Давно не было солнечных дней

— Мистер снова валяется, как ссаная тряпка, без дела в углу? Жози не так воспитывала мистера. Сам ад выковал эту эльфийку, прислав на землю исключительно ради того, чтобы мучить его. — Ммм… — звуки прорывались сквозь пересохшее горло. — И чего мистер мычит? Чего мычит? Во сколько вернулся мистер? В час ночи, в два? Вонючий мистер даже до спальни не дошёл, так и заснул на полу коридора. Бедной Жози пришлось мистера перетаскивать на кровать. А Жози ведь уже не молода. Кристофер, не открывая глаз, постарался вспомнить, как пришёл к этой точке. Вчера они с Маат сидели на пляже и передавали друг другу бутылку вина, что не могло привести к таким последствиям, но больше никаких воспоминаний не было. Он порылся в памяти, выскребая зацепки. Мозг подкинул только длинные пальцы в белых перчатках. Но сжимались они не на стеклянном горлышке. Его дёрнуло. Картинки в голове мелькали разные, но среди них никогда не было скрытых плотной тканью рук. О, Салазар. Что они делали. Материал на вид казался мягким, но на деле царапал, раздражал нежную кожу. Пальцы прошлись вверх. Вниз. Сомкнулись плотнее и… В паху потянуло. Член упёрся в жёсткие швы брюк, которые он так и не стянул перед сном. Кристофер хотел было потянуться, расстегнуть пуговицы и освободить его, вторя фантазии, провести от основания к головке и обратно. Надавить сильнее, имитируя трение кожи о ткань. — Ни за что! — писклявый голос прорвался через наваждение. — Мистер не будет делать этого при Жози! Какой кошмар! Какой ужас! Никакой совести у мистера! Кристофер застонал: — Жози, — ему всё же удалось выдавить из себя несколько слов, — прошу, выйди! Ты меня смущаешь! — Смущать мистера! Делать Жози больше нечего! — голос удалялся, но всё ещё был достаточно громким. — Мистер спит до обеда, потом думает невесть о чём! А Жози виновата! Вечно Жози виновата! Через пятнадцать минут он сидел за столом, ковыряя вилкой яичницу. Конечно же, с помидорами. Красные ошмётки плавали в масле, отбивая и без того скудный аппетит. Кристофер жевал белок и размышлял о том, что пора возвращаться к тренировкам, пока тело окончательно не обрюзгло от сидения в машине и за игральными столами. Под тренировками он подразумевал интенсивное кардио в горизонтальной плоскости. На красивой женщине, под ней или сзади — детали роли не играли. Следовало связаться с кем-то из постоянных подружек. Наверняка кто-то из них остался на зиму в Лиссабоне. Дребезжащий звонок телефона прервал его размышления о Марии и Донне — девушках-близняшках, с которыми он провёл несколько поистине волшебных вечеров. Кристофер бросил вилку в томатную жижу и подошёл к аппарату на стене. — Алло. Фоск слушает. — Здравствуй, Кристофер. Это Хэйзел. — Хэйзел, здравствуй. Что заставило тебя позвонить мне в такой час? Он привалился к стене, наматывая колечки шнура на палец. — Какой час? Уже полдень, Кристофер. — А, да? — его жизнь была уже достаточно дерьмовой, чтобы впускать в неё ранние подъёмы. — Ну что ж, после вчерашнего