Бульварный роман

Он уже знает, да? Где нужно тебя трогать?

Легко ли он ставит тебя на колени?

Скажи пожалуйста, ну как ты мог?

Я не могу этого понять.

 RCAC - ‘Я по тебе скучаю’

***

Яркий свет и громкая музыка: такая обстановка обычно не располагает Уиллу Баерсу. Или, не располагала. Раньше. Парень сидит за барной стойкой и улюлюкает парню, сидящего возле него. Может лучше сказать возлюбленного, а не просто парня? Парень - это как будто имя нарицательное, не имеющее никакого романтического подтекста или привязанност- А может Уилл просто себе надумывает и ему нечем занять голову? По наставлению Карлтона с бодрящим «Тебе точно понравится!», Баерс крутит в руках стакан с виски, которые заботливо ему смешал бармен. Ему все еще кажется, что Карлтон с ним знаком, потому что каждый раз посещая этот бар, Уиллу не выставляют счет. Кока-кола и алкоголь не вызывают ни приятного ощущения или взволнованности, ни обыкновенного желания выпить. Он отставляет стакан и выпрямляется на стуле, пытаясь принять расслабленный вид. Они знакомы с Карлтоном пару месяцев и Баерсу, это вроде как и по душе. Этот кудрявый паренек очень заботлив с ним: держит его за руку, проявляет внимание, одаривает благодарностями. Но рука не такая крепкая как у него, благодарности не такие искренние, а внимание проходит через плечо Уилла на симпатичного позади. Карлтон заливисто смеется и счастливо размахивает руками, рассказывая веселую историю из колледжа, ни спуская глаз с Уилла, как бы проверяя его реакцию. А Уилл смотрит на него. Почти чарующе, почти магнетически, почти влюбленно. Почти. Лёд в виски начинает таять, Карлтон что-то добавляет про то, что так уже будет невкусно пить, но концентрация Баерса ускользает. Он действительно его любит, до конца пытается себя принять. Уилл чувствует спокойствие на сердце, потому что его партнер не давит на него, не временит с событиями, позволяя постепенно окунаться в свою сексуальную идентичность. К слову о сексуальности. В очередной раз разглядывая себя в зеркало, прокручивая тысячи монологов с собственным я посреди ночи, и изводя руку, думая совсем не о Карлтоне - его хватает дрожь. Может, Карлтон его совсем не.. хочет? Эта формулировка Уиллу не нравится, она какая-то похабная и пробуждает в нём нездоровые воспоминания, вовсе неприятные. Карлтон.. не влюблен в него? Каковы шансы, что опытный мужчина терпит юные замашки Баерса, только из предрасположенности к его телу? Возвращаясь к внешнему виду из зеркала, он отметает мысль. Действительно, не такой уж он и сексуальный. И все не такое уж как и было раньше. Что лучше: быть городской мышью и иметь все, но боятся мира или остаться полевой в комфортных условиях, но никогда этого мира не увидеть? Нью-Йорк не Хоукинс. На своем ли он месте? Да.. Кто его знает.    — Милый, ты сегодня все пропускаешь мимо ушей. - Обращается к нему Карлтон и Уилл по началу вздрагивает от такого обращения. Но нет, они в Нью-Йорке. Они все-таки в клубе. Здесь никто и косо не посмотрит за такие разговорчики. — Перевозбудился сильно? - Хихикает парень, обрисовывая всю шумную остановку в воздухе и трется носом об шею Уилла.  — Устал. - Коротко отрезает Баерс и натягивает вымученную улыбку, он расслабляется от чужого прикосновения и тут же возвращается в прежнее состояние, когда Карлтон резко отстраняется от него, хватая за плечи.   — А знаешь что? Давай на выходных рванем куда-нибудь, чтобы растрясти твой дух. - Он говорит так воодушевленно и настойчиво, что Уилл ненароком растягивается в улыбке и хихикает. Возможно, Карлтон немножко перепил. — Посмотрим пару пейзажиков, чтобы ты смог зарисовать и потом пересматривать их. - Парень задумчиво выставляет пальцы и примеряет параметры, словно под картину. Копирует Уилла, когда тот карандашом регулирует размер на холсте. — А посреди этого пейзажа будем мы с тобой. Где-нибудь на полянке, да? С интересным продолжением вечера. Уилл шумно сглатывает и смеётся. Действительно, интересным. Наверно, он никогда не перерастет свою замкнутость в этом плане. И в чем собственно проблема, Баерс, ты никогда не был диким социофобом. Хотя бы не сейчас. Почему Робин об этом не рассказывала? Робин. Её действительно не хватает. Кажется, она единственная, кто бы дал сейчас ответы на все вопросы.   — Тебе нужно подышать. - Сладко выдыхает Уилл и проводит по его кудрявым волосам, заправляя прядь за ухо. Под щенячий и недоумевающий взгляд, Баерс хватается за висок и с недовольным вздохом обводит глазами количество пустых рюмок на барной стойке. — Ты много выпил, вот поэтому всякие глупости и рассказываешь. У меня скоро сессия, я никуда уехать не могу. - Ласково произносит парень и Карлтон не может устоять перед этим тоном, полностью растекаясь в его объятиях. Еще чуть-чуть и чужие слюни запачкают новую курточку Баерса. В другой вселенной Уилл и Майк сейчас смотрят на водопады. Да, именно они.  ..А, нет, Возле них Одиннадцать, Дастин, Лукас.. Ни в какой вселенной они не остались бы вдвоем. И к черту Майка, прошло слишком много времени, чтобы вспоминать пережитки прошлого. А давно ли зарытые чувства в груди, ставшие запретом, превратились в пережитки? Карлтон никогда не узнает о Векне, Демогорганах, о том, что пережил Уилл. После выпуска пришлось начать жизнь с чистого листа. Стать нормальным. Но он никогда нормальным не был.  — Уилл. Мне сказали, что скоро должен приехать мой брат. - Карлтон встает из-за стойки и на шатающихся ногах, крехтя, наконец-то сползает. — Нужно помочь разгрузить машину. - Глаза Баерса окончательно превращаются в блюдца. — Нет, нет, это ненадолго. Будешь умницей, подождешь меня, а? - Ласково произносит Карлтон и целует Уилла в щеку, попутно потрепывая его каштановые волосы. Второй отвечает кивком и парень показывает ‘класс’ с довольной улыбкой, прежде чем удалится из клуба. Умницей. Еще и так потрепал. Он, что, собака какая-то?   — Одну соленую собаку. - За барную стойку подсаживается мужчина и неторопливым жестом, просит бармена оформить его заказ. Уилл переводит взгляд на обладателя до жути знакомого голоса и у него сводит ноги. Точнее, сводит все. Мир снова выворачивается наизнанку, пульс и дыхание учащаются, уже ничего не важно кроме блядской соленой собаки. Пока бармен разливает джин в коктейль, Уилл думает, что реальный джин уже исполнил его желание. Возле него сидит Майк, ебаный, Уиллер. Как начать диалог? Он его узнал? Может, ему просто показалось? Майк выглядит иначе, тот еще помнит его новенький зачес кудрявеньких волос назад, но сейчас он их окончательно подрезал. С горбатого носа свисают очки, а сам он выглядит просто как рай. Это так неправильно. Карлтон только вышел из клуба. Может, сейчас он стоит возле двери, наблюдая за ним в окно и пребывает в шоке с того, как его парень залипает на незнакомце.   Уилл облизывает глазами то, как Майк обхватывает своими длинными пальцами стакан с коктейлем и неспешно выпивает алкоголь. Его кадык медленно дергается. Блять, он бы сейчас сожрал без остатка это адамово яблоко. Откуда взялась эта агрессия и голод?  Это и значит, сексуальность?  — Майк, привет. - Уилл решает забить на принципы и все методы проработки, которые он пробовал после переезда в Нью-Йорк. Может, Майк и в этой реальности полнейший тормоз. Все случается в одну секунду. Уиллер подхватывает зубами дольку апельсина в коктейле и она выпадает из его рта, когда он устремляет взгляд к источнику звука. Уилл. В его планах было напиться в честь провала на работе, но планы кардинально поменялись. Растрепанная прическа, преданный взгляд и сережка в ухе. Да. В этой реальности Уилл все еще выглядит как мечта.  — Ого. Привет. - Скомканно выдает Майк, пытается откашляться. Испытывает дикий приступ паники от того, как Уилл жадно его разглядывает, с совсем нескрытым интересом. — Привет. - Он повторяет еще раз. Дебильная привычка, с годами избавиться от нее не получилось.  — Ты почему в Нью-Йорке? Баерс начинает так живо и непринужденно, как будто они еще вчера обменивались письмами, где Майк упомянул, что не приедет на выходные. Между ними гигантская пропасть. 18 месяцев. Это больше, чем год.  — По работе приехал на командировку, захотелось сменить обстановку. - Неловко выдает из себя Майк, раскачивая разлитый стакан из стороны в сторону, рисуя мокрым пятном еще больше капель. Была бы у него старая прическа, он бы и неряшливо кудри на пальце крутил. — Я очень рад тебя видеть. И, рад слышать, что ты приехал сюда именно по работе. - Ласково произносит Уилл и одаривает его самым нежным взглядом. Майк его не заслужил. Ни Уилла, ни эти кроткие чувства, которые все еще сонно дремлют под грудью. В шкафу. - Надолго здесь? Хочу показать тебе город, если ты не против. Покажи мне себя.  — Всего на две недели. Наверно, не достаточно долго чтобы насладиться всей красотой этого города. - Усмехается Майк, стараясь чувствовать себя расслабленно. Двусмысленно и чуть поближе прикатывается на стуле к нему. — Твоя компания бы дала мне больше сил.  — Запара на работе?   — Вроде того. Уже не знаю, про что писать, чтобы начальству угодить. - Хмурит черные брови Уиллер и откидывает голову назад, встречаясь зрачками с броскими софитами. — Кажется, скоро перейду на романы да бы угодить этим старушкам. Уилл смеется. Заливисто. Чутко. Да блять.   — Зато тебе нравится этим заниматься. У меня вот, не получилось поступить в художественный колледж. - Грустно добавляет Уилл и нервно качает ногой. Почему нервно?   — Что? Тебя не взяли? Какая чушь. - Возмущенно восклицает Майк и резко поворачивается к своему другу, встречаясь взглядами. Боже, как же зря.   — Моих навыков недостаточно, чтобы пройти экзамены. - Уилл сдается первым. Отводит взгляд. — Эх, если бы приемная комиссия знала, что вместо художки, я отстреливал демогоргонов в изнанке. - Улыбается Баерс, приятно осознавая, что никто из окружающих не поймет о чем они говорят. Все, что было пережито - словно тайный язык из детства. Язык, на котором говорили только в замке Баерсов. — И что же? Ты тут один? - Неловко и, кажется, совсем не к месту вырывается из его рта. Самый нужный вопрос, который стоит задать после годовой разлуки. Уиллу хочется сказать: «Да, один». Или.. «Нет, но уйду отсюда один.» В каком метафорическом смысле это расценить? Неизвестно.  — Нет. Я с.. - В горле застревает это новомодное ‘парень’. — С любимым человеком. - Мягко выдает Уилл, почти переходя на шепот, надеясь, что его странное 'признание’ утонет в звуках музыки. Любимый человек. Какой из?   — Ох. Вот как. - Майк сжевывает свое недовольство, почти не скрывает выступившие желваки на лбу и пытается придти в норму. Глупая реакция. — Вот как, да. Это хорошо. Я рад.. нет, я очень.. доволен, что ты нашел свою.. Старомодное ‘любовь’ застревает в горле.  — Нашел своего парня. - Ох, блять. Парня.  Виснет глухая тишина. Певцы перестали петь, в ушах зазвенело. Все вокруг стало таким неважным, таким тревожным. Еще чуть-чуть и забьют часы Векны, но это просто глупая неловкость.. не разбитое сердце.  — Это.. Это тот Тэмми, о котором ты упоминал? - Внезапно выдает Уиллер. Баерса захлестывает осознание также быстро, как и смех. Майк. Майк все еще прежний, такой же.. дурачок.   — Нет, не тот. - Он решает ему подыграть, хочет посмотреть на реакцию. Уилл задумчиво стучит пальцем по стойке и отводит взгляд от парня. — С тем все кончено. Майк сглатывает. О как.    — Ты.. его бросил?  