Искажённость

      Поглощая один бокал за другим, будто запасов алкоголя бесконечное количество, Элли тяжело вздыхала, опуская ребристый стакан, с янтарной жидкостью на барную стойку. Стук стекла о дерево растворялся в непроизвольном шуме человеческих голосов, музыки, и затуманенных мыслей, которые вихрем крутились в голове, не желая собираться в единый ком. Дина сидела рядом, всё ещё смакуя первый бокал алкоголя, обеспокоенно поглядывая на подругу. — Всё ещё не помирились? — спросила девушка, на что Элли лишь покачала головой. Затуманенный взгляд был направлен на виски, который бултыхался о стенки стакана. — Значит помиритесь, не сегодня, так завтра. Постарайся не думать об этом. Сегодня нужно хорошенько отдохнуть, не зря же мы пришли с тобой сюда. — Было бы славно. — ответила Элли, отпивая из бокала. Жгучая жидкость обволокла стенки горла, приятно пощипывая.       В баре душно, аромат сладких Дининых духов перебивает скрученная папироса во рту одного из посетителей бара, который сидел недалеко от них. Зловонный запах ударяет в нос, заставляя пощипывать слизистую. Обращаясь к бармену, и пододвигая пустой стакан в его сторону, Элли произносит: — Повтори. — буквы теряются в уже привычном шуме. Повернув голову, взгляд зацепился за пару мужчин, которые сидели поодаль ото всех. С двумя бокалами в руках, они о чём-то разговаривали, иногда что-то бурно обсуждая, а иногда молчали, словно партизаны. В основном разговаривал только один, второй слушал, пил и не перебивал собеседника. Складывалось ощущение, будто второй мужчина и вовсе пропускал весь диалог мимо ушей, наслаждаясь вечером. По крайней мере, так казалось самой Элли.

***

— Джоэл, Элли смотрит в нашу сторону, причём довольно долго. И по глазам, она явно не анекдоты хочет нам рассказать. — Томми слегка наклонился к брату, стараясь не смотреть в сторону девушки. Мужчина же совершенно не смотрел в её сторону, а лишь расслабленно сидел, с прикрытыми глазами. — Я заметил. Её взгляд чувствуется как иголки, особенно, если она чем-то недовольна. А она явно недовольна. — У вас что-то произошло? Ты мне вроде не рассказывал ничего подобного. — Томми сделал глоток, и поставил стакан на круглый деревянный столик перед ними. Собеседник тяжело выдохнул. — Поругались. Достаточно сильно. — распинаться и рассказывать подробности ссоры, он не намеревался. Джоэл всегда отличался хладнокровием, спокойствием, и излишним молчанием, что не скажешь про братца, который при любом удобном моменте любил рассказывать о своей жизни. Томми и не настаивал. Лишь прокручивал в голове варианты событий. — Когда мириться планируете? — Пока не знаю, мне кажется она до сих пор не остыла. А мириться нужно с холодной головой, иначе снова поругаемся, и попытка окажется бесполезной. — Но молчать бесконечно у вас тоже не получится. Рано или поздно поговорить придётся. Судьба заставит. — Знаю, — Джоэл глубоко вздохнул, — но сейчас не тот момент, чтобы выяснять отношения. Я ей только вечер испорчу. А выслушивать то, какой я старый пердун, и что испортил ей вечер с подругой, мне хочется меньше всего. — А ты старый пердун? — с ухмылкой спросил Томми. — Не беспокойся, скоро меня догонишь, будем вдвоём такие.       Томми посмеялся, и на миг, Джоэл почувствовал то самое тепло из далёкого, прошлого мира, когда они так же сидели на кухне, пили чай, или что покрепче, обсуждали работу, ежедневные заботы, рутину жизни, а рядом бегала ещё маленькая Сара, так и намереваясь запрыгнуть на колени к дяде. Ему казалось, что он даже ощутил этот тёплый летний ветерок, который когда-то окутывал его. Когда они сидели на веранде, как он бренчал на гитаре, а дочка завораживающе слушала, и наблюдала за железными струнами и папиными пальцами, которые перебирали их.       Помнил как заботился о Томми в детстве. Не идеально, иногда строго, местами допуская ошибки, но заботился. В те времена родителей часто не бывало дома, и Джоэл частенько оставался за главного, позволяя себе проявить строгость и ответственность к воспитанию брата. Ох, как же это было давно. Родителей уже давно нет, Сары тоже, но Томми, не смотря на все невзгоды, перепалки, ругани и ссоры продолжал находиться рядом с Джоэлом, не позволяя наставшему уже как больше двадцати лет апокалипсису нарушить семейные узы. Они вместе росли, взрослели, и стареют, подшучивая над тем, у кого больше седых волос. И пусть Джоэл не красноречив, пусть он часто таит свои эмоции и чувства глубоко внутри, но в такие моменты как сейчас, ему хочется высказать всё, что накопилось. Вспомнить совместную молодость, семью, и жизнь, хоть он и наложил на это табу.       Улыбнувшись от тёплых воспоминаний, которые посетили его всего на несколько минут, его взгляд устремился на Элли, прокручивая последние моменты связанные с ней.

