Руина

Декабрь начинался отнюдь паршиво, первый снег пришёл в перемешку с дождём, ветер леденящими порывами прибивал снежинки к земле, где они тутже умирали. Занятия проводились только в помещениях, а значит о траводлогии в теплицах и магозоологии на свежем воздухе придётся забыть. Саша думал, что по таким предметам скучают только его сокурсники, но когда Ярик подбежал после обеда к Пуффендуйскому столу, он удивился. Баярунас, да и сам подошёл столу? Где вы такое видывали? Да, смотрели также косо, но Саша не обращал внимания. Кирилл даже ответно кивнул Ярославу на приветствие. – Саааш, а ты не мог бы мне помочь сегодня? – Казьмин знал этот тон. Кто-то где-то накосячил или схлопотал неут и нужно помочь с темой. Саша никогда не отказывал, но Ярик от этого менее стеснительный не становился. С большим усилием просил о помощи, боялся проявлять слабость, сколько бы старший не твердил, что это нормально. – Да, Яр, конечно, с чем? – Даже если бы пришлось прятать труп, он согласился бы. – Помоги мне перетащить растения из теплицы. Начинает холодать и я не хочу оставлять их там, – Ярослав снизил голос на пол тона так, что окружающие не слышали его слов. Саша удивленно приподнял брови, но кивнул другу.

***

Лица их выглядели запалаканными и красными от летящих в них крапинок тающего снега. Глаза было трудно открыть из-за ветра и дождя, Саша просто старался смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и надеялся, что Ярослав сумеет довести их обратно в замок. Руки оттягивал громоздкий горшок с Мимбулус Мимблетонией, сам Ярик нес два сосуда: один с Аконитом, второй с Визгопёркой. Саша искренне порадовался, что надел тёплые перчатки перед выходом. – Яр, ты откуда все эти кусты набрал? Зачем тебе они? – Это мои растения. Я за ними ухаживаю, поливаю, профессор Стебль разрешила мне хранить их в теплице потому, что к себе их нести... ну ты понимаешь, загнобят ещё больше, чем есть... Мимбулус мне подруга подарила на день рождения, лучший подарок из всех, что мне дарили, – Саша кривовато посмотрел на раздутый кактус, утыканный папуллами, словно он болел драконьей оспой, в своих руках. Вот это Яр считал лучшим? М-да...хорошая же подруга. – Ага, а Визгопёрка тебе, чтоб вместо будильника орала? Вот любишь же ты все крикливое, – Казьмин поправил горшок, который норовил выскользнуть из рук. – Да, именно поэтому я с тобой и общаюсь, – Ловко парировал Ярик, хитро улыбаясь, бурчащему под нос, Саше. Щеки Баярунуса, итак розовые от мороза, покраснели еще немного. Уже стаптывая налипшую на обувь грязь перед воротами, Казьмин поинтересовался, куда Ярик планирует деть всё это добро. – Хочу отдать подруге, она последит, – Саша почувствал неясные колебания в груди. Чего заладил "подруга, подруга..."? – Я хочу на каникулы домой съездить. По родителям соскучился, представляешь? А она не поедет в этом году, обещала взять на передержку, да и вообще всё также не горю желанием показываться с ними у себя в "подвале", – Яр скривился. – Понятно, я тоже на Рождество домой, семья в этом году всей гурьбой праздновать планирует, все-все приедут. Дядюшка Альфред снова будет травить байки, которые я слышал ещё лет в шесть. Вкусный стол, все дела. Дааа... Я уже мысленно ем штрудель ммм... – Мечты уже пронзили разум, заволакивая воображение, когда Ярик остановился на развилке, ведущей в большой зал и живую лестницу на другие этажи. Пуффендуйцам было весьма удобно жить рядом с кухней, а следовательно – залом. После плотного ужина не страшно, что тебя укачает на, уходящих из под ног, ступеньках. А Кирилла эльфы домовики всегда считали невозможно высоким, оттого вечно голодным, и лишний раз всучивали ему лишние пирожки и рогалики. Гордееву было неловко, а Саше и другим соседям по комнате вкусно. – Спасибо, Саш, дальше я справлюсь. Ярик умудрился перехватить у Казьмина и третий горшок. Саша хотель возразить, но подумал, что, видимо, Ярик не хочет знакомить его со своей подругой. Что с какой-то стороны обидно, а с другой – не его ликантропное дело. Казмин итак радовался любым новым фактам, которые узнавал о скрытном Ярике. Он был, словно жеода – невзрачный камень снаружи, скрывающий в своей глубине удивительной красоты кристаллы всех возможных цветов. Саша верил, что когда-нибудь все рамки рухнут и он узрит всю суть этого загадочного разума. Например, теперь он знает, что Ярик любит гербологию, крикливые растения и крикливых друзей... Казьмин потрепал мелкого по лохматой макушке, улыбнулся и попрощавшись, двинулся в сторону своей гостиной. Руки неприятно тянуло, после таскания тяжёлого. Ярик столя еще чуть-чуть, осознавая то, что сейчас произошло. Саша просто пошерудил рукой в волосах... а он, о мерлинова борода, поплыл... Кажется, он сильно влип.