Нет, это не тарантиновский диалог. Это черно-белая пародия на что-то, напоминающее обмен адекватными репликами, между друзьями.     — Да. Он меня не заслужил. - Уилл отвернулся от Майка и подпер щеку рукой, чтобы скрыть натягивающую его губы улыбку. Еще чуть-чуть и он треснет. - Быстро разошлись.    — Наверное, это тяжело. - Бубнит себе под нос Майк. Как вообще поддерживать этот диалог? Его сердце скоро выпрыгнет. — А это как, ну, у.. - Хочется сказать 'нормальных пар', но.. — У девочек с мальчиками? Блять. Да. Девочки и мальчики.     — Да, все также. - Уилл старается придать голосу серьезности и окрасить весь свой ответ в невозмутимый тон, но от наивности и очевидности любимого Майка рвет лицо на части. Также как и безудержно клокочущее сердце. — А у тебя все нормально? Как ты после .. ухода.. Оди?     — По тихонько. Все со временем забывается, но больно по-прежнему. - Он знает, что больно уже не от этого. Перед глазами краски расплываются в нестабильную действительность, биты в клубе бьют по ушам, а Уилл становится все привлекательней и привлекательней. Двойной шот джина в коктейле? Пошел ты к черту, бармен. Майк облокачивается на барную стойку и забывает про то, что у стульев здесь, вообще-то, нет спинки. Одно неловкое движение и Уиллер бы уже навернулся спиной на танцующую сзади парочку, но Баерс его подхватывает и мило улыбается. Кто мог знать, что спустя столькие года, он будет наблюдать своего Майка в нетрезвом состоянии?   — Пойдем тебя умоем. - Все также нежно продолжает Уилл и хватает его за локоть, помогая дойти до туалета. До ушей доносятся мокрые и склизкие звуки из кабинки. Потом женский стон, следом еще один. Под тихое «Сначала я выйду, через пять минут ты», из-за двери выходит высокий парень. А потом, действительно через пять, выбегает молоденькая девушка. Майк не обращает на них внимание, пытается черпнуть воды из выключенного крана, а Уилл переваривает наблюдаемое. Переводит взгляд на Уиллера и закатывает глаза на то, какой же он все-таки придурок. Одним движением руки он включает кран и Майк ошарашено переводит взгляд с горячей воды на него, полный восхищения.   — Чародей. - Шепчет Уиллер. «Идиот.» Вторит сердце Баерса.   — Умывайся рыцарь, такой крепкий алкоголь не для тебя. - Отвечает ему Уилл и пока тот, чуть ли не захлебывается водой, заправляет ему прядки за уши. Прямо как Карлтону. Блять.   — Тебе полегчало? - Уилл позволяет себе эту неряшливую оплошность, он не увидит Майка еще долгое время, а тот еще ничего не вспомнит: перебирает его мягкие черные волосы, наслаждается густотой кудрей и борется с желанием поцеловать его в макушку. Майк обхватывает его за плечи и кладет подбородок на плечо, покуда разница в росте позволяет.   — Да, с тобой всегда быстрее легчает. - Вроде пьяная глупость, брошенная на ветер, но живот Уилла сводит. Сводит сильнее, чем когда Карлтон пытается приставать к нему. Когда пытается делать комплименты. Когда целует. Когда хочет подцепить указательным и большим пальцем ширинку на его джинсах и останавливается после того, как Уилл осторожно перехватывает его руку.    — Это взаимно. - Шепчет в ответ Баерс, прижимая эту родную лохматую голову поближе себе. Взаимно - что? То, что легчает?   — Мне всегда тебя не хватает. Постоянно. Никогда не хватало. - Признается Уиллер и приподнимает свою голову. Щеки покраснели, потому что были припечатаны к ворсистому свитеру Баерса. Он смотрит ему глаза. Кажется, что в душу.  Но Уилл смотрит на губы.    — И мне. Мне тебя тоже. - Почти на выдохе произносит второй, чувствуя как быстро и небрежно колотится сердце. Они даже не зашли в кабинку, кому это сейчас важно. Пусть смотрят. Пусть наблюдают, как они кричат. Наконец-то кричат. Сердца. Уста. Взгляды. Дыхания. Чувства.   — Я сошел с ума без тебя. - Продолжает Майк, не двигаясь ни на миллиметр. Его руки впечатались в чужие плечи. Уилл прижимается чуть ближе и так, по-детски, по-глупому кокетливо, глядя из под  ресниц, поправляет свою чёлку. Он хочет вцепиться в грудки, съесть без остатка, жадно дышать в шею, пока сердце будет нетерпеливо вторить: моемоемоемоемоемое…   — Мы сойдем с ума вместе. - Шепчет в приоткрытый рот Уилл. И целует. Первый раз в жизни Майк Уиллер закрывает глаза когда ощущает на себе чужие губы. Он целует остервенело. Не стесняясь и забыв про принципы. Про наивную неряшливость, скудный опыт и непринятую сексуальность.  Так прижимаются, когда прощаются перед долгим отъездом. Так целуют, когда не спят долгие сутки возле больных, сторожа их спокойный сон. Так вгрызаются, при встрече после разлуки. Так растворяются в друг друге без остатка, те, которые любят. Что он вытворяет, как потоп будет стыдно. Стыдно! Безудержно стыдно! Но язык Уилла оказывается в районе шеи и его губы уже жадно присасываются, лаская огрубевшую временем кожу. Он ни к кому не прикасался так. Впрочем, на такое не было времени. Майк выдаёт тихий стон, когда Уилл чуть-чуть поддевает кожу зубами. От настойчивого языка жаркая пульсация пробивает ниже таза обоих. Тела легко и теперь уже без колебаний предают их. Жгучая страсть наполняют Уилла полностью. Она позволяет ему просочиться сквозь губы вниз по горлу, прямо в грудь, обнажая свое животное желание. Они оба стонут, стоит Майку вжаться руками в чужую талию. Когда Майк со всей возможной наглостью и ревностью ко всем Тэмми, которые у второго когда-либо были, перехватывает его за подбородок, Баерс теряет дар речи. Он целует грубо и бесцеремонно, а Уилл неосознанно толкается своими бёдрами на встречу и упирается на чужое возбуждение. Рука Уиллера сползает чуть ниже и притягивая за заправленный ремень, сокращает какую-либо дистанцию между их пахами. Когда ощущения становятся слишком реальными, а на Уилла окатывает осознание, чем он сейчас занимается, его сердце пропускает удар. Майк продолжает вгрызаться в его губы и ему остается только тяжело дышать, ощущая нарастающее напряжение в штанах. О, боже. Блять. Уиллер гладит его там. Прямо там, где обычно по одиноким вечерам гуляет собственная рука, проектируя глупые фантазии. Там, где Уилл запрещает Карлатону его касаться. Там, где он больше всего боится.   — Стой, стой. - Прерывисто шепчет Уилл, когда пальцы Майка почти заползают во внутрь и он покрывает его шею колкими поцелуями. - Я не хочу. Не туда.. туда не надо.. - Неловко отмахивается Баерс, заглядывая в бездонные черные глаза. Его пальцы без каких-либо дополнительных вопросов и колебаний возвращаются к нему на талию. Не касаются там, где страшно. Не касаются там, где еще не готов. Вот так. Просто.  — Я знаю, Уилл, я знаю. - Перехватывает Майк губами все чужие переживания. Все чужие слезы и опасения, все то, что томилось где в подкорке сознания с табличкой «Неправильно». — Я сделаю все, что ты скажешь. Я знаю.. - Он успокаивает его, гладит по волосам, чувствует чужую дрожь и внемлет ей. Хотя дрожит не меньше, чем он. Уиллер закрывает затылок Баерса.  Защищает от того, потустороннего мира. «Он любит холод» - а Майк любит жару, тепло улыбки этого парня. Векна больше не сможет тревожить его здесь, он закроет его от всех бед. Хотя бы на один вечер. На один?  