***

      Она переступает порог дома, и видит крепкую мужскую спину, голову, опустившуюся над очередной детективной книгой. Слышит тихие вздохи, когда она сразу же направляется в свою комнату. Она не спрашивает, что он читает, как у него дела, не спрашивает, что на ужин. Молча шаркает к двери, и хлопает, чтобы наверняка услышал. И молчит. Долго, протяжно, с ноющим сердцем, но молчит. Гордость переполняет. Выливается через края графина, затапливает как Капитолий. Внутри рвёт и мечет, хочет подойти, стукнуть кулачком в грудь, кинуть пару обидных фраз про то, что он старый, накричать на него, пока он спокойно будет выслушивать её лепет, а после кинуться в объятья, и забыть об этой глупой ссоре. Но молчит. Старается не сталкиваться с ним дома, запирается в комнате, или надолго уходит на вылазку, лишь бы не видеть его потускневшие глаза после ссоры, и самой не разрыдаться, показав себя слабой, беспомощной девочкой. Молчит, и кажется, что язык уже намертво прилип к нёбу. Будто разучилась составлять предложения, пока в голове не утихает вихрь беспокойных мыслей. И в такие моменты, тишина становится единственным другом, сопровождающая Элли в этой борьбе с гордостью.       Оглушающую тишину нарушают шелест пожелтевших страниц в гостиной, когда Джоэл переворачивает их одну за другой, вчитываясь в поблекшие печатные буквы. Громкий хлопок дверью был не сюрпризом. Элли всегда так делала, когда была не в настроении, поэтому каждый раз, когда она переступала порог дома, мужчина ждал его. В какой-то мере, ему тоже хотелось как ребёнку хлопнуть дверью, и показать, что не одна Элли страдает, но холодный, расчётливый разум пригвоздил его к дивану, клешнями вцепился в типографское потрёпанное издание, сохранившееся через столько лет разрушенного мира. И молчит. Ждёт, пока Элли успокоится, остынет, сядет с ним за стол на кухне, и начнёт разговор. Сначала парой фраз о том, как прошёл день, следом расскажет про себя. Вскользь упомянет, что неплохо было бы подучить новые аккорды на гитаре, почти прямо намекая Джоэлу, чтобы это сделал он. Чтобы принёс эту чёртову гитару, поставил её худощавые пальцы на лады, а сверху свои. Чтобы в полуголос рассказывал о музыке, пока она в неуклюжих попытках будет перебирать струны, пытаясь выжить из них хоть какое-нибудь звучание. А разговор о ссоре завяжется сам собой.

***

— Ха-ха, а помнишь как мы над Джесси пошутили? Он визжал как девчонка, когда увидел тараканов. — Да, ха-ха, было весело тогда, — ответила Дина, посмеиваясь над историей. — кстати о Джесси, я совсем забыла, что мне нужно его сменить дома. Ему поставили дежурство, потому что один постовой заболел, и он попросил меня придти пораньше, чтобы с Джей-Джеем посидеть. Совсем из головы вылетело. Давай продолжим в следующий раз? — Да, без проблем. — у Элли и мотива не было обижаться на подругу. Она всё понимает, в особенности, что у Дины появился ребёнок, а значит и забот прибавилось. — Прости, что так вышло. — Дина положила руку на плечо Элли, заглядывая в глаза с долей сожаления. — Всё окей, не переживай. — Ты ещё останешься? — спросила девушка. — Да, я немного посижу, и пойду домой. — Хорошо, тогда увидимся. — Дина помахала на прощание, и скрылась за деревянными рольставнями.       Держать улыбку оказалось труднее, чем она думала, поэтому как только Дина скрылась из виду, Элли сняла маску шута, погружаясь в свои переживания. Хотелось забыться, хотя бы на несколько минут. Она осталась одна. В нарастающем шуме веселья, музыки, и одиночества. Один на один со стаканом виски и своими мыслями.

