ни единого звука: Драко застращал портреты предков ещё до рождения сына, когда лёгким движением руки продемонстрировал им владение Адским пламенем. Предки намёк, а точнее, угрозу поняли и неприятностей не доставляли ни ему, ни его магглорождённой невесте Гермионе Грейнджер. Единственное и самое естественное желание семилетнего Скорпиуса Малфоя в канун Самого Главного Праздника – чтобы Новый год наступил как можно быстрее. Старинные часы в главном зале мэнора размеренно тикали, передвигая свои поблёскивающие серебром минутные и секундные стрелки, и игнорировали желание Скорпиуса. Маленький светловолосый вихрь пересёк зал и устремился на кухню, оставив позади колыхающиеся портьеры. Секундой позже среди залы возник домовик по имени Сол, облачённый в вельветовый брючный костюм. Он со вздохом расправил завернувшуюся не в ту сторону ткань и последовал за маленьким господином. Сол с рождения присматривал за Скорпиусом, обеспечивая его безопасность, но старался быть невидимым и ненавязчивым. В кухне раздавались голоса, которые яростно спорили. Высокий женский голос волшебницы прерывал писклявый голосок, принадлежащий домовухе. Скорпиус заглянул в замочную скважину и увидел маму и эльфийку Сильви, заведовавшую кухней. Он затаил дыхание, не решаясь войти, но не отрывался от замочной скважины. – Сильви, мне совершенно несложно испечь пирог самой. Это же обычная шарлотка, а не «Красный бархат». Гермиона, вот уже семь лет носившая фамилию Малфой, возвышалась над строгой домовухой. Сильви не пускала её ни к столу, ни к плите, то перемещая прочь от неё предметы кухонной утвари, а то и вовсе заставляя их испариться. Эльфийка и леди Малфой стояли друг напротив друга посреди огромной кухни, уперев руки в боки, а их взгляды метали молнии. Свободная эльфийка Сильви получала за свою работу пятьдесят пять галлеонов в месяц и гордилась тем, как управляет кухней Малфой-мэнора. Ушедшая во второй декрет замминистра Гермиона Малфой едва не выла от скуки. И даже чтение книг ей почти надоело. – Нет. Миссис Гермиона должна отдыхать, хорошо питаться и дышать свежим воздухом. А пирогом займётся Сильви! Гермиона Малфой всплеснула руками, готовясь спорить до победного. – Я выспалась, плотно поела и прошла десять тысяч шагов. А теперь я хочу приготовить шарлотку, иначе сойду с ума от безделья! – возмутилась Гермиона. Сильви смерила её скептическим взглядом, не убеждённая ни на кнат. Большой живот беременной леди Малфой не позволял маневрировать столь же легко, как это было на ранних сроках беременности. – Миссис Гермиона родит со дня на день. Кухня не годится для рождения Малфоя. Домовуха покачала головой, осуждая хозяйку мэнора. Сама мысль о том, что Гермиона начнёт рожать посреди царства кастрюль, котелков и сковородок внушала первобытный ужас. – Я почувствую схватки и успею переместиться. Доктор уверял, что вторые роды я перенесу лучше первых. Это подтвердили все его тесты. Гермиона Малфой продолжала настаивать на своём, но эльфийка, в красках представлявшая последствия ослиного упрямства хозяйки мэнора, оставалась непробиваемой. – Доктор также говорил, чтобы миссис Гермиона не нагружала себя накануне родов, – отрезала Сильви. – А вот подслушивать нехорошо, – нахмурилась Гермиона. Её взгляд скользнул к двери, и Скорпиус отпрянул в страхе. Неужели папа был прав, когда говорил, что у мамы глаза на затылке? Жуть… – Молодому мистеру не следует скрываться от матушки, – прошептал возле уха Сол, и Скорпиус вздрогнул от неожиданности. – Почему бы вам не войти? Скорпиус сделал страшные глаза, умоляя эльфа его не выдавать. – Сильви, а давай сделаем её вместе? Пожалуйста? – Гермиона состроила умильное выражение лица, которое иногда действовало на Сильви. Эльфийка закатила глаза, но кивнула, устав от спора. – При условии, что миссис Гермиона во всём будет слушаться Сильви. – Да, хорошо, – выпалила леди Малфой. Сильви усмехнулась и пригрозила ей крошечным пальцем. Что происходило дальше, Скорпиус уже не застал: Сол увёл его подальше от кухни. В детской стояла маленькая пихта, которую украшали золотые шишки, горящие свечи и мишура. Под пушистыми ветками отсутствовали коробки с подарками, и Скорпиус топнул ножкой от досады. Он так ждал Новый год, а минуты ползли как увязшие в меду мухи. И друзья в этом году на празднике не появятся: тётя Пэнси и дядя Гарри увезли его друга Альбуса на Карибы, а Джакомо с тётей Джинни и дядей Блейзом отметит праздник на вилле в Италии. Как же скучно без друзей. Конечно, мама скоро родит ему братика или сестричку, но это всё равно не то. Потому что, когда он или она достаточно подрастёт, чтобы можно было вместе