было необходимо выспаться. Кристофер надеялся, что она сможет заполнить блёклые пробелы в его памяти. — О чём ты? Мы выпили бутылку вина и разошлись к десяти, детское время, Фоск. Хотя… ты вроде как собирался зайти в бар, чтобы перекинуться парой слов с каким-то знакомым. Или… знакомой. Да-да, что-то такое он припоминал. Маат поднялась к себе в номер, а он остался стоять у главной лестницы, не зная, куда себя деть. Играть не хотелось, спать тоже, оставалось только пить. Кажется, в баре и правда была одна из его «подружек» — София или Паола. Но она наотрез отказалась с ним пить, потому что прошлой осенью он ей так и не перезвонил. По его мнению, уровень драматизма девушки зашкаливал, но это не помешало ему насладиться выпивкой в одиночестве. — Вспомнил? Он только сейчас осознал, что всё ещё находился на линии. — А, да. Я ничего и не забывал. Так зачем ты звонишь? Тяжёлый вздох послышался на той стороне провода. — Я забрала документы, нужно встретиться, чтобы обсудить дальнейшие действия. Кристофер посмотрел в окно. Небо извергалось на землю плотными струями ледяной воды. Ливень скрывал улицу, не позволяя видеть дальше подъездной дорожки. Стояла такая темень, что он всерьёз заподозрил тайный сговор: Маат и Жози объединились, подняли его в шесть утра и заставили функционировать. Но Кристофер знал, что это не так, ведь для такого коварного плана сообщники его эльфийке не требовались. — Без проблем. Записывай адрес — улица Святого… — Стоп, почему это я должна ехать к тебе? Он ещё раз взглянул в окно. Нет, ни за что. Он ненавидел звук капель, барабанящих по натяжной крыше его кабриолета. — А почему я должен ехать к тебе? Кажется, Хэйзел потеряла дар речи от его наглости, но Кристофер не записывался в ряды рыцарей и не подписывал джентльменский кодекс. — Так что? — спросил он, ожидая ответа. — Там дождь, Фоск, ты действительно хочешь, чтобы я промокла до нитки? — Да ладно тебе. Машину у отеля тебе подадут под козырьком, а до моего крыльца придётся пройти всего лишь шагов десять. Не так уж и много. — То же могу сказать и тебе. — Мне казалось, что женщинам нравится дождь. Наводит на романтические мысли, будоражит своими тайнами. Она цокнула в трубку: — Никогда не слышала более сексистского бреда, Фоск. Я к тебе не поеду. У меня есть правило — я никогда не навещаю дома мужчин, которым не доверяю. Палец с накрученным на него в несколько слоёв проводом начал опухать, разговор пора было заканчивать. — А у меня есть правило — игнорировать просьбы выйти из дома в такой ливень, Маат. — Тогда я всё сделаю одна, но Феррейре объясняться будешь сам. Капризная часть его личности — та самая, что страдала грандиозностью, — шкрябала и скулила в клетке из его рёбер, прося выпустить погулять хотя бы на несколько минут. — Посередине. — Что? — Встретимся посередине, — повторил он. — У пляжа Кашкайша есть рыбный ресторанчик, называется «Альбатрос», буду там через полчаса. — Но… Это не имеет смысла, тогда мы промокнем оба. Кристофер усмехнулся: — Зато честно.