***

      Топот копыт казалось разносился на всю округу, привлекая внимание щелкунов, или незваных гостей. Служащий на посту направил автомат в сторону приближающегося шума, стараясь рассмотреть лица. Их было двое. Две девушки, с огромными рюкзаками, доверху набитые провизией для поселения. — Быстрее! Стэнли, впусти нас! — Дина кричала постовому, постоянно оглядываясь на подругу. — Элли ранена!       Сама Элли еле разбирала то, что говорят вокруг. Все звуки казалось доносятся из-под воды. Всё перемешалось, плечо ныло, окрашивая потрёпанную куртку в грязно-красный оттенок. Искорка, будто чувствуя боль хозяйки, старалась довезти её как можно более аккуратно. Ворота отворились, запуская прибывших, и следом же закрылись. Девушке казалось, что она вот-вот рухнет. В туманном сознании чувствовала, как падает на сторону раненого плеча, но вместо промозглой, затоптанной снегом земли, почувствовала чьи-то крепкие руки, которые подхватили её, не давая упасть ниже. В глазах окончательно потемнело, и девушка теряя сознание, и доверяя рукам, которые её держали, услышала последние слова, которые она смогла разобрать, перед тем как отключиться: — Что произошло? Что с ней? — спросил чей-то знакомый мужской голос. — На нас бандиты напали. Я говорила ей не лезть, но она не послушала меня. Мы еле ноги от туда унесли.

***

— Ты мне скажи, ты дура? На кой хрен ты полезла на них? Проблем мало, или приключений? Дина же сказала тебе, чтобы ты сидела в укрытии, их слишком много было. Получила? — мужчина негодовал, размахивал руками в палате, отчитывая Элли как ребёнка. — Тебя там не было! Не надо меня отчитывать, я не маленькая! — Элли тоже перешла на крик, насколько в её состоянии было возможным. — Ох, если бы я там был. Сначала бы с ними разобрался, а потом с тобой. — он подошёл к окну, но сразу же вернулся к её постели. — Ты серьёзно не понимаешь, чем это могло закончится? Не маленькая она. Тебя бы убили, а следом и подружку твою, и это в лучшем случае. А так, пустили бы тебя по кругу, или бы пленницей взяли, для развлечения. — Джоэл был в бешенстве. И Элли давно не видела его таким. Настолько разгневанным, грубым, резким. Казалось, что он вот-вот разобьёт что-нибудь. Но молчать на такую грубость она не собиралась. Нашёл кого отчитывать. Не раздумывая ни секунды, Элли выплюнула первое, что пришло ей в голову: — Завидуешь, что они бы меня взяли, а не ты? Что я трахалась бы с ними, а не с тобой? — Элли покраснела, руки сжались в кулаках, а взгляд пристально следил за каждым действием Джоэла. Венки на его шее набухли, глаза впали в ярость, но промолчав на острый подкол, мужчина вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Элли выдохнула, отвернулась и зажмурила глаза, в попытках поспать, но сон не лез в голову. И только через несколько минут она осознала, что конкретно было сказано в его сторону. Стыд и паника захватили её в стальные клешни, не давая шевельнуться. Глаза широко распахнулись, а раненое плечо заныло ещё больше.

***

      Воспоминания поглощали девушку, словно тина в болоте. Обида душила, заставляя дыхание сбиться. И даже сейчас, Элли не понимала, чья обида наносила ей больше боли. Его, когда она выпалила ему первое, что пришло в голову. Грязное, похабное, отвратительное, укалывающее больнее, чем игла, или её, за то, как он с ней разговаривал. Грубо, резко, на грани гневного сумасшествия.       В баре было всё так же шумно, люди отдыхали, стараясь забыть то, что в данный момент происходит за стенами города. К бокалу Элли больше не притронулась. Желание пить пропало после ухода Дины, каждая капля отдавала горечью сознания, неприятным жжением, словно в рот засунули горящую спичку. Спиной чувствовала каждый взгляд, который будто осуждал за всё то, что Элли сделала, и продолжает делать. Харчок в спину был бы добивающим действием, но поток людей шёл мимо, не оглядываясь, презирая. «Слишком много чести.» — подумала Элли, когда рой мыслей об окружении стал более навязчивым. В сторону Джоэла она смотрела всё реже, до глубины погружённая в свои размышления.

