Чего бояться лисе?

      Кто-то встречается на Рождество с девушкой, а кто-то Ким Намджун, менеджер отдела рекламы и трудоголик. Впрочем, ничто из перечисленного Намджуна не расстраивало, и традиционный выходной он бы с радостью провёл за работой. Если бы не заболел.       Температура поборола его на пороге квартиры, одетого и готового отправиться в город. Проверить, как смотрятся размещённые накануне рекламные баннеры. Оценить, что у конкурентов. Насладиться видом покупающих продукты последней линейки косметики. Успех — лучший подарок на любой праздник.       Дверь расплывалась перед глазами. Пальцев словно стало в три раза больше, так виделось Намджуну. А ведь он просто пытался удержаться на ногах! Воротник пальто душил, вдруг жёсткий и тесный. Капля пота стекла по виску и почему-то оказалась в уголке губ, противно солёная и нежданная. Судорожный вдох, отозвавшийся хрипом в горле, и Намджун сполз по стене, усаживаясь на пол. Вторая капля пота, и Намджун вытянул ноги в дорогих брюках и начищенных ботинках. Облегчение на мгновение охватило его и тут же сменилось жаром.       С каждой расстегиваемой пуговицей пальто Намджун смирялся с тем, что придётся отложить его миссию. Вместо любимого дела он займётся лечением. Он должен всё сделать быстро. Он здоровее всех в отделе. Он никогда не болеет. Он ответственный и выносливый, образец идеального сотрудника и профессионала.       В аптечке нашлись только мазь от ушибов и просроченные витамины.       Намджун сбросил пальто на диван, промахнувшись. Стянул свитер. Температуру можно сбить и без таблеток. Не особо приятно, но у температуры вообще нет причин подниматься в этом теле, а потому…       Ледяная вода выбила крупную дрожь. В голове прояснилось мгновенно. Расплывающийся мир обрёл кристальную резкость, до неприличия неприглядную. Свет ламп бил в глаза, видящие каждую трещинку, каждую складку, каждую ворсинку вокруг.       — Справился, — улыбнулся синеватыми губами своему отражению Намджун.       Руки с трудом обмотали полотенце вокруг талии. Но самочувствие восстанавливалось, в этом Намджун не ошибался. Жаль было потерянного времени, придётся оптимизировать запланированный маршрут. Придётся действовать быстрее и жёстче, но эта мысль даже нравилась. За фен Намджун брался с улыбкой.       А потом горячий воздух выбил из Намджуна все силы. Опираясь на подрагивающие руки, он смотрел в зеркало, ненавидя слабость, прокравшуюся в тело и сломавшую планы. Почему? Почему?!       Проявилась головная боль. Она, оказывается, давно там поселилась, просто Намджун её не заметил, борясь с температурой и вызванной той слабостью. А теперь цветку головной боли ничто не мешало расцвести.       Он усмехнулся. С головной болью он умел жить. Когда есть задача, такие мелочи не помешают её выполнению. И если выйти в город, посмотреть в живую на баннеры и покупателей он не может, то сделает иначе.       Усмешка стала злее.       Прислонившись бёдрами к тумбе с раковиной, Намджун поднял фен.                     Работать из дома это даже удобно. По-рождественскому празднично. В конце концов Намджун тоже человек, а у людей полно слабостей, иначе реклама не была бы такой эффективной.       Экран ноутбука мягко светился, по нему ползли цифры показателей и графики сравнений. Рекламный ролик Намджун с пристрастием, с замедлением отсмотрел бесчисленное количество раз. Просканировал идущий с роликом в комплекте постер, выискивая огрехи команды дизайнеров. Всё казалось идеальным, ровно таким, каким Намджун представлял результат, подготавливая макет. Хотя, разумеется, проверить всё это на местах, в залах продаж — другое дело.       