Снег.

Под конец года лес был тихим и холодным. Снег лёг давно и успел слежаться, поэтому шаги звучали глухо и чётко. По нему тянулись следы — неровные, глубокие. Между ними иногда проступали тёмные пятна крови. Он не был ранен. Кровь была чужой. Меч в руке тянул вниз — тяжёлый, неудобный, явно не из этого мира. Пальцы мёрзли, дыхание сбивалось, но он не останавливался. Не потому что спешил — просто знал, что дойдёт. Свет показался неожиданно. Между стволами — жёлтое пятно, тёплое, устойчивое. Дом стоял в стороне от дороги, наполовину занесённый снегом. В окнах горели гирлянды. Не ярко — просто светились. От этого почему-то стало легче дышать. Он замедлил шаг. Дверь открылась почти сразу. — Ты всё-таки пришёл, — сказал Джон. Голос был спокойный, без удивления. Он стоял в дверях в тёплом свитере, с кружкой в руках. От него пахло чаем и чем-то сладким. Лололошка выдохнул, только сейчас заметив, что всё это время держал напряжение в груди. — Я боялся не успеть, — сказал он и опустил меч. — Снег… дорога… Джон ничего не ответил. Просто шагнул ближе и накинул на него плед, как будто это было самым очевидным действием, когда перед вами убийца. — Ты успел, — сказал он. — Этого достаточно. В доме было тепло. Камень в камине потрескивал, гирлянда тихо мигала, на столе стояли две кружки — будто одну из них поставили заранее. За окном медленно шёл снег. Лололошка сел рядом. Их плечи коснулись — случайно, без неловкости. Никто не отодвинулся. — Я всегда думал, что Новый год — это не дата, — сказал Джон спустя время. — А что? — спросил Лололошка. — Момент, когда ты не один. Часы начали отсчитывать последние секунды. Где-то вдалеке раздались первые фейерверки. Свет вспыхнул в окнах и сразу погас. Лололошка смотрел на огонь в камине и знал: он пришёл туда, где его ждали.