Звёздная река

— Категорическое нет. — Да почему? — Серьёзно? Я должен объяснить? — Да уж будь добр! Уверен, нам всем интересно! — Да потому что это идиотская идея для маленьких детишек. — Это хорошая идея! — Да, хорошая, для четырёхлетних. Так что я не понимаю, почему ты так рьяно её защищаешь. Хотя, судя по твоему умственному развитию… — Да ты!.. Дальнейшую перепалку прерывает громкий многоголосый стон, звучащий на разные лады, но с единым общим чувством: усталым раздражением. Ривер замолкает, закатывая глаза, а Ной пристыжённо не продолжает. Он ощущает, как на них двоих сошлись все взгляды в аудитории, и невольно краснеет. Делает неловкий шаг назад, вдруг осознав, насколько близко они друг к другу подошли. Считанные сантиметры между носами. Риверу, впрочем, плевать. Ривер оглядывается, тоже замечает внимание, фыркает, закатывает глаза снова и – у Ноя немного дёргается глаз – кланяется, как благодарной публике. Кто-то хихикает. — Закончили? — холодно осведомляется Джой и делает глубокий вдох. Ной знает: с ним она вдыхает воздух, необходимый для сохранения равновесия. — А теперь к демократии, да? Голосуем, кто «за» идею Ноя? Одна за другой руки поднимаются. Много. Больше, намного больше половины. Не поднимают только Ривер, что ожидаемо, и члены его баскетбольной тусовки, что неудивительно, потому что именно им придётся выслушивать его чересчур эмоциональное нытьё, если они вдруг «предадут его идеалы». Однако не все – Седрик, высоченный, как кентавр, лениво приподнимает кисть. Видимо, рассчитывает на иммунитет лучшего друга. Ривер шипит в его сторону, недовольно сверкает глазами. Ной отступает к одной из парт во втором ряду, опускается на край стула. Сердце ещё бьётся ускоренно, как всегда после стычек с Ривером. Это… волнительно. И немного бесит, но такой уж он. — Отлично, значит, решили, — хлопает в ладоши Джой, привычно заглушая недовольные звуки, исходящие от её кузена. — Тогда… Джой стоит за кафедрой на профессорском возвышении, на дереве перед ней – большой блокнот с большим аккуратным списком. Там всё по правилам: подробные пункты, цветные подчёркивания, текстовыделители и даже список списков. Его прикола ради составлял сам Ной, развалившись на её кровати прошлым вечером. Остальные – то есть, все, кто посещает курс актёрского мастерства процессора Нэш – расположились за столами перед ней. Только Седрик и Ривер стоят у дальней от входа стены, слева, потому что заглянули «на минутку». Джой чувствует себя на своём месте уверенно. Голос, сильный, без капли волнения, волной разносится над головами. Она продолжает проговаривать необходимые для организации праздника моменты, которые все слушают если не с предельной концентрацией, как её кружок «очарование и ответственность», то хотя бы с вежливым вниманием. Ну, все, кроме одного человека, да. Тот стоит в трёх сантиметрах от Седрика, сложив руки на груди, и сверлит его прямым недовольным взглядом. Седрик тот успешно игнорирует. Опыт. А Ной залипает. Не хочет, сопротивляется, но ничего не может с собой поделать. Брови Ривера, резкие и тёмные, сведённые упрямо, похожи на крылья взлетающей птицы. Глаза – озёра, над которыми поднимаются их тени. И… ох, чёрт возьми, сжатые губы, воплощение недовольства и совести, побелевшие почти до тона остальной кожи. Ной почти физически чувствует необходимость провести по ним подушечкой пальца и вернуть привычный вид. — …тогда нужно купить игрушки. Тара, Эми, возьмёте это на себя? — доносится до него голос Джой. — О, по игрушкам я спец, — мгновенно вворачивает Ривер и смотрит на девушек, играя бровями, — можно