131 день

Она с трудом могла открыть глаза. Голова, будто налитая свинцом, не могла соображать, как прежде, и тянула Эллу обратно к подушке. Девушка больше не пыталась встать, а боролась с тем, чтобы глаза не закрывались снова. Как только картина окружающего обрела ясность, она стала оглядываться. Больничная кровать, множество датчиков, подключенных к её телу, и большие мониторы, отслеживающие жизненные показатели, давали понять: она в больничной палате. Девушка постаралась пошевелиться. Тело ужасно болело, но все конечности были на месте и подчинялись. Она облегченно выдохнула. Окружающий мир приобретал всё большую ясность. В голове постепенно появлялись просветы. Элла попыталась вспомнить, что же с ней случилось. Память подкидывала ей лишь обрывки: Александра, оглушительный удар, резкую боль. Она вздрогнула. Ширма, закрывающая её от соседней кровати, внезапно зашевелилась. Элла быстро обернулась. В палате, казалось, никого не было, разве что сквозняк или ветер. Она прислушалась. За белой плотной тканью послышалось стонущее мычание. Девушка встрепенулась. Приложив все силы, она попыталась встать. Тело всё ещё подавало сигналы о том, что движение – не лучшая идея, но она его не слушала. Мычанье становилось всё громче, переходя в стоны боли. Мог ли это быть Александр? Опираясь на руки, девушка встала. Ноги не слушались, но она продолжала тянуться к ширме. — Как… Послышался тихий стон, а затем слетевшее с чьих-то губ слово. Она подошла ещё ближе. Касаясь пальцами ширмы, Элла начала медленно отодвигать её. Стоны продолжались и становились громче с каждой долей секунды. — Ка-а-ак жа-а-аль… — послышался голос капитана. Но лицо было совсем не его. На Эллу смотрел Лекс, изображая скорбную гримасу боли и держась рукой за свою окровавленную ногу. Девушка застыла в ступоре. — Как жаль, что я не убил тебя сразу! Она попыталась отскочить, но было уже поздно. Руки Лекса плотно сомкнулись на её шее, не давая ни единому клочку воздуха проскочить внутрь. Девушка пыталась освободиться, но тело её не слушало, ноги резко ослабли, и она упала, поддерживаемая лишь удушающими руками Лекса. Он давил на её шею с такой яростью в глазах, какую Элла никогда раньше не видела. Это была последняя капля. В ней больше не осталось сил, чтобы бороться. Когда она почти смирилась со смертью, то наконец смогла задышать. Она больше не чувствовала давления чужих рук на своей шее. Открыв глаза, она поняла, что в палате никого не было.

***

Её окружала всё та же палата и множество медицинских приборов. Но здесь не было никого, кроме неё самой. Элла ещё раз огляделась, протирая глаза. И только сейчас поняла, что она всё ещё лежит в постели. «Просто страшный сон», — девушка пыталась успокоить свой рассудок и колотившееся сердце. В палате было непривычно тихо. Никакие звуки извне не проникали. Только рабочий гул аппаратов создавал эффект белого шума, и Эллу всё больше клонило в сон. Веки наливались свинцовой усталостью, не давая разомкнуть их по желанию. Мягкий свет от одной работавшей настенной лампы нежно разливался по комнате, слегка освещая окружающий полумрак. Боль в мышцах постепенно утихала, и девушка понемногу проваливалась в сон. Из цепких лап Морфея её вырвал стук в дверь. Звук должен был быть приглушённым, незначительным, кто-то сильно не хотел беспокоить ее, но на фоне практически полной тишины стук звучал неестественно громко. Элла поднялась в постели, опираясь спиной на подушку. Чуть поморщилась. Тело всё ещё не хотело выполнять более активные действия, чем просто лежать. Дверь приоткрылась, и из-за неё послышался вкрадчивый, тихий голос: — Можно войти? Элла попыталась разглядеть, кто её навестил. Была ли это медсестра, пришедший на осмотр врач, или кто-то из родственников — непонятно, ведь её линзы уже сняли. — Да, заходите. Её голос звучал непривычно вымученно. Она еле произнесла слова, стараясь не переходить на шёпот. От звука собственного голоса начала болеть голова. — Извини, если разбудил тебя. Пришедший мужчина осторожно двигался к её постели. На секунду девушке показалось, что в его руке была длинная трость, на которую он опирался. Но с каждым шагом гостя она понимала, что в его руках был штатив с капельницей. Полы его больничного халата развевались от сквозняка, просочившегося через приоткрытую дверь. Медицинская рубашка свободно свисала, не сковывая движений мужчины, но он всё равно двигался медленно, стараясь не провоцировать сильную боль. Слабое освещение не давало разглядеть мужчину, даже когда он подошёл совсем близко. Но вкрадчивое "Как ты?" и высокий силуэт сразу вырвали из её памяти воспоминания об Александре. — Александр Владимирович, это вы? — тихо переспросила она. — Я без линз, и в глазах всё расплывается, не вижу вас. Фраза была обычной, но показалась настолько честной и откровенной, что мужчину словно прошибло током. В груди снова защемило, как и тогда, при падении. — Извини, что побеспокоил тебя. Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Его голос звучал непривычно мягко, и Элла чувствовала, что сейчас он пристально смотрит на неё. — Жить буду, — она издала нервный смешок. — А вы сами как? Где заложники? Александр громко вздохнул. Это давалось ему тяжело. Множественные ушибы не давали дышать без боли. — Да, я в порядке, — полушёпотом ответил он. — Нашли всех в подвале здания. Связанными, но живыми. Благодаря тебе, — Алекс внимательно посмотрел на девушку. — Ты ничего не помнишь? — Оу, — смущённо выдавила Элла. — Хорошо, что они не пострадали. Я помню, как мы были на втором этаже, — начала девушка, — как Лекс выстрелил, а потом... — Она запнулась. — А потом что? — немного нетерпеливо спросил он. — А потом Лекс душил меня, прямо здесь, в палате. — Элла проговорила это быстро. На выдохе. Ей стало тяжело дышать. Она схватилась за горло, пытаясь скинуть чужие руки, которые душили её. Но рук не было. Её тело содрогалось, воздуха отчаянно не хватало, и она продолжала попытки убрать невидимые руки Лекса. Александр кинулся к ней, стараясь помочь. Он тряс её за плечи, кричал, звал по имени, но она продолжала задыхаться. Громкий мужской голос, молящий о помощи, был хорошо слышен на сестринском посту. Персонал оказался в палате быстрее, чем он мог ожидать. Его отодвинули от Эллы, которая уже начинала синеть, и вывели из палаты. Боли он больше не чувствовал. Но что-то внутри него сжалось в ледяной комок, а потом разорвалось волной жара. В висках зазвенело, тело онемело. Это была не боль от ушибов, это было что-то иное, острое и чужеродное, будто в него вселился кто-то другой и сейчас закричит его голосом. Теперь он лишь стоял у дверей палаты и смотрел на то, как отчаянно медики пытаются спасти девушку. Ту, что он знал совсем недолго, но от страданий которой у него щемило сердце.