***

— Ей совсем одиноко, — сочувствующий то ли Элли, то ли брату, голос Томми донёсся до Джоэла, который смотрел в сторону девушки. — может подойдёшь? Мне кажется вам есть о чём поговорить.       Джоэл молчал. Осмысливал предложение брата, взвешивая все за и против. Мужчина не торопил, не отрывал взгляд от сидящей у барной стойки знакомой, делая несколько глотков уже остывшего виски. — Эй, эй, смотри, — Томми пихнул Джоэла в руку, кивком указывая перед собой. — какой-то парень возле Элли крутиться. Я что-то не припомню его.       Мужчина метнул взгляд, цепляясь за парочку подростков. Среднего телосложения, с короткой стрижкой, и до жути похабным взглядом, он о чём-то говорит с Элли. Та отмахивается, возвращаясь к своему бокалу, но парень настойчивый, продолжает диалог. Увлечённо о чём-то рассказывает, Элли будто слушает его в пол уха. Постепенно диалог развивается, и она проникается к парню с интересом. — А им кажется весело. — подметил Томми.       Джоэл был спокоен, до того момента, пока Элли внезапно не встала со своего места, и не ушла под ручку с непонятным «ухажёром». Внутри жалили осы, протыкая своими иглами каждый миллиметр кожи, руки непроизвольно сжали потрёпанный стакан, почти разбивая его на миллион маленьких осколков. — Джоэл, успокойся, Элли взрослая девочка, она имеет полное право общаться с кем хочет. Чего ты так завёлся? — спросил Томми, заметив неоднозначную реакцию брата. В ответ мужчина промолчал, делая смачный глоток виски, слегка морщась. Стакан в руке вот-вот обещал лопнуть, впиваясь в кожу до кровяной росы.

***

— А потом бах-бах, и всё. Вот так я и выбрался оттуда. Перестрелял всех, а сам чистенький остался. — Судя по словам, ты супер крутой парень, Чарльз. — немного с иронией произнесла Элли, поглядывая на нового знакомого. Он размахивал руками, активно жестикулируя, в сотый раз поведывая о своих приключениях до того, как попал в Джексон. Нельзя было сказать, что Элли нравилось с ним общаться, но это лучше, чем глушить обиду алкоголем в одиночестве. Поэтому, прогуливаясь по заснеженным тропинкам города, она слушала его местами нелепые рассказы, и рассматривала свои следы от подошв обуви. А после они заговорили про неё. Элли рассказывала как была в музее, посвящённый динозаврам, и то как спрыгнула с самого большого в воду. Рассказывала о комиксах, которые читала, погружаясь в несуществующую вселенную, и то как Джоэл специально для неё находил выпуски, которые она ещё не читала. Как подобрала игрушечного синего робота, чтобы подарить знакомому Сэму, и то как он вцепился в неё, когда обратился. То, как на её глазах застрелился его брат, не выдержав большую потерю. И то как они с Джоэлом их похоронили. И даже то, что она так и не оставила на могиле Сэма того робота, которого он так хотел взять с собой в путешествие.       Чарльз трепетно слушал каждую её историю, сопереживая, местами позволяя себе роскошь в виде прикосновений, на которые Элли отвечала взаимностью.       На улице похолодало, ветер заметно усилился, заставляя замёрзнуть до костей, и съёжиться. Снег крупными хлопьями покрывал и без того усыпанный город. Заметив детские качели, Элли направилась в их сторону. Чарльз побрёл за ней, обречённо вздыхая. Присев на ледяную сидушку, девушка легонько раскачивалась, рассматривая снежную красоту вокруг. Голова закружилась, то ли от холода, то ли от опьянения, то ли от переизбытка чувств, когда Чарльз стал описывать её красоту. Он говорил про звёзды, луну, тёмное покрывало неба, про белоснежный снег, и её глаза. И каждое его слово звучало как отдушина сердца. Элли редко слышала комплименты, в основном они имели некий пошлый подтекст, который девушка не сразу понимала. Они были завуалированные, скользкие, с глупым сравнением природы, или окружения. Нелепые, переходящие грани дозволенного. Но красивые. Медово-приторные, с неким привкусом горечи, когда она понимала, о чём конкретно шла речь. В голове рушился образ, и разговаривать с человеком больше не хотелось. Помнила встревоженно-рассерженные глаза Джоэла, после каждого неудавшегося комплимента в её сторону.       Но Чарльз ей казался другим. С ним было много общих тем для разговора, совпадали увлечения, он проявлял к ней нежность и заботу. И даже комплименты звучали красиво, лаконично, и понятно. И как казалось Элли, у них могло бы что-нибудь получиться. Наконец отвлеклась бы от Джоэла, забыв о влюблённости, о которой думала каждую ночь. Перестала бы избегать его, каждый раз, когда он хотел поговорить о чём-то личном. Не дрожала бы от каждого его прикосновения, чувствуя нарастающий жар между ног.       Чарльз был красивым. Не сказать, что мускулистым, но и не худощавым. С зелёными глазами, сильными руками, и обворожительной улыбкой. Своей харизмой, он казалось мог расположить к себе абсолютно любого человека. Возможно поэтому Элли и повелась на него.       Он всё ещё продолжал восхвалять её, делая утончённые намёки, которые Элли уже не слышала. В голове всплыл момент, когда она впервые поняла, что не равнодушна к Джоэлу. То как билось её сердце, и то, какой беспокойной она стала.