Этот проект, приуроченный к рождественским дням, одновременно озарение и тщательная подготовка. Концепцию Намджун просчитал давно, но лицо кампании нашлось внезапно, почти случайно, внеся элемент хаоса, но и заставив сердце трепетать. Вызов всегда бодрит, а награда слаще, если за неё пришлось бороться.       Ан Боа — начинающая актриса. С идеальным личиком и точёной фигурой. Но главное, она источала ровно ту ауру, которую Намджун собирался продать вместе с косметикой. Нежная дерзость. Сила в оболочке утончённой женственности. Секретное оружие. Если бы кумихо существовали, то выглядели точно как Ан Боа.       Ан Боа заменила актрису одной из второстепенных ролей — неожиданно для всех, ведь несчастные случаи сложно предсказать. Её игра полюбилась, и, пока дорама била рекорды рейтингов, личная популярность актрисы взмыла фейерверком в жаждущие праздника небеса.       Ан Боа в одной из сцен рекламной интеграции своим видом и манерами передала то настроение, которое Намджун создавал для нового продукта. Пара кадров — и вот та, про которую он и не знал, недостающим кусочком мозаики встала в картину будущего успеха.       С экрана ноутбука Ан Боа смотрела смело и смущённо одновременно. Улыбка угадывалась на губах, пряталась в распахнутых глазах, пока на щеках едва заметно проступал румянец. Флирт, здоровье, интригующее «я уступлю, если ты достоин». Идеально.       Намджун провёл пальцами по экранному лицу, представляя шелковистость кожи, не потребовавшей особой подготовки для нанесения рекламируемой косметики. Редкое везение, помноженное на часы ухода. В результате Ан Боа смотрелась естественно, и это подкупало. Вернее — побуждало покупать, по расчётам Намджуна. И всё это он жаждал увидеть воочию, а приходилось ждать, когда отступит болезненная слабость, и довольствоваться цифрами и трансляциями с камер наблюдения.       Звонок вырвал Намджуна из плена размышлений. Он посмотрел на тёмный телефон, но тот молчал. На мониторе не мигало никаких сообщений. Будильник безмолвствовал. Звонок повторился, и лишь тогда Намджун сообразил, что к нему пришли. Но он не ждал никого, некому его навещать. Тем более вот так, без предупреждения и согласования.       Неохотно оторвавшись от дивана, на котором расположился, чтобы поработать отдыхая, Намджун пошёл к двери. Теплилась надежда, что ошиблись дверью, а потому уйдут раньше, чем он доберётся до звонка.       Но домофон не утихал. Напротив, посетитель отчаянно добивался, чтобы ему открыли.       Намджун нажал кнопку на домофоне и не поверил глазам. Та самая Ан Боа, чьё лицо он пристально изучал только что на экране, заглядывала в камеру с умоляющим видом.       — Да? — распахнул он дверь. Впрочем, не рискнув впустить актрису и в последний момент встав на пороге. — Мисс Ан Боа? Чем обязан?       — О, прощу прощения за вторжение! Менеджер Ким, на вас последняя надежда!       Она сложила ладошки в мольбе, поднесла их к губам. Намджуну бросилась в глаза помада на этих губах. Оттенок зимнего цветения, розовый с бордовым подтоном. Ан Боа исполняла обязательства — пользовалась рекламируемой косметикой.       — Что вы?.. О чём вы?..       Её напор обескуражил. Меньше всего Намджун ожидал под своей дверью красавицу, тем более известную актрису. Их встречи по пальцам можно пересчитать, и все официальные, все в присутствии множества помощников. Они слова личного друг другу не сказали. А Ан Боа запомнила его имя?       Боа затравлено огляделась, задержав взгляд на каждой из соседских дверей на площадке.       — Пустите же меня, прошу! — дрожал её голос. — Менеджер Ким!       