Билет в один конец.

***

Смерть оказалась лишена того пафоса, который Драко Малфой приписывал ей в юности. Она не была черным саваном или ледяным поцелуем дементора. С ней не приходило осознание полноценного конца. Вряд ли её можно было назвать врагом или старым другом, она не была желанной гостьей – но разве что только в его случае. Может, он мог обозначить её явлением, неизвестности... Да... Туман был наиболее подходящим объяснением – густым, вязким, похожим на лондонский смог, который постепенно заглатывал очертания привычного ему мира. Сколько раз он думал о том, как же это страшно – знать, что твоё время на исходе. Но в итоге самым страшным было не забвение или неопределенность дальнейшего существования, а томительное ожидание, когда магия, годами пульсировавшая в венах, начинала вытекать из кончиков пальцев, оставляя после себя лишь немощную человеческую оболочку, ставшую личной тюрьмой. – Мистер Малфой, вы слышите меня? Голос колдомедика звучал глухо, будто через слой плотной ваты. Драко чувствовал покалывании диагностических чар – теплая волна сканирующих заклинаний проходила сквозь грудную клетку, фиксируя сбои в работе сердца и затухающие магические каналы. Он хотел попытаться встать или хотя бы вздохнуть, набрав в грудь больше воздуха, но веки стали неподъемными, а горло свело спазмом, из-за чего вышел только хриплый, не сдерживаемый кашель, прежде чем сознание, напоминающее перегоревшую лампочку, снова не погасло.

***

Первый снег никогда не являлся чем-то особенным для него. За исключением, таких моментов : когда он смотрел, как подпрыгивают кудри его внучки, увлеченно показывающей своей матери на количество выпавшего снега, улыбка не сходила с его лица. Зрение нещадно подводило его, но он всё же мог видеть, как девочка прыгала и ловила снежинки, высовывая язык. Каштановые пружинки выглядывали из-под вязаной шапки, видимо, доставляя лёгкий дискомфорт, отчего та постоянно снимала нелепо большие розовые варежки и заправляла волосы обратно. Она была так сильно похожа на неё... Тот же упрямый наклон головы, та же жажда нового и то же любопытство. Единственное отличие были глаза, Кассиопея унаследовала серый цвет от своего отца. Сын стоял рядом, и Драко видел его профиль в отражении стекла. Свои собственные черты, но смягченные, лишенные той ядовитой надменности, что отравляла его собственную юность. Скорпиус был лучшим, что они когда-либо могли создать с Гермионой. Мысль, дарящая тепло и невероятную тоску одновременно. – Филли помогла собрать вещи – тихо сказал парень, разрушая привычную для него тишину. – Это хорошо – заставив себя улыбнуться, с напускным энтузиазмом ответил Драко. – Мы могли бы остаться. Ты же знаешь... – более мягким тоном начал парень. Он совершенно не умел контролировать эмоции. – Не заставляй девочек ждать – отрезал Малфой. – Послушай... Драко наконец повернулся в его сторону. – Касси хотела увидеть Шотландию в снегу. Не лишай её этой сказки из-за старика... Будет лучше исполнить желание моей внучки. Парень сжал челюсть и уже хотел возразить, но его ладонь остановила новый поток придуманных сыном аргументов. – Не порти семье Рождество, Скорп... Ему не очень хотелось этого, но с каждым днём становилось хуже. Магия оставляла его. И им уж точно не нужно было видеть этого. – Вот именно... Рождество... Семья должна быть вместе... Мерлин, это ведь праздник, – сквозь зубы прорычал он. – Увидимся после праздников. – Отец... – Дядя Блейз и тётя Джинни должны будут вернуться из Италии, они будут рады увидеться... – он говорил это так убедительно, что с лёгкостью мог сам поверить в это. – Ты... неважно выглядишь... Его голос дрогнул, заставляя Драко нахмуриться. Сын смотрел на него так, будто видел впервые, взгляд блуждал по лицу, опускался ниже, замедляясь на трости, ему это напомнило то, как он сам в один момент начал замечать последствие времени на лицах своих родителей. – Девочка совсем вымотала меня... Я начал забывать, какие дети шустрые... Он нечасто видел её, не так часто, как хотелось бы. Дети путешествовали большую часть их совместной жизни, поэтому чаще всего он мог довольствоваться звонками или письмами. – Астрея предложила... переехать сюда... и... – как бы невзначай проболтался мальчишка. Ну конечно. – Присматривать за мной... – он не смог сдержать ухмылку. Его невестка была замечательной, с неизменной шутливостью его старого приятеля и странностью, присущей её матери, которая заставляла обходить ту ещё в школе, но благодаря этому он всё же мог видеть в ней очертания двух хороших волшебников, которые были друзьями их семьи долгие годы. Пусть и порой Астрея Луна Лавгуд - Нотт – и теперь уже Малфой – со своей любовью к заботе сидела у него в печенке. – Знаешь, я бы посоветовал вам заняться своей жизнью... – Я могу позаботиться о тебе... Это было смешно... Как бы сильно сын не старался строить из себя слишком взрослого, он видел перед собой равестника Кассиопеи, интересно, парень ещё помнил, кто менял ему пеленки и садил на метлу? – На это у меня есть эльфы, – сдержавшись от язвительного комментария, всё же ответил Малфой. – Я просто хочу быть рядом – оказываясь ближе, прошептал блондин. Он знал это. Наверное, Малфой ещё пожалеет об этих словах. – Я подумаю... – кивнул мужчина, замечая еле заметную улыбку на лице Скорпа – А сейчас ты отвезешь ребенка, куда она хочет, и хорошо проведешь время... Не слыша моих вздохов и хруста костей. Драко коснулся плеча сына. – Не вешай нос... или пропустишь самое интересное...