мне с вами? — Прости, не хотим утруждать тебя развлечением четырёхлетних, — отмахивается Тара, заправляя за ухо прядь волос. На ярком свету, горящем с потолка аудитории, они отливают ярким алым. Краска свежая – ещё два дня назад её волосы были нежного русого оттенка. — Конечно, Джой, мы всё сделаем. Эми, сидящая за партой в первом ряду рядом с ней, с готовностью кивает. — Спасибо. Остаётся ещё пара вещей… Ной, к собственному стыду, следит совсем не за нитью важного обсуждения. Он видит, как Ривер, показав Таре язык, оборачивается обратно к Седрику и снова принимает грозно-укоризненный вид. И видит, как Седрик, добродушно усмехнувшись, тыкает его пальцем в лоб. — Проиграл. Работает, как кнопка. — Это была шутка про игрушки! — вопит Ривер протестующе, крик раскатывается до стен и возвращается обратно эхом. Седрик чуть морщится. — Я не мог упустить шанс, ты знаешь об этом! — И всё равно: отвлёкся – значит, проиграл. Несмотря на то, что и Джой, и Ривер больше похожи на своих матерей, чем на отцов, кое-что в них всё же схоже: голоса. Вернее, их сила, потому что в следующий момент Джой без усилий повышает свой так, что Риверу приходится обратить на неё внимание: — Повторяю для некоторых, — давит она интонацией. Тот кривит лицо, но молчит. — На входе в спортзал на Рождественское празднование будет стоять коробка с ёлочными игрушками. При входе все по очереди должны будут вытянуть по одной, не глядя. Все игрушки будут парные. Кто вытянет две одинаковые – становятся парой друг друга на вечер. — Похуй, — беспечно отмахивается Ривер, тут же забыв о важной задаче устроить Седрику разрыв барабанных перепонок, — возьму игрушку – и разойдёмся с моей «парой», как в реке караси. Эми картинно хлопает себя по лбу, на лицах других мелькают улыбки. Джой закатывает глаза – фамильное сходство просто на лицо. Одна манера. — Нет, Рив, не разойдётесь. Для кого я тут распинаюсь? — У меня пожизненный абонемент на твои «повторяю для тупых», — пожимает плечами он. — Семья, кровь, вся фигня. Так что там? Будешь вставлять палки в колёса? — Придётся. Это будут не просто пары для вида. Мы придумаем конкурсы, в конце вечера будет голосование на лучшую пару вечера. Так что придётся задержаться рядом. Ривер поднимает брови так, что кожа на лбу идёт волнами. Ной невольно улыбается, глядя на это. — Ты же понимаешь, что кому-то повезёт вытянуть из коробки меня? — осторожно уточняет Ривер. Джой кивает с таким усталым видом, что становится кристально ясно, какой смысл лично она вкладывает в слово «повезёт». Почему-то бросает быстрый взгляд в Ноя. Тот ёрзает. — Так сделайте несколько номинаций, дайте другим тоже шанс засветиться! Звучит смех. Ной тоже смеётся, надеясь, как обычно, затерять своё восхищение в толпе. Звёзды привычны к свету, они не замечают отдельных лучей. Именно сегодня, сейчас, в этот момент, это правило Ноя подводит. Ривер привычно улыбается, сверкая рядами ровных белых зубов, причиной ускорения ноева сердечка, оборачивается полукругом вокруг своей оси, чтобы осенить этой улыбкой всех вокруг, и вдруг цепляется взглядом за Ноя. Улыбка гаснет, превращаясь в недовольный оскал. — А ты что лыбишься, Донован? — спрашивает он резко. Ной выдыхает и подбирается, выпрямляет спину. Он не может объяснить, но гадости как будто менее мерзко слушать именно с выпрямленной спиной. И сжатыми пальцами. К этому нельзя привыкнуть. Он пытался, честно, да и поводов на последние два года пришлось, к сожалению, предостаточно, но у него так и не получается воспринимать насмешки, нападения и вербальные укусы с равнодушным сердцем. Плохая