***

— Неужели тебе не нравятся роботы? Ты посмотри какие они классные. Это очень занятное чтиво, тебе обязательно нужно почитать. — говорила Элли, разглядывая потёртые картинки комикса, пока Джоэл чистил овощи. Сегодня на ужин была запечённая рыба, которую они с братом выловили, и овощи, собранные с теплицы. — Такая ерунда только тебе нравится. Я больше по классической литературе. Там хотя бы смысл есть. — ответил мужчина, сквозь шум ножа и хруст моркови. Элли уже битый час рассказывала про прочитанный комикс, уверяя его тоже почитать. Джоэл отмахивался, не желая даже думать, что раньше выпускали для молодёжи. — Сам ты ерунда, с твоей так называемой классикой запросто уснуть можно, или помереть от скуки. Там абсолютно нет ничего интересного. — Я бы так не сказал. Классика учит, просвещает, иногда лечит. Смотря, что читаешь. А твои комиксы только досуг скрашивают. — стук ножа стал сильнее, видимо попалось что-то твёрдое. — И всё равно, я за комиксы. Они с картинками прикольными, не только читать приходится. — ухмыльнулась девушка, в пол оборота рассматривая мужчину, который старательно нарезал овощи. — Не хочешь мне помочь? А то в комикс свой вцепилась, из рук не выпускаешь. — спросил мужчина. Элли кивнула, откладывая журнал на стол, и беря в руки нож. — Нужно рыбу почистить. Справишься? — Конечно. — ответила девушка, имитируя отдачу чести, и принявшись справляться со скользкой, противной рыбёшкой. Чешуя твёрдая, прочная, совершенно не поддающаяся острому ножу, от чего руки быстро устали, и Элли тяжело выдохнула. Краем глаза Джоэл видел эту борьбу, после чего отложив нож, подошёл к девушке со спины, беря её руки в свои, в полуголос поговаривая, и показывая как нужно чистить.       Дыхание спёрло, в груди что-то кольнуло, а внизу живота тугой узел скручивал до невозможности. Элли чувствовала его тёплое дыхание на своей шее, и сильные руки, которые руководили ею. Джоэл был так близко, казалось, что они одно целое, и то, что он говорил, она уже не слушала. Лишь смутно следила за движениями, пытаясь не обращать внимания на то, что он стоял впритык к ней, и его колючая борода царапала её кожу. Руки скручивало от спазма, настолько сильно Элли не хотела себя выдать. Но Джоэл всё видел и чувствовал, просто не говорил об этом. И когда он вернулся к своей части готовки, краем глаза видел, как девчушка чуть ли не дрожит, рывками разделывая рыбу, и смотрит куда угодно, лишь бы не на него. И молчание между ними нарушал лишь звук куханной утвари, треск рыбы и овощей в духовке, и нервно-волнительные вздохи.

***

— А потом я почувствовала как моё сердце колотиться, будто я сто метровку пробежала. — Ну, что могу сказать, подруга. Ты влюбилась. — Дина хитро улыбнулась, отпивая из зелёной, местами поцарапанной кружки травяной чай. Элли, сидящая напротив неё густо покраснела, чувствуя как на неё нахлынывает жар. — Я, что? Нет, не может быть. — она отказывалась в это верить. Джоэл был ей как отец, друг, он был старше её раза в три, о какой влюблённости может вообще идти речь? — А тут другого варианта то нет. Твоё тело и твоя реакция говорят сами за тебя. — Дина, это неправильно. — А что в нашем мире сейчас правильно? Вокруг разруха, апокалипсис, война за припасы, а ты переживаешь за какую-то влюблённость, которая по факту никакого вреда никому не нанесёт, — Дина сделала глоток, продолжив. — совершенно неоправданно переживаешь. Вдруг у вас всё взаимно? Ты говорила с ним? — Нет. Я вообще не разговаривала с ним после того случая на кухне. — А зря. Ты долго скрывать это не сможешь. У тебя на лице всё написано, даже я вижу, а он, опытный, взрослый мужчина и подавно заметит, что с тобой что-то не так. И либо этот разговор начнёшь ты, либо он. Другого варианта не будет. — Думаешь, всё-таки стоит ему сказать? — Элли чуть ли пальцы не ломала от волнения. — А вдруг он вообще пошлёт меня, и скажет, что больше не хочет видеть? — Не попробуешь — не узнаешь. — ответила Дина, продолжая наслаждаться, уже чуть остывшем чаем. В голове Элли всё перемешалось, и откинувшись на спинку стула, устало закрыла лицо руками, представляя, что же будет дальше.