***

Жёсткое сиденье кресла не давало мужчине спокойно опереться на спинку и окончательно расслабиться. Вместо этого Александр, скукожившись, сидел на краю кресла, нервно постукивая по подлокотнику. Пальцы слегка подрагивали. Эта дрожь была ему незнакома, отвратительна. Часть медиков уже покинула палату Эллы, но его всё ещё не пускали. Строгие медсёстры, видя Алекса сидящим в коридоре, отправляли его в палату, но он их не слушал. Ему казалось, что если сейчас он хоть на секунду уйдёт, то с девушкой случится что-то непоправимое. Ведь именно он застал её в таком состоянии и успел позвать на помощь. Или он сам своими разговорами и вопросами спровоцировал всё это? Обвиняющие мысли обрушились на него с новой силой, не давая спокойно дышать и думать о чём-то другом. Одна из медсестёр, видя его замешательство и осунувшееся лицо, подошла ближе и немного потрясла за плечо. — Ваша девушка уже в стабильном состоянии, не переживайте. Можете пока отдохнуть в своей палате, – сказала она ласково. Её тёмные глаза с сочувствием смотрели на него, а вьющиеся волосы, выбивающиеся из тугой прически, придавали ей ещё большей искренности. — Это моя коллега, — тихо ответил Александр. — Из-за меня её ранили на задании. На лице медсестры пробежала лёгкая тень недоумения. Только сейчас она осознала, что перепутала этого пациента, инспектора, с больными из другой палаты, попавшими в аварию. — Извините, я не знала. Мне очень жаль, не корите себя, — сказала она с долей раскаяния в голосе и присела рядом. — Виноват тот, кто сделал с ней это, а не вы. Эти простые слова пробили брешь в стене, которую он годами выстраивал вокруг себя. Он ждал упрёков, логичных доводов системы, но не простого человеческого прощения. Александр резко поднял глаза на медсестру. Та смотрела на него с искренностью и сочувствием. Её слова стали тем, что ему сейчас жизненно необходимо было услышать. Он благодарно кивнул и смог выдавить из себя лишь короткое: — Спасибо. Слёзы подступали к глазам. Он так давно не плакал, что забыл, как сдерживать слёзы. Они стекали мелкими горячими струйками по его щетинистому лицу, оставляя после себя мокрый неприятный след. Он смахнул их рукавом халата, делая вид, будто их никогда не было.

***

Элла очнулась в палате интенсивной терапии. Мельтешащий персонал и ещё большое количество трубок в её теле помогали ей оставаться живой. Вздохнуть как раньше она тоже не могла: трахея была интубирована. Это спасло ей жизнь, когда она была без сознания. Но сейчас, когда она уже пришла в себя, это было ей ни к чему. Она помнила разговор с Александром, всё ещё чувствовала, с каким беспокойством он интересовался её здоровьем. Помнила странное видение. Вспомнила и руки, сжимающиеся на её шее. Она прекрасно знала, что Лекса не было в её палате, ни тогда, ни сейчас, но теперь он навсегда поселился в её голове.