Майк не отпустит его запястий, теперь никогда не отпустит. Парень целует глубоко и долго, насколько хватает раздробленного сердца на части и воздуха в легких, который был сперт дверцами узкого пыльного шкафа. Насколько хватает отчаянной уверенности, что все будет по другому: Уилл едва ли не падает на свои избитые самобичеванием коленки, цепко хватаясь за идиотскую кофту, которая ему никогда не нравилась, и почему-то так сейчас раздражает, что напоминает о детстве, но он отвечает-отвечает-отвечает. Они изучают друг друга губами в спешке, не задумываясь о последствиях, зачем нужен Карлтон, если он здесь. Родной, любимый, понимающий, знающий все больные и сокровенные места, осознающий и трепетный. Глупый, несмышленный, местами грубый и резкий. Колкий, остроумный, извиняющийся, прощающий, преданный. Все быстро, все липко, все мягко. Уилл мельком вспоминает ту девушку, которую минутами ранее зажимал в кабинке тот мужчина. У них было также? Также скомканно-влажно, до крови и боли, до глубин растерзанной в клочья насквозь души. У Баерса к горлу подступает ком: глаза предательски горят, и он глотает слёзы, не отстраняясь ни на секунду. Не сейчас, не время. Он подумает о том. Если ему нужно будет бросить одного кудрявого. Черноволосого. С щенячьим взглядом. Это точно будет не Майк. Майк жаркий и безумно близкий, такой доступный, что хочется залезть в ворот кофты, прижаться к самой душе, поселиться в укромном уголочке и стать единственным объектом, о котором Уиллер может только и думать, но теперь и трогать  — его можно коснуться, и он касается сам. Майк извиняется за дергающую неосторожность, почти юношескую и подростковую, поцелуями в челюсть, щеки и глаза; сцеловывает эти горькие слезы, он никогда не хочет их видеть. Никогда. Только не из-за него. Опять-опять-опять. Опять возвращается к губам. Уиллер бы всё отдал, чтобы всегда видеть своего Баерса таким — неловким, жмущимся и доверяющим.  Шея Уилла ничем не скрыта. С нее свисает подвеска с двумя сердечками, та самая, которой они с Майком обменялись перед отъездом. Паладин и Чародей. Кусочки из Днд. Уилл смелеет и перехватывает инициативу, придерживает второго и прижимает к холодной раковине, возвышаясь над ним. Подвеска свисает и парень перехватывает её зубами, заставляя Баерса покраснеть. Уилл всегда был таким горячим?  — Я так тебя люблю, очень. Люблю. — не переставая шепчет Уилл, забирая чужие вздохи на себя — я люблю тебя, слышишь люблю, всегда любил.. — он запинается и глотает буквы, борясь с безудержной истерикой в горле.  Страх сковал ребра. Сможет ли он..?   — И я тебя. - Глоток воздуха. - Люблю.    Я тебя люблю. Сможет. Майк притягивая его к себе широким жестом и обнимая так крепко, насколько это возможно, чтобы уткнуться носом - замереть, никогда не двигаться. Уилл жмётся к нему в ответ, дышит часто-часто, уже не чувствуя воду, медленно стекающую из раковины на кафель. Они теряются, наконец-то теряются, в ощущении свободы, которую никогда не могли достичь. Не в этой реальности. Не в этом мире.  И может Майку хочется забыть обо всем и опрокинуть его на поляне Хоукинса, куда они с ребятами сбегали, чтобы построить шалаши: чтобы это идеальное лицо с веснушками, обрамляло солнце, а трава щекотала предплечья. А потом дома, на кровати, как по-взрослому, не в подвале.. стащить все эти ненужные слои одежды, распахивая куртку, забраться впервые ладонями под свитер и самому сгорая от дикого смущения, начать изучать-изучать-изучать. Понять, как будет правильно. Понять, как будет приятно. Понять вместе. Не в этой реальности. Не в этом мире.  Сцепленные степлером листы стучат об деревянный стол. Она собирает их в папку и откладывает в соседний шкафчик. Собирая волосы в пучок, глухо и с недоумевающей улыбкой вздыхает. — Ты все-таки решил перейти на романы? — Нэнси хлопает глазами и указывает Майку пальцем, на собранные листочки. Уиллер качает головой, будучи видимо недовольным реакцией сестры.  — Нужно же твои скучные новостные полосы разбавлять чем-то авантюристическим. - Бубнит себе под нос Майк и самодовольно ухмыляется, когда Нэнси стукает его по макушке списком. — Ну, серьезно.. никакие базовые рассказы не заходят, может хоть так получится? Нэнси еще раз пролистывает собранный материал, который написал Майк. И с каждой буквой сглатывает все громче и громче. Кладя один из листов на стол перед Уиллером, берет в руки карандаш и нажимает, почти с треском. — Можно поаккуратнее?! Это единственная копия! - Возмущается Майк, когда сестра скорябает карандашом по его заметкам. — Вот это что? - Нэнси обводит в кружок "Палладин и Чародей". — Майк, знаешь, это довольно смело в наших реалиях писать о.. подобном. - Под закатывание глаза брата, она подходит к окну и проясняет. — Цензура не пропустит. Вот и весь ответ. То есть, весь рассказ, который он так старательно писал и собирал по крупицам своих фантазий.. своих наработок уйдет в никуда? Надо было оставаться в Хоукинсе и строчить бульварные истории, зачитывая по вечерам их Джойс с Карен. Им бы точно понравилось. И зачем Майк устремился вслед за Нэнси в журналистское дело? — Можно выпустить в ограниченном тираже. — Нет. — В очень маленьком.  — Нет. — Всего 10 копий. — Какой же ты упрямый баран! - Нэнси с грохотом ставит чашку на кофе у него перед носом. — И кто это будет читать? Кому ты собираешься это разослать?  — На каждый материал найдутся свой любитель. Твою нудятину про героический Хоукинс же распечатали. Еще один удар списком приходится по кучерявой голове Уиллера. ***   Последний день перед каникулами. Всех студентов загнали на плэнер, но это не мешает ему наслаждаться собственной вселенной. Декан разрешила выбрать свободную тему, так что перед юношескими глазами полнейшее разнообразие картин: Джессику заинтересовала церковь через реку, она старательно выводит купола жидким золотом; Пэгги и Лиза пробуют себя в карикатурах и хохоча, пытаются написать друг друга; Джейден заострил свое внимание на проезжающий мимо состав вагона, успев запечатлев все детали. А Уилл? Уилл прикован к своему холсту, как помешанный фанатик. Жужжащий шмель возле него, ярко пахнущая трава, которую так и хочется слушать, палящее солнце и - счастье, бесконечное счастье: все это делает его человеком, живым. Руки быстро выводят черты лица на картине, тон за тоном подбирается нужная палитра, масло течет по натюрморту и Уилл подхватывает эти мазки, подхватывает и водит кистью, как подсказывает ему порыв сердца. Эти глубокие глаза не спутаешь с чужими, пестрящий волос не потеряешь средь блондинистых других, улыбка нежная, чью ты не встретишь и в Берлине, и вот сегодня, кажется, я научился жить.   — Баерс, кого ты рисуешь? - Джессика закончила свою картину и подсела на корточки возле парня, который все также увлечен своей работой. Она затаила дыхание, рассматривая настоящий шедевр.   — Честно. Не знаю. — Не отвлекаясь от процесса выдает Уилл, улыбка все еще не сползает с его губ.  — Как это не знаешь?! Ты как будто рисуешь с натуры. — Девушка еще сильнее вглядывается в рисунок и недоумевает с ответа друга. — Я не верю в совпадения, но.. недавно на почтовый адрес мне пришла книжка. Даже, не книжка.. скорее заброшенный сценарий. - Воодушевленно выдает Уилл, подхватывая кистью смоль черной краски. — Эта история покорила меня, без понятия, кто был отправителем. Мне так понравился Палладин в этом рассказе, что я захотел нарисовать его. - Парень отодвигается, чтобы продемонстрировать почти завершенную работу. Кудрявые волосы, пронзительные черные глаза и нос с горбинкой. Этот парень выглядит горделиво, но в то же время нежно. — Все, что было указано в его описании: это черные волосы с кудрями. Остальное добавил от себя. - Уилл бросает еще один взгляд из под плеча на картину, словно стесняясь этого прозорливого взгляда незнакомца. - Однако я думаю, что он выглядит именно так. — Чудно это все. И ты, Уилл, чудак. — Просто, один раз я сошел с ума. - Джессика оглядывается и закатывает глаза, видимо привыкшая к глупым шуткам. — Один раз. Но я тогда был не один.