Руина

Новый учебный год, новые учебники, которые, на самом деле, были новыми еще при Мерлине. Старые только друзья и игры наспор во время обеда в большом зале. Саша Казьмин давно зарёкся играть с Гордеевым в гляделки, где правилами является любое применение магии, кроме попыток ткнуть соперника в глаз палочкой. Кирилл играл честно, но искуссно – глаза покрывал водяной плёнкой, чтобы не пересыхали, а на соперника направлял тонкий, едва уловимый, вихрь воздуха. Саша давно выучил все приёмы соперника, но тыквенный суп стоит стынет, а первое в году занятие по Зельеварению начнётся минут через пять. Казьмин просто сдался. Надоело. Оставалось надеяться, что Кирилл не придумает что-то слишком отбитое для желания. А то не хочется, как Эмиль, изображать грифона на учительской столе. – Хм... – Кир демонстративно задумался, поправляя желто-черный галстук на шее, – Ха! Слабо, подойди сейчас к Баярунасу и заговори с ним прям на глазах у всего Слизерина?? Кирилл, довольный своей идеей, улыбался во все тридцать два, и кидал многозначительные взгляды на стол за спиной у Саши. Шум и гам стоял во всей столовой, но внимание привлекал щуплый парниша, молчаливо ковырявший вилкой что-то в тарелке у противоположной стены зала. Казьмин, уже сто раз пожалев, что ввязался в очередную игру, обернулся через плечо и тут же выхватил из черно-зелёной массы ссутулившуюся фигуру. Ярослав Баярунас был сыном большой шишки в министерстве и имел родословную глубиной с Марианскую впадину. Учился на два года младше Саши, от того они были почти не знакомы. Но даже не цепляющий сплетни, как репейник, Казьмин слышал многое о парнишке. Ходили слухи, что он повязан на тёмной магии сильнее Гриндевальда, нелюдим, оттого и изгой даже среди "змей", но подросткам достаточно одного писка, чтобы разнести весть о крысиной чуме. Так и вышло в прошлом году, когда кто-то растащил сплетню, что Ярослав встречался с кем-то из парней своего факультета. Зачинщика истории найти уже невозможно, но на Баярунаса свалился ушат сплетен и издевательств. Об этом знал весь Хогвартс. Саша никогда не верил слухам, но плохая репутация имеет свойство переходить от человека к человеку, хуже драконьей оспы. В последний раз бросив недовольный взгляд на Гордеева, Саша поднялся из-за стола и, как можно более непринуждённо, двинулся к слизеринским столам. Пара-тройка косых взглядов уже были направлены на него, в том числе и бесшумный гогот Кира от родного Пуффендуя. Ярослав, как удачно, сидел один у края стола. Учебный год только начался, а он уже штудирует какой-то талмуд. Даже Саша – отличник основных и, в том числе, дополнительных дисциплин – учебники успел только закинуть на тумбочку у кровати. Возможно, Баярунас просто стремился отгородиться от возможных контактов. Саша остановился у стола, но, почувствовав неловкость, все-таки сел напротив, чтобы не стоять столбом. Голубые глаза оторвались от строк в книге и вонзились в пестро-желтое недоразумение напротив. Казьмин гордился своей любимой мантией с подкладом цвета Пуффендуя, вся она была увешанна значками "живыми" и не очень. Магловские пины Саша тоже обожал, ему их дарили друзья, а что-то он выменял. Но именно сейчас он лучше бы оказался под мантией невидимкой, лишь бы не блестеть, как чешуя дракона. Ярослав смерил нечитаемым взглядом лохматое нечто перед собой, хотя сам был не примером искусства барбера. Кому нужны эти расчёски в мире, где есть магия? Саша не боялся Ярика, но холодок по спине все равно пробежал. – Твои друзья наблюдают, хотя-бы сделай вид, что выполняешь какие-то условия спора, – Ярослав говорил тихо, но льдинки в его тембре предавали голосу остроты, а взгляду глубины и синевы. – А... да, привет, – Парень совсем растерялся, – Мы с тобой не то чтобы знакомы, я Саша Казьмин с пятого курса. – Я знаю тебя. Ты староста Пуффендуя, – Ярик заинтересованно посмотрел на значок, подтверждающий этот статус, который терялся на правом лацкане мантии среди других. Саша наконец-то смог вздохнуть нормально, никто его, вроде бы, испепелить на месте не собирается, хотя любопытных взглядов стало больше. Нос предательски зачесался и парень чихнул, прикрывшись рукой. Нёбо тоже начинало неприятно свербеть. Такое бывало только при надвигающейся аллергии, но тварей поблизости не наболюдалось, поэтому Саша списал все на перемену климата. Баярунас пожелал быть здоровым, в то время как рукой пошерудил что-то в своей сумке, которая лежала рядом на скамейке. Оба замолчали и Ярослав продолжил читать свою книгу, Казьмин непроизвольно тоже засмотрелся в текст, случайно выхватив, даже вверх ногами, имя знакомого героя. Это не просто учебник или книжка, это было самое любимое фентези Саши – "Последнее испытание". Неочень популярная история, Казьмин отчаялся уже искать хоть кого-то, кто тоже её читал! Губы сами расползлись в улыбке, только Саня хотел было открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, как его дёрнули за плечо и потащили из-за стола. Гордеев, кинув едва презрительный взгляд на Баярунаса, астрономической башней возвышался над столом. – Сань, я все понимаю, заболтался все дела, но нам на занятия пора, – Кирилл уже поволок Сашу из зала, когда он сообразил, что не успел даже толком попрощаться. А так хотелось воскликнуть от радости найденному единомышленнику. Уже по пути на Зельеварение, когда Кир отпустил несчастную мантию друга, которая побрякивала при каждом шаге, он усмехнулся и добавил: – Ты чего с ним уселся то? Скажи спасибо, что я тебя вытащить смог вовремя. Нашёл с кем водится. – Так ты ж сам меня к нему отправил! – Отправил с благородной миссией! – Кирилл приувеличенно вознес указательный палец к потолку, а сам понял, что возразить нечего. – И вообще, я пошутил. Не думал, что ты правда пойдешь к нему. Гордеев чуть поморщился, падая за свою парту. Саша ему ничего не ответил, только подумал, как бы еще пересечься с Ярославом и поговорить?