***

— Слушай, как насчёт пойти ко мне? Я вижу, что ты уже замёрзла, а у меня дома вкусный чай есть. — спросил Чарльз, видя как Элли уже дрожала на холоде. Её тоненькая курточка еле согревала, лишь создавая имитацию тёплой верхней одежды. — Элли? Ты меня слышишь? — парень чуть потряс её за плечо, замечая рассеянный взгляд. — А? Прости, я задумалась. Что ты говорил? — Я говорил, что приглашаю тебя к себе в гости. На улице похолодало.       Элли кивнула, и двинулась за Чарльзом, пряча заледеневшие руки в карманы. Голова совершенно отказывалась думать, с трепетом вспоминая каждый неловкий момент с Джоэлом. И казалось, что даже алкоголь выветрился, пока она сидела на улице, правда до того момента, пока она не переступила порог дома, в котором было до жути тепло. И всё нахлынуло с новой силой. Алкоголь лишь на время заморозился в её теле, лишь бы добрести до тёплого места, коим стал дом Чарльза. Ноги, как и язык заплетались, стало невыносимо душно и жарко. Элли сняла куртку, толстовку, оставшись лишь в майке на бретельках, тело горело, словно она сидела в раскалённой печи. Чарльз наблюдал за ней. В глазах читались разврат и похоть, но Элли не видела. Лишь плелась в сторону кухни, желая поскорее упасть на стул. Парень молчал, когда Элли начала изливать душу. Рассказывала про то, что влюблена в кого-то, и хотела бы с ним отношений, но он не обращает на неё внимания. Имя не упоминала, лишь говорила безостановочно. Некоторые слова зажёвывались, выдавая какой-то непонятный звук. Чарльз всё это время стоял спиной к ней, наблюдая как разбухают лепестки чая в заварнике, и то, каким же сильным было желание взять Элли здесь и сейчас. — Может он и не нужен тебе? Возможно, я смогу стать тем самым, о котором ты мечтаешь. — в полуголос произнёс парень, садясь перед ней, и кладя свою руку поверх руки Элли, которая еле фокусировала взгляд. — Я уверен, что смогу тебе помочь. — руки шли дальше, поглаживая её бедро, переходя к внутренней части. Элли мягко убрала её, но Чарльз снова вернул её на место. — Не надо, Чарльз, я не хочу. — тихо ответила девушка, всё ещё стараясь скинуть его блуждающие руки с себя. Внутри нарастала паника, не зная куда себя деть. — Мне пора, спасибо за чай. — Элли поблагодарила его, вставая со своего места, покачиваясь, и направляясь к выходу, чтобы взять одежду. Парень встал следом, нарастающими шагами догоняя её. Сердце бешено колотилось, адреналин закипал. — За то я хочу. — он рывком остановил её, преграждая ей путь. И Элли сквозь пелену страха и повышенного градуса, заметила в его глазах не былую романтику, и спокойствие, а животную противную похоть, от которой поскорее хотелось убежать. Она одёрнула руку — безуспешно. Запястье ныло от крепкого сжатия, казалось он вот-вот сломает его. — Отпусти меня, я ухожу! — следом за паникой наступила и безысходность. Убежать не сможет, уже поняла. Драться в таком состоянии — заведомо значит проиграть. Реакция никакая, она еле стоит на ногах. А оружие осталось дома, дожидаясь своего часа. — Никуда ты не пойдёшь, сука! — и Чарльз озверел. Толкнул Элли, отчего та упала на деревянный пол, запинаясь об свою ногу. Спина заныла от удара, но сердце казалось остановилось, когда парень навис сверху. Майка в считанные секунды превратилась в порванные лоскуты, а пуговицы на джинсах со звоном отлетели куда-то в сторону. Он был сильнее, массивнее, и от этого душа в пятки уходила. Она брыкалась, царапала его лицо, кричала, пыталась ударить коленом, но в ответ лишь получала грубые пощёчины. — Давай сучка, борись. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. — прорычал парень. На грани сознания, почувствовала как треснула губа. Как синяк на скуле вот-вот начнёт проявляться, и то как никто так и не найдёт её в этом чёртовом доме. Обида и страх душили, слёзы омыли лицо, частично смывая свежую кровь, и неприятно пощипывая. Сил уже не осталось. Чувствовала как джинсы освободили её кожу, заставляя покрыться мурашками, и то как он стягивал с неё нижнее бельё. И казалось, что Элли уже смирилась. Приняла свою жалкую, и беспощадную судьбу. Пройдя через столько испытаний, убив столько человек, выжив в этом непростом мире, она станет жертвой извращенца, к которому сама пришла в руки, лишь наслушавшись слащавых комплиментов о её красоте. Закрыв глаза, отдаваясь эмоциям, и принимая то, что сейчас с ней случится, в голове по несколько раз повторяла лишь одно имя «Джоэл».       В моменте дышать стало легче. Тяжёлая туша нависшая над ней пропала, и Элли казалось, что её уже нет. В доме слышался шум, треск, удары, будто кто-то дрался, и через силу открыв глаза, видела, как Джоэл уже в который раз бил Чарльза головой об стол. Лицо превратилось чуть ли не в кашу, стол треснул, разбиваясь на куски, а руки мужчины были все в крови. Сделав финальный удар, тело парня упало замертво, не подавая никаких признаков жизни, а Элли так и продолжала лежать на холодном полу, обнажённая, свернувшись в позу эмбриона, пряча лицо в коленях, и рыдая в надрыв. — О, господи. — произнёс Джоэл, окидывая её взглядом. Он мигом надел на неё свою куртку, скрывая голое женское тело, а тёплые руки прижали к себе, чуть ли не до хруста рёбер. Что-то шептал, гладил по волосам, не отпускал ни на секунду. — Он что-то успел сделать? — Элли отчаянно помотала головой, ещё больше поддаваясь эмоциям, и вжимаясь в Джоэла как в единственное спасение. Слёзы пропитали его свитер, дрожь в теле не унималась, руки тряслись в бешенном ритме страха и облегчения. Джоэл не отпускал, не хотел, не мог, не позволил бы отпустить её сейчас. Она маленькая, хрупкая, словно лиловый колокольчик в одиноком поле. Дрожит, и у Джоэла сердце разбивается на осколки, когда он слышит каждый её рваный, хриплый вздох, чувствует каждую слезинку, и не думает о том, что было бы, если бы он не успел. Если бы послушал Томми, и остался в том баре, если бы не пошёл следом за ними, если бы не выследил его дом, и если бы не услышил её отчаянный крик мольбы. Руки сжимаются, засохшая кровь трескается, осыпается рваной штукатуркой с пальцев, а глаза мельком замечают изуродованный труп у разбитого стола. — Пойдём, детка, нам пора. — мужчина подхватывает её, прижимает к себе, и уносит. Всё дальше и дальше от мерзкого, алчного кошмара, который ещё долго время будет сниться Элли.