играть, Скорпиус уже уедет учиться в Хогвартс. Не зная, чем себя занять, младший Малфой перебирал свои игрушки и книги. И вдруг он схватил с полки любимый будильник в форме совёнка. Совёнок подмигнул ему, и в голове самого младшего Малфоя зажглась озорная искорка. Недолго думая и словно повинуясь неясному импульсу, Скорпиус выставил перед собой руки и закричал: – Хочу Новый год. Сейчас! Из его растопыренных пальцев вырвались разноцветные искры и впитались в будильник. Механический совёнок насмешливо ухнул, захлопал крыльями, и минуты закрутились-завертелись. Время ускорилось и помчалось быстрее «Молнии». Вокруг Скорпиуса возникали и исчезали размытые фигуры людей и домовых эльфов, сливаясь в головокружительном подобии танца. Кто-то пытался докричаться до него, но слова доносились словно через толщу воды. Ещё никогда колядующие не передвигались на первой космической скорости. Стоило им подойти к одному дому и пропеть «ля», как они неслись к следующему. Хотя большинство из них пропело свои гимны двадцать пятого декабря, нашлись и те, кто пели в канун Нового года. Минуя Малфой-мэнор, они умчались куда-то в приближающиеся сумерки. А стрелки механического будильника-совёнка не прекращали быстро-быстро вращаться. Скорпиус не знал, что во всём магическом Уилтшире время взбесилось и сошло с ума. Что Гермиона и Драко пытаются пробиться в комнату сына, чтобы остановить творящееся безумие. И только резкий грохот и двойное отчаянное и громогласное заклинание «Иммобилюс» каким-то чудом заставило время застыть на короткий миг. – Скорп, милый, что ты сделал? – дрожащим голосом спросила Гермиона, придерживая свой живот. Драко обнимал её за плечи, встревоженно ожидая ответа сына. – Я… Я захотел, чтобы Новый год пришёл поскорее, и мой будильник… Там стрелочки завертелись. Всё случилось так быстро! Гермиона и Драко переглянулись. Это был не первый магический выброс Скорпиуса, но определённо самый мощный. Если, конечно, не вмешались шалунишки фэйри. С ними ничего нельзя было угадать наперёд. – Ох, – леди Малфой обмякла в руках лорда Малфоя, из-за волнения почувствовав ложные схватки. По крайней мере, она надеялась на то, что они ложные. – Драко, сделай что-нибудь! Ты сумеешь вернуть всё, как было? Драко Малфой поднял волшебную палочку и просканировал будильник сына. Он уловил след от магического выброса Скорпиуса, но отметил и иную, чужеродную магию. Из будильника раздался тихий смешок, и перед семейством Малфой материализовалась крохотная и озорная фэйри. Усевшись на голову механического совёнка, она расправила свои прозрачные блестящие крылышки и выглядела такой невинной, будто и не устроила своей выходкой кавардак. – Привет, – хихикнула фэйри, дёрнув крылышками, с которых посыпалась пыльца. – Привет, – с опаской поздоровался с ней Драко. Он аккуратно подбирал слова, зная, что любое неосторожное слова способно не на шутку раззадорить и даже рассердить фэйри. Обычно волшебный народец игнорировал мэнор, но в этом году сделал исключение. – Хочешь, чтобы я отменила желание твоего сына? – хитро блеснули зелёные, как болотные огоньки, глаза фэйри. – Он так сильно ждал праздника, как же так. Волшебное существо постучало пальчиком по подбородку, будто задумавшись. – Если вас это не затруднит, – Драко приложил руку к груди и сделал учтивый поклон, как его когда-то обучили мастера этикета. – Хм… Фэйри посмотрела на Гермиону, и та молитвенно сложила перед собой руки, прося о снисхождении. – Пожалуйста, – прошептал Скорпиус, покраснев от смущения. – И простите, что я вас побеспокоил. – Так и быть, – вздохнула фэйри. – Но я хочу что-нибудь в подарок за услугу. – И что же вы хотите? – ровным голосом спросил Драко. – Я хочу этот будильник, – фэйри постучала пальчиками по гладкой голове совёнка. Скорпиус закусил губу, стараясь не расплакаться. Ему нравился его будильник, и как же жаль было его лишиться. Но ничего не поделаешь. Раз он заварил эту кашу, ему и приходится её расхлёбывать. – Возьмите, пожалуйста, – вежливо сказал Скорпиус. Драко почувствовал гордость за сына. И хоть его шалость вышла для всех боком, Скорпиус понёс за неё ответственность. Всё вернулось на круги своя. Скорпиус вновь стоял посреди комнаты, но теперь на полке не стоял его любимый будильник. За дверью послышались голоса родителей, и он выбежал из комнаты им навстречу. Объятия, которые его окружили, заставляли сердце приплясывать от счастья. В середине новогоднего стола, накрытого в малой гостиной, гордо стояла шарлотка, которую Гермиона выпекла на пару с Сильви. И когда стрелки часов пробили полночь, наступил долгожданный Новый год. Но на этот раз его никто не торопил.