Намджун отмер. Сообразил, что прогнать её не сможет, а держать в дверях и того опаснее. Её репутация это залог рекламной кампании. А он, как дурак, рисковал и тем, и этим, и всё — без единой мысли в ноющей голове.       Он отступил, и Ан Боа скользнула внутрь. Он ещё закрывал дверь, а она уже скинула обувь и шагнула в квартиру, остановившись в паре метров и ожидая Намджуна.       Её свежесть и яркость ударили по всем рецепторам разом. Поперхнувшись, Намджун с трудом пригласил её пройти.       — Может, воды? Кофе? — предложил он, настраиваясь на деловой разговор. Иной причины прийти к нему, кроме общей рекламы, у актрисы Ан Боа быть не могло.       — Воды достаточно, — согласилась она.       Он двинулся к кухне и остановился, заметив, как медленно, танцующе она расстёгивает пальто. Зачем она при этом смотрела на Намджуна? Он просто менеджер одной из компаний, нанявших её для рекламы.       — Вода, да, — пробормотал он, отворачиваясь.       Сзади прошуршало скинутое пальто, раздался вздох. Лёгкие шаги догнали Намджуна и отступили.       Он обернулся, всё ещё без стакана воды. Боа стояла возле ноутбука, а на экране светилось её лицо. Но Намджуну не за что извиняться, этот постер — его работа.       — Я тут и правда хороша. Даже жаль.       Намджун поспешил наполнить стакан водой.       — Прошу, — протянул он воду. — Присаживайтесь. Я вас не тороплю, но вряд ли вы сами не предпочтёте закончить визит побыстрее. — И уважительно-почтительно пояснил: — К звёздам, тем более начинающим, требования общества столь высоки…       — Да, да, конечно, требования, — задумчиво повторила за ним Боа, приняв стакан и усевшись на диван. Кресло она проигнорировала.       Намджун кашлянул, размышляя, куда сесть ему. Ноутбук обозначал его законное место ясно, но так получится невежливо-близко к Боа. Наверное, у актрисы случилось что-то ужасно впечатляющее, потому она не замечает риска для себя.       Он всё-таки сел перед ноутбуком, сдвинув тот максимально естественно и увеличив между собой и Боа пространство.       Боа отпила. Посмотрела на Намджуна внимательно и задумчиво.       Он ответил таким же взглядом, всем видом демонстрируя собранность и профессионализм.       — Мне кажется, у меня проблемы, — заявила она наконец. — Но их ещё можно исправить! Только одна я не справлюсь. — Она послала в Намджуна нежную улыбку. Именно такую, какой он добивался в ролике.       — Слушаю вас, — отозвался он, вернув контроль над восхищением. Он был прав! Ан Боа идеально подходит для его проекта, стопроцентное попадание в образ! Ей даже играть не надо, это её естественное обаяние. Воистину лисье!       — Кажется, виновато вот это. — Она вытащила из кармана подарочную коробочку, похожую на шкатулку. — Это передали в числе подарков от фанатов.       Коробка-шкатулка, небольшого размера, со скруглёнными углами и с надписью вязью, которую Намджун не смог разобрать, выглядела непритязательно, разве что замочек поблёскивал, притягивая внимание.       — Что это? — Намджун не собирался прикасаться к странной коробочке.       — Музыкальная шкатулка. О! Там чудесная мелодия, правда! Внутри лежало письмо, но оно испортилось.       — Письмо? Испортилось? — Намджун не улавливал, чем письмо и шкатулка смогут повредить репутации восходящей звезды. Её визит к неженатому мужчине куда опаснее в этом смысле.       — Оно рассыпалось на мерцающую пыль, когда я захотела перечитать то, что сначала мне показалось бредом. Но там не бред! Всё так и получилось! — Она схватила Намджуна за запястье, сжала. Как будто от этого касания Намджуну передастся её уверенность в рассказанной истории. У Намджуна от касания только мурашки побежали по телу, неуместные и непривычные, ему вовсе не свойственные.       