у него броня. Или, может, дело в Ривере и его умении стрелять. Каждая шпилька в цель. Сейчас тоже будет. Ной смотрит в лицо своей детской, подростковой, юношеской и, кажется, вообще единственной в жизни любви и делает вид, что его не заденет то, что сейчас будет произнесено. Но оно не произносится. Дверь в аудиторию чуть поскрипывает, приоткрываясь, и на пороге показывается его величество: Кейден, мать его, Адамс. На голове поблёскивает гель для укладки, на плечах висит форменный командный бомбер. Ривер поворачивает голову на звук, и презрение с его лица испаряется. — Вот вы где, — говорит Кейден, найдя взглядом Ривера и Седрика. — Какого чёрта я должен вас искать? Бегом за мной! Дверь захлопывается. Седрик, фыркнув, поднимает с пола их сумки, вталкивает в ладонь Ривера ручки от его и первым идёт к выходу. Ривер торопится следом, обгоняет и, остановившись у самой двери, окидывает аудиторию последним взглядом, вновь сверкая харизмой. Ной знает, что она обращена ко всем, кроме него. Плечи опадают. — Прошу прощения, дорогие поклонники, мой капитан зовёт! — восклицает Ривер напоследок, прежде чем Седрик мощным движением выталкивает его за порог.

***

Это Ной придумал эту идею с ёлочными игрушками. Он вспомнил, как они с Джой как-то обсуждали, что компании в их универе редко перемешиваются. Как сложились в первый год обучения, так и идут к окончанию, за редким исключением. Может, это Рождество будет их шансом это исправить. Обратить внимание людей друг к другу. Может, кто-то разглядит кого-то поблизости. Может… Ной вздыхает, роняя подбородок на сложенные на столе руки. Кого он обманывает. Баскетбольная команда сидит за столами у окна. Там как раз раздаётся взрыв хохота – судя по довольному раскрасневшемуся лицу Ривера, его заслуга. Он вещает что-то, эмоционально размахивая руками, как потерянный сын Апеннинского полуострова, едва не сбивает локтем опрометчиво оставленную на краю стола колу. Ной любит его лицо в такие моменты: когда он весь погружён в свой рассказ, когда каждая черта, каждая мышца в нём работает на повествование. И вдруг всё прекращается. Кейден, жующий свой салат. Едва заметная гримаса на лице, короткое прикосновение ладони к бедру под столом – и фонтан сбавляет напор. Ривер затихает. Продолжает рассказывать, но тон тише и руки уже не в воздухе, выписывают замысловатые фигуры, а прижаты к подрагивающим от подавленной энергии коленям. Это Ной ненавидит. То, как быстро происходит это переключение. То, что оно вообще работает. — Не понимаю, что ты в нём нашёл, — бормочет Джой. Ной поворачивает голову. — А? — Он ведёт себя, как мудак. Она указывает ложкой, полной йогурта, в сторону баскетбольного стола. Тот на время притих, внимает каким-то словам Кейдена. Кейден вещает с важным видом, рука расслабленно лежит на спинке риверова стула, на губах ленивая улыбка. Внимательно слушает вся команда, они своего капитана уважают, но… Может, не нужно ему было предлагать это. Ясно, с кем бы захотел пойти на праздник Ривер. Ной никогда не обсуждал свои наблюдения ни с кем, даже с Джой, однако он видит. Блеск в глазах Ривера, когда он смотрит на грёбанного Кейдена, режет по живому. Ною никогда не почувствовать такой взгляд на себе. Он опускает лицо. На тарелке перед ним завёрнутый в хрустящую бумагу сэндвич с тунцом, любимый, но сегодня аппетита как-то нет. — Он хороший, — говорит Ной тихо. — Я знаю, но… Джой не договаривает, машет рукой, вздыхая, и зачерпывает ещё йогурта, копается в стаканчике, набирая побольше ягод. Ной ковыряет верхний кусочек хлеба, отламывает немного, жуёт меланхолично.