***

      Дрожь немного унялась, когда Элли поняла, что находится дома, в безопасности, где нет никого, кроме неё и Джоэла, который бережно прикладывает кусок льда, обмотанный в марлю, к её разбитой, опухшей губе. Ещё одно воспоминание о горьком опыте в этом мире. Он молчит. Не спрашивает зачем она пошла с ним, о чём они разговаривали, и что произошло за несколько минут в доме, пока он её не нашёл. Не за чем, он всё понимает. Терпит, чтобы не сорваться, и не испепелить самого Чарльза и дом, в котором всё это происходило. Рассматривает её лицо, и сжимает губы, чтобы не обматерить всё на свете. Бережно обрабатывает ссадины, от чего Элли шипит, стискивая зубы. Разговор завязывается сам собой, когда Элли вдруг вспоминает похожий случай. — Дэвид же тоже хотел этого. — взгляд потускнел, глаза опустились, рассматривая свои пальцы, и кровь Чарльза под ногтями. Джоэл вздохнул, всё ещё держа лёд у её губы. — Его уже давно нет, как и этого мудака. — Знаю, — она вздохнула. — но от этого не легче. Им всем как под копирку нужно только одно. Неужели в жизни настолько важен секс? Особенно по принуждению. — Джоэл замолчал, раздумывая над ответом. Сейчас каждое слово нужно хорошо обдумывать, чтобы ещё больше не травмировать и без того покалеченную Элли. — Не всем. Такие нелюди были и раньше, до эпидемии. Они руководились странными причинами, и никогда заведомо не поймёшь, что у них на уме. — Что за причины? — Элли кинула взгляд на Джоэла, в котором читалось, что он не особо хотел об этом говорить. Особенно сейчас. — То, что девушка может спровоцировать их одеждой. И не важно какой. Будь то закрытый спортивный костюм, или короткая юбка. Они считали, что девушки так одеваются только для них. Мы с Томми частенько провожали подруг до дома, просто потому что они боялись идти одни. Я и за Сару переживал. Боялся отпускать гулять до поздна. Каждый раз волновался, если она задерживается не предупредив. — Джоэл старался не подавать виду, но Элли видела всё. То, как больно ему было вспоминать прошлое, было видно не вооружённым взглядом. При каждом упоминании его дочери, Элли чувствовала горечь на языке, и беспомощность, потому что не знала, как поддержать. Мужчина отмахивался, меняя темы разговора, а потом она находила его в баре, жутко пьяным, и до невозможности разбитым. Было больно смотреть на то, как он пытается забыться в алкоголе, который лишь усиливал воспоминания. В такие моменты, Элли доводила его до дома, укладывала на кровать, покрывая клетчатым пледом, и сидела с ним, пока тот не засыпал. — А если это снова случиться? Если снова кто-то попытается это сделать? — Элли взглянула на Джоэла. Говорить то слово она не собиралась. Грязное, грубое, противное, оно оставляло на языке лишь неприятный осадок, и ничего больше. В его глазах она видела серьёзность, намеренность и желание защитить. — С ними будет то же самое, что и с теми, кто пытался. — Джоэл обозначил позицию кратко и понятно. И впервые за этот вечер Элли со спокойствием выдохнула. Она знала, что он не лжёт. Знала, что за неё, он сотрёт любого с лица земли. И знает, что никто больше её не тронет, пока Джоэл будет рядом.       Сердце застучало, вспоминая слова Дины, а руки непроизвольно затряслись. Мужчина отошёл на кухню, чтобы взять кружки с чаем, и это дало Элли несколько минут на раздумия. Обстановка была до боли интимная, и казалось, лучше шанса уже не будет. Потом она сможет списать всё на пережитый стресс, но сейчас, в приглушённом свете торшера, и в его тёплой куртке Элли это сделает. Пусть и пожалеет, но сделает.       Джоэл вернулся, поставил кружки на столик, и присел рядом с девушкой. Элли формулировала мысли, пытаясь как можно более понятно донести до него свои чувства. В доме царила тишина. Элли начала. — Джоэл, я хочу тебе кое-что сказать, но я не знаю, как ты на это отреагируешь. — мужчина был весь во внимании, повернувшись к ней лицом. Дыхание спёрло, когда она продолжила: — Мы с тобой через столько прошли вместе, всегда были друг за друга, помогали, утешали, спасали, ты всегда был рядом, — эмоции казалось выплеснуться сейчас наружу, нарушая обстановку. В глазах неприятно защипало. Голос предательски дрогнул. — я люблю тебя. — и Джоэл всё понял. Прижал к себе, согревая своим теплом, гладил по рыжим волосам, пока Элли давилась слезами, а сам думал, как же он мог это упустить. Нельзя, табу, запрещено. Мысли кружили как стадо воронов, клича о запрете таких чувств, и отношений. Но Элли, словно ребёнок прижималась к нему, ища то самое тепло и безопасность, которых ей не хватало. Отчаянно сжимала его свитер, прятала лицо, дрожала у него в руках. И на секунду, Джоэлу показалось, что он сейчас сойдёт с ума. В первые в своей жизни, он не знал, что ответить. Эмоции душили, мозг отказывался думать, и адекватно воспринимать информацию. — Солнышко, тебе нужно поспать, ты устала, — проговорил Джоэл шёпотом, всё ещё поглаживая девушку по волосам и спине. — мы поговорим об этом завтра. — и Элли кивнула. Кусала пальцы, лишь бы не закричать, и жмурила глаза, не зная, хочет ли, чтобы это завтра наступило. Стыдно, неловко, непонятно.       От переизбытка чувств, Элли довольно быстро провалилась в сон, а Джоэл, смущённый внезапным признанием, прижимал хрупкое тельце к себе, отчаянно думая, что же будет завтра.