Он мотнул головой, приглашая продолжить. Но запястье вырывать не стал. Ан Боа — приятная во всех отношениях девушка, он потерпит ради дела.       — Там было написано… Я помню примерно, разумеется. Не слово в слово, а смысл. Там говорилось, что музыка исполняет желания. Она исполняет! — Боа уже обоими руками трясла руку Намджуна, отвлекая его. — Исполняет! — убеждала она. — Иначе как бы я тут оказалась?       — Хорошо, — успокаивающе проговорил Намджун, — музыка исполняет желания. Тогда что же такого вы загадали, что это превратилось в проблему?       Он вовремя посмотрел на Боа, так что заметил вспышку смущения на её лице.       — Ну, — протянула она, — сначала я заказала сущую ерунду. — Чтобы принесли пиццу. Мне её нельзя, менеджер Сон не позволил бы нарушить диету, ведь у меня съёмки.       — Пицца? — с сомнением переспросил Намджун. — Разве?..       — Её принесли в следующую же минуту! Понимаете, позвонили в мою дверь, я открыла. — Намджун открыл рот уточнить, как могла звезда так просто открывать двери непонятно кому, но не успел ничего произнести. — Доставщик вручил пиццу мне! Именно такую, какую я люблю! Понимаете? И лишь когда я его проводила и рассмотрела, что мне принесли, услышала голоса. Это соседи заказывали. Но я уже съела. Немного…       Она смотрела на него с такой надеждой, будто Намджун умел отматывать время назад или знал иной способ исправить ошибку доставщика.       — Вы отдали пиццу? — наконец выдавил он. Хотя бы признаться, что пицца попала не к тому, следовало.       — Понимаете, там оставалась половина. Неловко такое возвращать.       — Возместить ущерб? — предложил-предположил Намджун.       — Но тогда бы менеджер Сон узнал. А мне действительно нельзя нарушать режим.       — Мисс Ан, это…       — Простите, поймите, это было действительно моё сбывшееся желание. Точь в точь. Я растерялась. Пиццу я доела, коробку уже выбросила.       — Хорошо, — отступил от образа правильного старшего Намджун. Рядом с красивой девушкой меньше всего хочется чувствовать себя умудрённым опытом и прожитыми годами. Быть сильным, мужественным это да. — Вас застали выбрасывающей коробку? И всё всплыло? С фотографиями и обвинениями?       Если дело в этом, то Намджун мог бы продумать, как лучше поступить. Первым делом признаться менеджеру Сону, конечно, это круг его ответственности и компетенции. Но начать способен и Намджун.       — Нет, — улыбнулась Боа. — Я вернулась к шкатулке. Тогда-то письмо из неё и рассыпалось волшебной пылью. Смотрите, на пальцах ещё блестят остатки письма. — Она протянула ладони Намджуну. Сожаление, что они больше не терзают его запястье, озадачило.       — Допустим, есть способы, чтобы бумага саморазрушалась со временем. Давайте не будем считать это волшебством.       Боа кивнула. Села ровно, сложив руки на коленях, как послушная девочка.       — Вы загадали ещё? — догадался Намджун.       — Да.       — И что же это было? — не выдержал интриги Намджун.       — Пустяк, разумеется. Чтобы менеджер Сон не появлялся до завтрашнего утра. Это и так могло бы сбыться, ему не было необходимости проведывать меня сегодня, утреннее мероприятие я уже отработала. Менеджер Сон занёс подарки и ушёл, он семейный человек.       — И?.. — Намджун понял, что после менеджера Сона были и другие желания. Он хотел бы побыстрее добраться до того, которое могло навредить репутации Ан Боа и заодно рекламной кампании.       — Менеджер Сон позвонил предупредить, чтобы вела себя тихо, потому что ему пришлось уехать к родителям в Кванджу, что-то случилось.       — То есть то, что и так шло в соответствии с вашими желаниями, подтвердилось?       — Да! Причём так, что задумай я отправиться в клуб, некому было бы помешать или потом забрать меня. Понимаете? Думаете, это не шкатулка?       — Пока больше тянет на совпадения, — признался Намджун. — Ведь ничего сверхъестественного не случилось. Погодите, — развернулся к ней Намджун, встревоженный догадкой, — вы отправились в клуб?!       — Не в клуб, — мягко отозвалась Ан Боа. — Но в целом вы правы.       — Но… Зачем?! — Этого Намджун понять не мог. Репутация это настолько хрупкая и драгоценная вещь в наше время, что какие могут быть причины рисковать ею? Тем более в момент, когда карьера только-только начала складываться и малейшая тень способна её обрушить.       — Шкатулка, — ответила Боа. И вздохнула. — Сначала я расстроилась, что моё желание обернулось проблемами у родителей менеджера Сона. Он хороший человек и не заслуживает бед, насылаемых неведомой силой просто так. Но я не осмелилась загадать, чтобы у его родителей всё оказалось хорошо. Мало ли, как сбудется, а я далеко, чтобы узнать и помочь.       — Помочь?       — Шкатулкой. Она же работает.       — Хорошо, продолжайте. — Намджун уставился на шкатулку. Невзрачная, если не считать неразборчивой надписи и замочка, который тянуло потрогать. Волшебная? Не доказано.       — Я загадала, что хочу весело расслабиться, ведь сейчас Рождество, все гуляют парочками, едят пирожные с клубникой, фотографируются. Загадывают желания. Целуются. Можно мне ещё воды?       Намджун отправился за водой и не спешил вернуться. Зачем актриса Ан Боа пришла к нему? Почему в итоге она с этой шкатулкой пришла к тому, кого не знала, только видела пару раз?       Он запомнился ей?       Тепло прошлось широкой волной по спине и свернулось жарким солнцем в груди. Запомниться такой шикарной девушке, звезде… Он не сомневался, что успех к ней придёт, Ан Боа притягивала харизмой, живостью. Не только внешняя красота приковывала к ней взгляды, Боа умела застревать в мыслях, пробиваясь сквозь ноющую боль и температурный бред. В том, что температура начала подниматься, Намджун был уверен. Надеялся, что она останется невысокой, чуть выше нормы.       — Прошу, — протянул он стакан. И остался стоять, заворожённый видом, как Боа жадно пьёт простую воду. Тяжёлые волны волос стекли с плеч на диван. Пушистые ресницы подрагивали. Губы обхватили край стакана. Пальцы, недавно сжимавшие запястье Намджуна, стискивали запотевшее стекло. Готовая реклама любого напитка. Сметут, не глядя что покупают.       — Благодарю, — вернула она пустой стакан. — Вы не присядете?       Она смотрела снизу вверх так доверчиво, так открыто. И эти губы, нежно-розово-бордовые, влажные.       — Да, конечно. Если больше не надо воды, я, пожалуй, сяду.       Он протиснулся на прежнее место. Бросил взгляд на монитор. Там всё ещё была Ан Боа, заигрывающая каждой клеточкой лица, каждым пикселем картинки.       — Мы остановились на том, что вы загадали…       Он прочистил горло, ожидая ответа и надеясь, что посторонние мысли перестанут мешать расследованию. Если что-то угрожало его рекламной кампании, он обязан это выяснить.       — Я загадала веселье, да. Для себя.       — И что же случилось? Что пошло не так?       — О! Сначала я усомнилась, как вы сейчас, что шкатулка способна исполнять желания, причём читать их в сердце, а не следовать лживым словам. Тогда я отправилась в ванную, умыться. Если мне никуда не надо, а наоборот, надо сидеть дома, не создавая проблем, то можно наконец отдохнуть и выспаться. Ведь так?       Намджун на мгновение задумался, что бы он чувствовал, если бы ему пришлось «сидеть дома, не создавая проблем». Не смог представить и нахмурился. Да и какие у него могут быть проблемы?       — И тут на глаза попалась косметика, которую я представляю теперь. Понимаете? Да? Руки сами потянулись. Вот она, сила рекламы!       Намджун взглянул на неё с недоверием. Это она — тот магический ингредиент, который катализирует прочие усилия рекламщиков, дизайнеров и маркетологов, чтобы у людей возникала тяга покупать, покупать и покупать. Это не может таким же образом действовать и на неё, привычную к смене ролей и макияжа. Хотя в качестве продукта Намджун не сомневался.       — И вы не захотели её смывать? — продолжил размышлять вслух Намджун.       — Верно! Но на улицу я не помню, как вышла.       — То есть?       — Вот так. Следующее, что помню, это я стою напротив караоке, а вокруг тишина и только праздничные гирлянды загадочно перемигиваются.       — Караоке?       — Ну да. Те, в которых можно снять закрытые комнаты.       — Закрытые комнаты? — До Намджуна дошло, чем мог обернуться визит звезды в подобное караоке. А если рядом засняли бы любого случайного парня… А если бы этот гипотетический парень оказался в одном кадре с Ан Боа… В принципе, и без парней на горизонте фотография и подтверждённая информация, что восходящая звезда Ан Боа тусуется в подобных неприличных заведениях, прикрывающихся вывеской караоке, способна заморозить будущую карьеру, а заодно и рекламную кампанию.       — Я не зашла. Я в ужасе от чуть не случившегося поспешила домой!       — Вас кто-то успел заснять? Кто-то увидел? Уже шантажирует?       — Нет. Я просто заблудилась!       — О…       — И телефон отказывался находить меня на карте, показывал разное. Я прошла туда-сюда, куда-то свернула. Но я не знаю города, если помните, я в Сеуле не так и давно.       Этот факт биографии Намджуну был известен. Он не заострял на нём внимания, поскольку Ан Боа не настолько популярна, чтобы воспользоваться чувством причастности покупателей её родного городка. Что ж, самой Боа не повезло, что она не знала Сеул. Впрочем, Намджун не уверен, что сам не заблудился бы без карт в каком-нибудь отдалённом районе.       — Сеул красив в Рождество, — зачем-то отметила Боа.       — Да, — согласился Намджун.       — Но одной бродить по улицам страшно.       — И что же вы сделали? — «Как нашли меня?»       — У меня была шкатулка. И я загадала спасение. Мне очень хотелось, чтобы нашёлся человек, приятный мужчина, который развеет мои затруднения. Кто-то умеющий и ответственный, с которым наши интересы совпадут.       — Я?! — Температура явно подскочила: призрачное солнце в груди полыхало, посылая волны жара в конечности и с особой настойчивостью — в голову.       — Видимо, — пожала плечами Ан Боа. — В кармане пальто я нашла вот это.       На стол, рядом со шкатулкой, легла визитка Намджуна. Рабочая. Привычная и строгая. Он взял её в руки, чтобы ощущение материальности визитки вернуло его из волшебного бреда в реальность. Визитка — это и есть чудо?       На обороте был написан его адрес, его собственной рукой. Уж свой почерк Намджун узнал.       — Не помню, чтобы кому-то давал свой адрес, это против правил, — растерялся Намджун.       — Вот-вот! — снова ухватилась за его запястье Боа. Обоими руками, приятно прохладными. — это всё шкатулка!       — Откуда шкатулке знать мой адрес и мой почерк? — усомнился Намджун. — И почему она решила, что это я тот самый приятный мужчина, могущий вам помочь?       — А разве она не права?       «Приятный мужчина», — загудело эхом в голове, многократно. Приятный для Боа мужчина, спаситель.       Ему вдруг до зуда в пальцах захотелось, чтобы Ан Боа действительно так считала, а не произносила приятное, потому что он старше и может помочь.       — Хотите?.. — спросила она, встретив его взгляд широко распахнутыми глазами. — Попробовать.