***

Учёба давила морально, а ученики всё равно готовились к Новому году и Рождеству. Большой зал гудел с самого утра, бушевала война контрастов: в одном углу кто-то вздыхал и возмущался на учебники, которые порой даже отвечали взаимной неприязнью вслух, кто-то в другом старательно упаковывал подарки всех возможных форм и размеров, а кто-то третий бегал между столами, вырезая на ходу парящие снежинки, которые цеплялись за первого встречного и всюду леветировали за ним. Ярик не знал к кому он себя относит. С одной стороны нужно подбирать хвосты по учёбе, а с другой – да плевать уже, скоро каникулы и дом! Тишина, как в склепе, зато никаких лишних глаз и перешоптываний за спиной. Можно спать до обеда и гулять по городу ночью. Он все ждал ответно письма от родителей. Своё он послал еще неделю назад, чтобы уведомить заранее о намерении приехать. Его филин никогда не опаздывал, не сбивался с пути и Ярик всеми фибрами чувствовал, что что-то идёт не так. Он честно пытался вчитываться в защиту от темных искусств, но в голове заела одна и та же пластинка с опасениями, а общие крики и радость не помогали мыслительному процессу. Вспомнишь солнце – вот и лучик. Ярик совсем не замечал, как птица приземлилась на стол, до тех пор, пока Брут не клюнул слепого и глухого хозяина в пальцы руки. Да, филина звали Брут. Яр назвал так птицу назло родителям, когда ему было лет тринадцать. Юношеский максимализм начинал завадить свои обороты и Ярослав старался доказать всем и всюду, что имя не может "клеимить" своего носителя. Брут и Иуда – просто набор звуков и букв. Брут и Иуда не предатели. Филин правда был замечательный, вымахал совсем огромный, казалось, что тощего Ярика он вот-вот сможет поднять в воздух. Брут отвлёк, итак не сильно заинтересованного, хозяина. Ярик зашипел, прижимая покрасневшие пальцы к груди, благо хоть не до крови цапнул. Тутже повеселевший парень, вытянул у филина письмо из лап. Сургучная печать явно давала понять, что это письмо рук его семейства – темнофиолетовая, извитая буква "Б", украшенная вензелями. Яр спешно развернул пергамент, пробежался мимолетно по типичному официальному приветствию и обращению и стал читать дальше. Но чем ниже опускались его глаза, тем мрачнее и бледнее становилось его лицо. Желваки нервно заходили по впалым щекам, губы еле шептали в слух буквы, складывая их в слова. Это оно. Произошло то, к чему Ярослав морально готовился, но это было сродни попытке дышать перед утоплением. К такому не получится подготовится. Яр правда старался дышать ровно, но глаза уже щипало, он выскочил из-за стола, даже не собрав свои вещи, и побежал прочь. Хотелось спрятаться, забиться в угол, чтобы никто не нашёл, как тот самый второй носок. Хотелось помыться много-много раз, чтоб вся собственная суть утелка в водосток, оставив бездушную оболочку – то, что кажется человеком, но им не является. Ярик бежал не оглядываясь, словно за ним по кускам рушилась та самя дорога из жёлтого кирпича страны Оз, и если повернуться, то туже провалишься в бездну. Осознание пришло, только когда Яр прижался боком к витражному окну в давно забытом кабинете. Когда-то здесь точно вели занятия, но явно не последние лет сто. Небольшое пыльное помещение с несколькими столами и забытым хламом. Забытым хламом чувствал себя и Ярослав.