***

Через сорок пять минут машина Кристофера всё ещё крутилась среди узких улиц центра Кашкайша. Свободных парковочных мест не было. Солнце, столь неожиданно сменившее водяные небесные потоки, насмешкой било лучами в глаза. Конечно же, Кристофер не взял с собой очки. Спустя столько лет жизни здесь он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что погода могла измениться щелчком пальцев, принося с собой то ураганы, поднимающие за собой глыбы волн, то слепящую жару даже в середине декабря. Когда он смог найти место и припарковаться, опоздание уже выходило за рамки приемлемого. Поэтому Кристофер не удивился, когда ещё через пятнадцать минут зашёл в ресторан и увидел сомкнутые в недовольную линию губы своего «партнёра» по бизнесу. — Маат. — Он кивнул и отодвинул стул напротив. — Ты опоздал. — Её ноздри расширялись при каждом выдохе так, словно она всерьёз собиралась испепелить его за украденное время, но тон оставался спокойным. — Разве? — Мы должны были встретиться полчаса назад. — Ты уже что-то заказала? — Кристофер мечтал как можно скорее положить в рот тающий кусок сибаса с углей или креветки в чесночном масле. Желательно с горячим хлебом. Это помогло бы перебить вкус тошнотворных томатов, который никак не хотел его покидать. — Да, я выбрала суп и овощи на гриле. Он скривился. — Ты же в курсе, что это рыбный ресторан? Маат откинулась на спинку стула и подставила лицо солнечным лучам. Столик находился на террасе почти у самого океана, отчего гул волн создавал плотный фоновый шум. — И что? Я не могу заказать то, что мне хочется? Я вегетарианка, Фоск. Не представляя, как, где и зачем он может воспользоваться этой информацией, Кристофер пожал плечами: — Удачи тебе с этим… здесь. Португальцы и дня не протянут без рыбы или мяса, поэтому про вегетарианское меню не советую даже заикаться. — Разберусь и без твоих советов. Давай лучше обсудим дела. Из своей безразмерной сумки она выудила сначала ручку и блокнот, а потом пухлую папку с документами и положила всё на край стола. — Бумаги, подтверждающие, что некая Аманда Новак, гражданка США, окончила школу в штате Вашингтон. Здесь же её номер социального страхования, медицинские документы и прочие мелочи. — Угу. — Кристофер пытался поймать взгляд официанта, но тот упрямо шнырял между столиками, не поднимая глаз. — И? — Теперь нам нужно внедрить всё это в португальскую службу по делам иностранцев и начать процесс получения для неё вида на жительство. И сделать это быстро. Есть идеи? Он, потерпев поражение в битве за внимание персонала, откинулся на спинку стула и открыл меню. Выбор стоял остро: рыба или креветки? Или и то, и другое? — Мне нужно сделать то же самое для Новаков-старших. Все их документы готовы, но в базе пока не отображаются. Нужно попасть в главный офис службы по делам иностранцев, если коротко — СЕФ, и вбить данные в систему вручную. Маат нахмурилась. Рука в чёрной кожаной перчатке потянулась к солнцезащитным очкам, которые она, в отличие от некоторых, не забыла надеть. Внимание Кристофера споткнулось об эту деталь. Он следил, как обтянутые кожей пальцы перехватывают дужку. Перчатка тихо скрипнула. В паху снова стало тяжело и тесно. Ему потребовалось физическое усилие, чтобы заставить себя смотреть в её недовольные глаза. — Почему мы не можем просто… — она понизила голос до едва различимого шёпота, — подкупить кого-нибудь из работников? Подыгрывая, он наклонился ближе и как можно тише произнёс: — Наш столик прилично отдалён от других, а океан шумит так, что тебе совершенно не обязательно шептать. — Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты невыносим? Маат вскинула руку, и официант тут же поспешил к их столику. Это называлось магией женского притяжения, и, по тому, что успел считать Кристофер, владела она ей безупречно. — Вы готовы сделать заказ? — парень с блокнотом