***

Праздник завтра. Ной лежит на кровати Джой в общежитии, подложив её розового плюшевого медведя под голову, и лениво болтает ногой в такт музыки, звучащей из крутящейся в проигрывателе пластинки. Джой крутится перед зеркалом, прикладывает попеременно к груди то одну вешалку с платьем, то другую. Золотой и зелёный, оба струятся до колен и ниже. Ной здесь ради компании, не помощи: с выбором Джой всегда справляется сама. Она хмурит лоб, дует губы, раздумывая над вариантами, открывает шкатулку с украшениями и тоже прикладывает серёжки к ушам, примеряется. — В чём будешь ты? — спрашивает она, глядя на Ноя через зеркало. Он пожимает плечами. На животе лежит раскрытая книга – учебник по астрономии. Читать его интересно, но трудно. Каждый раз, читая про звёзды, он вспоминает про Ривера. — Я купил недавно рождественский свитер, так что… Она улыбается, снова меняет платья местами. Ной уверен, что она выберет зелёное, но молчит. Снова берётся за книгу, листает страницы, надеясь зацепиться взглядом за что-то. Вдруг дверь распахивается. На пороге – вечный нарушитель спокойствия, врывается, как вихрь, волосы растрёпаны, глаза горят. Он не оглядывается, сразу находит взглядом Джой и шагает к ней, широко, почти требовательно. — Ты брала мой красный галстук, — говорит громко, — он мне понадобится! — Это женское крыло, как ты сюда попал? — спрашивает Джой. Она осторожно перекидывает платья через стул и идёт к комоду, достаёт из верхнего ящика длинный, алый, как волосы Тары, галстук. Ривер наматывает его на кулак, как боксёрский бинт. — Нет ни одной двери, которую не могла бы открыть эта очаровательная улыбка, — хвастливо заявляет он и пальцем указывает на эту самую улыбку. — Спасибо! Кстати, в зелёном будешь выглядеть зачётно, к глазам подойдёт. Бери его, не думай. — Я подумаю, спасибо. У тебя всё? — Нет! — восклицает Ривер и легко подпрыгивает так, что едва не чиркает макушкой потолок. Ной не сдерживает короткий тихий смешок. Холодные речные глаза мгновенно, прищурившись, останавливаются на нём. Ной напрягается. Видит, как на языке Ривера зреют очередные острые слова, но тут Джой прочищает горло, и внимание снова смещается. Он выбирает игнорирование. — Дай посмотреть свои цацки. У тебя там брошь с пауком была, кажется… Мне для парного костюма подойдёт. У Кейдена татуировка с пауком на шее. Что и требовалось доказать. Боже. Ной качает головой. — Ты узнаешь свою пару только завтра, — осторожно говорит он, — может, не стоит?.. Ривер закатывает глаза и наконец смотрит на Ноя с снисходительной усмешкой на губах. — Я прекрасно знаю, что приготовила мне судьба, малыш. Никакой фигне из праздничной коробки меня не обмануть. Ной против воли усмехается и молча наблюдает за тем, как Ривер устраивает набег на украшения Джой. Она позволяет ему забрать и брошь-паука, и серёжку с длинным золотистым крестом, и несколько подвесок. Ривер не перестаёт тарахтеть, болтает о том, как круто он будет завтра выглядеть и том, как его бесит вся эта идея с игрушками. Где-то в болтовне проскакивает что-то о «хвала господу, вы придумали не какого-то Тайного Санту», но Ной пропускает мимо ушей. Он просто наслаждается звуком голоса, похожего на журчание горной реки. Эта река словно течёт по порогам: вверх и вниз, огибая камни, пузырясь на некоторых словах. Ной понятия не имеет, как завтра будет выглядеть Ривер, но в одном уверен: от него будет глаз не отвести.