***

Саша никогда бы не признался вслух, но он действительно залипал, когда смотрел на Ярослава. Весёлого, возмущенного, смущенного и, как сейчас, задумчивого. Яр втыкал в учебник, но все равно смотрел мимо него куда-то в себя. Саше это казалось трогательным? Но, когда прилетел филин, Баярунас совсем померк. Выглядел злым или скорее очень напуганным и расстроившимся. Саша подскочил следом, успев даже подхватить чужую сумку. Если он не убежал из замка, то Казьмин знает, где его искать. Зима в этом году была длинной, снег лежал тонким ковром, отражая закатные лучи солнца, которые в свою очередь приломлялись через витраж яркими фигурами по всему пространству от потолка до пола. У Ярика на лице плясали зелёные, желтые, красные и синие треугольники и квадраты. Саша бы сумел оценить всей красоты этого явления, если бы не мрачность этого самого лица. Баярунас сидел на подоконнике полубоком, стена напротив казалась ему "жутко интересной". Когда быстрый топот пролетел по коридору, Яр даже не дернулся. Это могла быть Дашка Январина, никто не знал об этом месте, разве что... Казьмин? Саша встал как вкопанный, когда Ярик вскинул на него покрасневший взгляд. Яр был готов увидеть кого-угодно, но Саня был выше его сил и терпения. Баярунас не выдержал, когда очередная струна души лопнула от натяжения, вздрогнул и тихо всхлипнул. Ноги Казьмина тутже отклеились от пола, побросав сумки на пол, он подсел к мелкому, аккуратно прижимая его к себе. Они и до этого обнимались, по-дружески с размашистыми похлапываниями по спине, но никогда это не ощущалось так близко, даже как-то правильно. Ярик не вырывался, наоборот, прильнул ближе в поисках тепла, защиты и спасательной темноты, так, можно было не смотреть в зелёные, вечно внимательные, глаза. Так они не видели, как его ледники становились капелями. Саша мерно поглаживал чужую макушку, думая только о том, что он никогда не хотел бы видеть слез боли и злости уже родного человека, чувствовать себя беспомощным, когда готов бежать и убивать за него, но цели нет. Через какое-то время, Саша расцепил объятья, попутно расцепляя чужие руки, что царапали друг друга, делая только хуже своему хозяину. – Они узнали... – Саша расслышал даже хриплый шёпот, настолько близко он склонился к Ярику, – До них дошёл тот слух, прошлогодний. Про парня с факультета... Баярунас поднялся с подоконника, начиная нервно расхаживать туда-сюда по кабинету, словно зверь в зоопарке, лишенный свободы и рассудка. Полы его мантии поднимали в воздух пыль, а взгляд наоборот оседал на холодных каменных плитах, да, где-то внутри приятно трепетало от заботы, но стыд был сильнее его. – Кто-то из школы рассказал родителям, так и ушло дальше до самого министерства. Теперь даже отец в курсе... Меня не просто не ждут дома на Рождество, меня вычеркнут из семьи, лишат крыши над головой! – Стой, стой, Ярик, они же должны понимать, что это только слухи. Сплетни разлетаются, но также быстро и забываются, никто в серьёз же не верит, что ты занимаешься тёмной магией, например... – Саша подскочил к перевозбужденному Ярославу, он был на взводе, в отчаяние – страшно и больно, когда тебе не доверяют родные родител, Казьмин перехватил трясущиеся руки парня, из них тутже выпало скомканное письмо, которое Баярунас теребил без остановки, – Яр...посмотри на меня. Ярик упрямо мотнул головой, разглядывая значки на сашиной мантии. На ней даже висели пара-тройка значков, которые он ему подарил. Казьмин ждал и лишь аккуратно поглаживал подрагивающие ладони большими пальцами. Ярик может со стороны отчужденный, колючий, угловатый и злобный, но он же не железный. – Саш, я гей! – Ярик резко вздернул подбородок, стараясь казаться уверенным и решительным, но по этому же подбородку предательски скатывались слёзы. Он не плакал, точнее, совсем не обращал на это внимания, смотрел колко, жгуче, словно зверь загнанный в ловушку. Бей или беги. "Нет опаснее того, кто надломлен, насквозь пропах злобой и проклял свой мир." Ярик снова захотел исчезнуть, сбежать на край вселенной. Потерять не только семью, но и единственного друга. Он зажмурил глаза, как в детстве: веки опускаются и все страхи и проблемы исчезают, но в реальность это не работало. – И что? – Голос Саши порвал нить напряжения и молния пронизла Яра от головы до пят, он даже открыл глаза вновь. – Как что?... мне нравятся парни! – Ярик, я знаю, что это значит, но что это меняет? –Саша сильно сдерживал дрожь в голосе, придавая ему ласку и уверенность, хотя ноги подкашивались от шокирующих новостей. Но он должен быть сильным, поддержать и успокоить, – Ничего. Ничего не меняет. Ты всё тот же Яр – мой друг и чудесный человек, который стал чуть более открыт и свободен. А твои родичи, если готовы из-за такого выкинуть тебя из истории семьи, поступают как конченые тролли! Ярик улыбнулся от последней фразы, что Саша счёл хорошим знаком. – В мире, где с помощью магии можно почти всё, нельзя любить кого хочется?! Бред полнейший! Яр, ты вырастешь и ещё заставишь всех пожелеть, что лишились такого таланта, будешь круче Дамболдора! А его все боятся, не смотря на то, что он гей, – Саша подмигнул. – Правда?... Я думал, что это только теории и догадки, – В Ярике снова загорался прежний интерес. Теперь он не выглядел, как маг, что добровольно отдастся дементорам. – Теории-Шмаории! Драконий зуб даю, что я прав! – Саша рассмеялся, и, не отпуская предплечья Ярика, подхватил сумки, уводя парня из злополучного кабинета во всех цветах мира. Он верил, они со всем справятся, главное вместе.