обратился к Маат. Кристофер зацепился за это. В первые годы после переезда местные всегда говорили с ним именно так — только на английском. Сколько бы он ни пытался практиковаться в новом для себя языке, они отказывались ему в этом помогать. Сейчас подобное случалось редко. Он был уверен, что платиновые волосы и бледная кожа по-прежнему выдавали чужака, но португальцы всё чаще обращались к нему на своём. Сложно было сказать, что именно в нём изменилось, но сам этот факт, зажигал крошечную точку где-то под рёбрами. Жалкая надежда на то, что однажды он назовёт это место домом. И не соврёт самому себе. Парень чиркнул ручкой, зафиксировав её заказ, и перевёл взгляд на него: — А вам что, сеньор? Кристофер ответил на португальском: — Camarões ao alho e um copo de vinho verde, por favor. (Креветки в чесночном масле и бокал молодого вина, пожалуйста) Парень кивнул и отошёл. — Так что, Фоск, тебе кто-нибудь уже говорил, что ты невыносим? — Маат не собиралась отступать ни на шаг. — В моём доме живёт одна персона, которая не устаёт об этом напоминать. Поза её резко переменилась, спина выпрямилась, а взгляд, до этого сверлящий в упор, сосредоточился на бело-синей клетке скатерти. — Не знала, что у тебя кто-то есть. — Не переживай, она никогда не вмешивается в мои дела, а значит, нашему сотрудничеству ничего не угрожает. Маат закатила глаза: — С чего бы мне переживать, а? Немного удивлена, что ты говоришь о своей девушке как об удобном приложении к собственной жизни. Кристофер улыбнулся. Он представил, что стало бы с его жизнью, заведи он девушку с характером Жози. Санитары забрали бы его в дурдом уже на второй день. И он даже не стал бы сопротивляться. — Поверь мне. Она какая угодно, но не удобная. И с чего ты взяла, что речь идёт о девушке? Я ни с кем не встречаюсь. Не мой стиль. Неожиданно тень перекрыла солнце. Хлопок крыльев над головой, запах мокрого пера и тухлой рыбы. Огромное серое чудовище, гораздо больше обычной чайки, тяжело рухнуло прямо на их стол. Когти с противным звуком проехались по ткани. Птица клацнула клювом, схватила бумажную пухлую папку за край и тут же рванула вверх. Мощные крылья ударили по воздуху, сбив стакан. Вода быстро растеклась по бело-синей клетке скатерти. Кристофер смотрел на пустое место. Руки так и остались лежать на подлокотниках. Гражданка США Аманда Новак вместе со своим школьным аттестатом и номером страховки прямо сейчас поднималась в воздух в грязном клюве пернатой твари. Маат вскочила, тут же хватая длинную чёрную юбку пальцами в кожаных перчатках: — Быстро. Побежали. Она рванула с террасы сквозь ряды столиков, и Кристофер сорвался следом. Вылетев на узкие улицы старого города, они на бегу задирали головы, чтобы выхватить в слепящем свете серый силуэт, планирующий над черепичными крышами. — Вон там! Смотри! — Кристофер указал на другую сторону переулка. — Кажется, она сейчас скинет папку на одну из крыш! — не останавливаясь, кричала она в ответ. Под ногами скользила кальсада. Маат неслась впереди. Её полусапожки на небольшом каблуке ни разу не провалились в расщелинку между камнями. Кристофер же гнал следом, хватая воздух открытым ртом. Утренние мысли о тренировках вернулись спазмом в груди. Дыхалка сдавала. Икры горели от скачков по неровной брусчатке, но он продолжал бежать, стараясь не упустить из виду ни бордовое пятно волос Маат, ни чёртову птицу над головой. Блять. Зарк ни за что не согласится переделывать эти документы. Если папка исчезнет, Феррейра не оставит от них мокрого места. Этот человек знал его тайну. Проиграть всё из-за вороха перьев и клюва? Кристофер сглотнул и заставил ноги двигаться быстрее. До нужной крыши оставалось совсем немного — только пересечь узкую автомобильную дорогу. Боковым зрением Кристофер выхватил движение. Резкий треск мотора. Чёрный скутер вылетел из-за поворота на