***

Ной не помнит, когда это началось. Просто в младших классах он подружился с Джой, а к Джой на каникулы всегда приезжал её кузен Ривер. Маленький мистер харизма, самое яркое солнце в любой комнате – он появлялся в комнате и мгновенно захватывал внимание. Ной с детства интересовался астрономией, и знал: планеты всегда притягиваются к звёздам. Ривер был звездой. Он придумывал самые шумные, самые активные игры, и в них вовлекались все окружающие, нередко включая взрослых. Иногда он подбивал всех на какую-нибудь глупость вроде попытки приготовить ужин, которая заканчивалась полным разгромом на кухне и запахом гари на весь дом, но после нескольких улыбок и объяснений, сказанных самым непосредственным образом, их даже не ругали. Ривер приезжал редко. Он с отцом жили в другом городе, он учился в другой школе, дружил с другими друзьями, но несколько раз в год, на каникулы, приезжал к Джой. Ной не заметил, как начал ждать каникулы не ради отдыха от школы и будильника в семь-ноль-ноль, а ради Ривера. Ной не заметил, как стал предвкушать день его рождения, полный солнечного света, водных брызг и смеха больше, чем свой собственный. Ной понятия не имеет, когда влюбился в него. Ривер перестал приезжать в последние два года. Наверное, его отец счёл, что он наконец достаточно взрослый для того, чтобы оставаться дома одному во время каникул. Ной не был на тех его днях рождения. Джой ездила, вернулась с ворохом полароидных фото, загаром и добродушным рассказом о том, каким Ривер стал несносным. Они все – Ривер, Ной и Джой – поступили в один колледж. Ной мог бы уехать в другой. Куда угодно – с его идеальным средним баллом приняли бы в распростёртыми объятиями в любом месте. Но Ной убеждал всех вокруг и себя самого, что не хочет уезжать далеко от дома и что нашёл для себя лучшую программу. Программа правда его устраивает, однако дело не только в ней. Он надеялся встретить Ривера снова. Надеялся, детская дружба вспыхнет вновь. Но… Ривер стал не просто несносным. Его звезда вспыхнула ярче яркого, свет стал обжигающим. А гравитация по-прежнему не оставляет Ною шансов сойти с орбиты.

***

Ной нервно покачивается с пятки на носок. Зал украшен великолепно. Вдоль стен висят гирлянды из остролиста и сияющей пушистой мишуры, с потолка спускаются снежинки и сосульки – последние точь-в-точь настоящие, прозрачные, как лёд. По углам стоят настоящие разряженные ели, увитые огоньками, на лапах покачиваются крупные золотистые шары. Вдоль одной из стен поставили столы с длинными, до пола, скатертями, на них расставлены закуски и напитки. Официально – безалкогольный пунш и газировка разных видов. Неофициально – кто знает. — Классный кардиган! — кричит Тара, проходя мимо с каким-то парнем под ручку. — Спасибо! — расцветает Ной в ответ. Это правда. Кардиган у него отличный. На тёмно-синем фоне вывязаны пряничные человечки, снежные точки, рождественские носки, подарочные коробки и пожелания счастливого Рождества. Он мягкий, ласкает пальцы. Ной гладит его пальцами и спускает ладонь ниже, в карман брюк, сжимает свою частичку судьбы. Он вытянул из коробки на входе в зал пряничного оленя. То есть, ёлочную игрушку в виде пряничного оленя. Он гладкий и холодит ладонь. Он похож на Ривера – тот тоже с вечной улыбкой на губах и с лёгкими ногами-пружинами. Ривер с ногами-пружинами ещё не пришёл. Ной старается быть поблизости от входа, чтобы не пропустить его появления, пьёт пунш мелкими глотками и наслаждается рождественским диджейским сетом, которым за пультом правит Мик. Он пытается