***

Его силой выдернуло из темноты, разлепив глаза. – Ты нас напугал – прошептал Скорпиус, чьи пальцы крепко сжимали ладонь отца. – Как девочки? – Касси думает, что ты в секретной экспедиции по поиску мозгошмыгов. Астрея подыгрывает ей, хотя я видел, как она плакала в саду. Драко прикрыл глаза. – Дядя Блейз был здесь два часа назад, дядя Гарри приедет завтра, а тетя Пэнс сказала, что оторвёт тебе язык, потому что он всё равно тебе без надобности... раз ты засунул себе его в зад... Кажется, она пообещала проклясть твой портрет. – Поттер знает мои тайные желания... Всю жизнь мечтал на смертном одре лицезреть его физиономию, – слабо усмехнулся Малфой. – Мы были у тебя две недели назад... Почему ты... ? – Скорп... Парень зажмурился и уткнулся в его плечо. – Я не готов... Мама... – Скорпиус запнулся, его горло перехватило. – Теперь ты... – Веришь или нет, ты никогда не будешь к этому готов... Блондин повернул голову, сглатывая ком в горле. – Эй, посмотри на меня... Он дождался, пока сын вернёт к себе его внимание. – Я устал... Он ничего не ответил, лишь крепче сжал руку мужчины. Дышать становилось всё труднее, но боли не было. Было лишь странное чувство расширения. Он видел Скорпиуса – размытое пятно платиновых волос у своей постели – и хотел сказать ему что-то еще, но слова никак не складывались на языке. – Передавай ей привет. И скажи, что Касси прочитала «Историю Хогвартса» в пять лет. Она будет в восторге — донеслось до него из какой-то невообразимой дали. Драко закрыл глаза в последний раз. В этот момент сердце сделало последний, ленивый удар. Секунда тишины. Абсолютной, глубокой, звенящей. И вдруг – толчок. Когда он снова ощутил под ногами твердую почву, это был не камень и не ковёр. Это был металлический пол тамбура. Малфой вздохнул, вдох был таким полным и лёгким, словно его лёгкие никогда не знали старости. Он почувствовал запах угля, разогретого железа и... лавандового мыла. Блондин стоял в коридоре поезда. «Хогвартс-экспресс». Здесь не было привычных криков первокурсников и грохота тележек со сладостями. Только мерный, убаюкивающий стук колёс. Его взгляд упал на руки – кожа снова была гладкой, кольцо с печаткой Малфоев сидело плотно, на нём был его чёрный костюм, и он снова чувствовал, как магия, острая, как лезвие, пульсирующая в каждой клетке, пронизывает всё тело. Он прошёл мимо пустых купе, чувствуя, как с каждым шагом с него осыпается пепел прожитых лет. В последнем вагоне дверь была приоткрыта. Гриффиндорка сидела у окна, а на коленях лежала раскрытая книга. – Ты всегда была невыносимой всезнайкой, Грейнджер – сказал он, прислонившись к косяку. Она подняла голову. Улыбка, которую он не видел целую вечность, осветила её лицо. – А ты всегда был непроходимым снобом, Малфой. Шатенка отложила книгу и протянула ему руку. – Скорпиус справится ? Блондин вошёл в купе и сел рядом, переплетая свои пальцы с её. – В нём твоё сердце и мой характер – это гремучая смесь, он не пропадёт. Гермиона положила голову ему на плечо. – Ну – сильнее прижимаясь, улыбнулась шатенка – Рассказывай. Я хочу знать каждую мелочь, которую пропустила – попросила она.