полной скорости. Парень за рулём смотрел в другую сторону. Маат уже шагнула на проезжую часть. Кристофер выжал из горящих икр последний рывок. Пальцы сжались на её локте. Он резко дёрнул девушку на себя. Вес её тела обрушился на него. Скутер пронёсся мимо, обдав их вонью дешёвого бензина. Они стояли вплотную. Кристофер смотрел в её глаза. Зелёная радужка менялась. Прямо от зрачка к краям быстро полз тёмно-коричневый пигмент, растекаясь грязной кляксой и съедая первоначальный цвет. Он никогда прежде не видел ничего подобного. — Не нужно меня спасать. Маат дёрнулась, стараясь высвободиться, но мышцы его руки всё ещё удерживали большую часть её веса. Вся эта идеальная координация прямо сейчас зависела от его хватки. — Как скажешь. Он разжал пальцы. Она приземлилась задницей прямо на камни. Единственным вредным человеком в его окружении мог оставаться он сам. Кристофер ненавидел эти игры, капризы и вздёрнутые вверх носики. Если в очередной сценке его жизни предполагалась роль королевы драмы — Кристофер занимал её, даже не проходя кастинг. Девушка встала, потирая ушибленное место. — Ты ненормальный, Фоск. — Прежде чем отказываться от помощи, убедись, что твёрдо стоишь на ногах, Маат. — И что теперь? — Маат тяжело дышала, глядя в пустое небо. — Пернатая тварь улетела. Феррейра ни за что не поверит в эту историю. Кристофер молча указал на дом через дорогу. Типичное двухэтажное португальское строение, выкрашенное в белый цвет и зажатое с обеих сторон точно такими же постройками. — Думаю, чудовище выдохлось и скинуло папку на крышу. Они пересекли узкую улицу и остановились у входа. — Мы можем… — Маат быстро осмотрелась по сторонам. — Мы можем найти лестницу. Или дождаться темноты и достать документы с помощью заклинания. — Ни в коем случае. Кристофер подошёл вплотную к двери. — Аккуратно посмотри по сторонам, не привлекая внимания. Тут и там за стёклами маячат силуэты. Португальцы всю жизнь проводят на улице, а когда ноги перестают их держать, перебираются к окну и следят за всем подряд. На старых улицах ничего подобного не провернёшь. Обязательно кто-то заметит. Её ноздри снова дёрнулись. — И что ты предлагаешь? Стоять у двери и надеяться на чудо? Кристофер закатил глаза. Несколько минут рядом с ней утомили его настолько, что захотелось вернуться домой, задёрнуть шторы и завалиться спать. — Ты можешь успокоиться? На одну грёбаную минуту? Не обязательно всё контролировать, женщина. Он ухватился за тяжёлое чугунное кольцо и несколько раз стукнул им по деревянной двери. Вскоре заскрежетал замок, и на крыльцо вышел сгорбленный старичок в потёртом кардигане. — Добрый день, сеньор! Как ваши дела? Всё в порядке? — Кристофер заговорил на португальском, приветливо улыбаясь. Боковым зрением он уловил, как Маат скрестила руки на груди и привалилась спиной к стене соседнего дома, дистанцируясь. — Добрый день, сынок, — голос старика скрипел, но звучал бодро. — Чем могу помочь? — Я вам сейчас такую историю расскажу, только пообещайте, что поверите. Кристофер знал: больше всего на свете пожилые люди любят чужие рассказы. Он не ошибся. Выцветшие глаза мужчины блеснули интересом. — Ну-ну, ты сначала расскажи, а я уж решу, верить или нет. — Такое дело, мы с коллегой, — он кивнул в сторону Маат, — обедали в «Альбатросе», когда огромная чайка, настоящее пернатое чудовище, стащила папку с важными документами с нашего стола и унесла прямиком на вашу крышу! Старичок рассмеялся, обнажая неровные зубы. — Сеньор, я не шучу! Можете себе представить? Папка очень нужна нам, и теперь мы не знаем, как её достать. — Ох, — мужчина вытер пальцем скопившуюся в уголках глаз влагу. — Отличная история! Воровки чего только не утаскивают у глупых туристов, но ты-то! Вроде почти местный, а всё равно дал себя обдурить. — Это всё моя коллега! Она из Австралии, совсем не знает здешних