отвлечься, наблюдает за народом. Многие ещё не нашли своей пары. Приятно, что они вообще пытаются это сделать – ходят, держа свои игрушки в руках, показывают друг другу, сравнивают похожие. Те, кто нашли, смеются и знакомятся, делают фото на память. Ной пытается успокоить себя тем, что всё идёт хорошо. Но… К нему тоже подходят периодически, спрашивают, что вытянул он. Ной даже удивлён, что это не один и не два человека. Каждый раз он опускает взгляд с замиранием сердца, а затем с облегчением и маленькой улыбкой качает головой. Ему бы вынуть своего оленя, повесить на палец, держать на виду, но не все игрушки ещё вытащены. Коробку не убрали. Джой подходит периодически, заглядывает и сверяется с часами. До начала конкурсной программы ещё минут пятнадцать. Ещё есть время. — Ему может взбрести в голову не приходить вовсе, — говорит Джой, подходя со спины. Ной, вздрогнув от неожиданности, оборачивается. Кивает. — Я знаю. — Он не отвечает на мои сообщения. Ной кивает снова. Приятно, что она попыталась узнать для него. Вдруг его взгляд цепляется за фигуру на входе в зал. Губы невольно кривятся. — Он придёт, — говорит Ной безрадостно, указывая направление подбородком. Джой оборачивается. Кейден Адамс как раз ныряет рукой в коробку, долго копается там… Половина зала, та, что ещё не определилась со спутниками, почти синхронно замирает, задерживает дыхание. Девчонки приподнимают свои игрушки к груди, чтобы точно было видно, переглядываются. Ной закатывает глаза. Что они все в нём нашли, боже. Подумаешь – капитан команды, ха. Ривер уступил ему этот пост. У Ривера прыжок лучше и точнее, и его больше любит публика. Седрик рассказал, что на командном совещании Ривера выбрали почти единогласно, но он отдал капитанскую повязку Кейдену. Этот хлыщ наконец вынимает руку. Какая-то девчонка радостно верещит и кидается к нему, размахивая точно таким же алым шаром с нарисованной сверкающей серебряной краской снежной шапкой. Ной не знал, что тоже задерживал дыхание. Воздух кажется вкуснее и слаще, чем всегда. Пахнет корицей и карамелью. И немного елью. У этого мудака есть пара. Прекрасно. — Есть шанс, — со знанием дела говорит Джой. Ной снова кивает. Кейден вливается в толпу, приобнимая девушку с шаром за талию. Когда Ной отпускает его взглядом, он как раз что-то шепчет ей на ухо. Ноя тошнит. На самом деле, Ной мог не ждать у входа. На самом деле, Ной мог вообще сидеть где-то под столом, потому что пропустить появления Ривера всё равно бы не вышло. Он врывается с апломбом и громогласным, перекрывшим звуки музыки криком о том, что король на месте. Но не только голос выдаёт его. Всё движение в зале прерывается и меняет траекторию, все тянутся хотя бы на шаг ближе, на лицах загораются отражения его ослепительной улыбки. К Риверу подходят. Тянут руки, пожимают ладони, касаются плеч, все хотят перекинуться с ним хотя бы парой слов. Ной тоже делает шаг, машинально, подчиняясь этому мистическому тяготению, гравитации этой звезды, но вовремя останавливает себя, остаётся на месте, наблюдает издалека, как Ривер, вдоволь накланявшись толпе, наконец лениво вытягивает из коробки первый попавшийся трофей. Ной старается не замечать, как его глаза при этом шарят по лицам, очевидно, пытаясь найти лицо Кейдена. — О, ты достал свою копию, — фыркает Седрик, глядя на игрушку в руке Ривера. — Точно! Ну, только я посимпатичнее, — хохочет Ривер и оглядывается. — Ну, кому повезло? Ной сглатывает. Пальцы в кармане снова находят оленя – точно такого же, какого держит Ривер. О таком он мог только мечтать.