правил. — Хмм, странно. В Австралии чайки не такие наглые? Кристоферу некогда было развивать орнитологическую дискуссию. — Не знаю, сеньор! Наверное, там они ещё не натренировались действовать так умело. Вы не могли бы подняться на крышу и посмотреть, нет ли там нашей папки? Мы будем очень благодарны. — Я? Господь с тобой. — Старик махнул сухой рукой. — Я на крышу не залезаю уже много лет, только внуки иногда помогают сделать там мелкий ремонт и убраться. Заходите, заходите. Он медленно попятился в полумрак коридора, приглашая их внутрь. — Сами и подниметесь. Кристофер оглянулся на Маат. Её взгляд бегал по тёмному проёму двери, оценивая риски. Вся её поза выдавала протест против импровизации. — Хэйзел? — позвал он тихо. — Если хочешь, я пойду один. Вернусь через несколько минут, даже соскучиться не успеешь. Она резко тряхнула головой, отгоняя сомнения. — Нет-нет, я иду. Через пять минут Кристофер спускался по крутой деревянной лестнице, гордо прижимая многострадальную папку к груди. Снизу доносились голоса. Старик и его гостья пытались общаться на дикой смеси языков, очевидно не понимая ни слова из сказанного друг другом. Это совершенно не мешало мужчине разливать по крошечным чашкам густой чёрный кофе, а Маат — нарезать толстыми кружочками традиционную шоколадную салями. — Нашёл? — две пары глаз уставились на него. Кристофер помахал папкой в воздухе. — Простите, сеньор, я совсем забыл представиться. Меня зовут Кристофер, а это моя коллега Хэйзел. Как ваше имя? — Зовите меня Жоау, дети. Спроси у своей подруги, ей кофе с молоком или без? Маат покачала головой, безошибочно уловив суть. — Чёрный кофе, пожалуйста. Кристофер осмотрелся. Кухня была вытянутой и мрачной. Стены покрывала старая выцветшая плитка азулежу, деревянный стол ютился впритык к стене, оставляя минимум места для прохода. Запах старого дерева мешался с ароматом жареных кофейных зёрен. — Простите, дети, можно было бы пойти в гостиную, там светло и есть большой стол, — Жоау тяжело опустился на стул. — Но мне невмоготу ходить по несколько раз туда-обратно. — Ничего страшного, не беспокойтесь об этом. И спасибо за тёплый приём. Маат отложила нож, перевела взгляд на Кристофера и произнесла: — Прошу, скажи Жоау, я боялась, что нам не поверят и не пустят на крышу. Я очень благодарна за его отзывчивость и великодушие. Кристофер перевёл фразу почти дословно, намеренно выкидывая из неё сложную лексику. Люди поколения Жоау редко могли похвастаться хорошим образованием, и Фоск не собирался смущать старика мудрёными формулировками. — О, ну что вы! — Жоау придвинул к ним тарелку с нарезанным десертом. — Обычное дело. Разве у вас не так? Откуда ты, сынок? Кристофер сглотнул. В горле встал ком. Скармливать старику заученную легенду, которую он обычно городил при подобных расспросах, неожиданно расхотелось. Врать, глядя в эти выцветшие добрые глаза, было тошно. — Далеко отсюда, — тихо выдавил он. — Очень-очень далеко. — Ну, как бы то ни было, скажу я вам, здесь, в Португалии, мы всегда поможем, чем сможем. Грех не помочь ближнему, Бог-то всё видит. Да это ж какая мелочь! И сразу видно, что люди вы приятные. Кристофер улыбнулся и перевёл слова старика для Маат. Ещё через пятнадцать минут они вышли из дома, махая Жоау на прощание. — Хорошо, что папка нашлась. — Кристофер впервые видел её искреннюю улыбку. — Плохо, что я не подумала захватить свою сумку, и теперь её наверняка уже кто-то стащил. — Ты так ничего и не поняла, да? — О чём ты? — Мы в Португалии. Спорю на двадцатку, что сумка твоя висит на том же месте. Кроме того, когда мы придём, хозяин любезно приготовит всю еду заново и не возьмёт за это никакой доплаты. — Думаешь? — Вот увидишь, так и будет. Они шагали не торопясь, наслаждаясь солнцем, которое мягко золотило их кожу. — Знаешь, Фоск, — наконец прервала тишину Маат. — А ты не так уж и плох.