x a lie

Майк, если честно, очень устал. Как и все — очевидно. Недосып. Непроходящие синяки и ссадины. Эл у себя на уме, пусть она и не обязана отчитываться. Бесконечное напряжение, тянущееся сквозь всех и сразу, не думающее заканчиваться. Уилл, которого Векна терзает как в последний раз. Уилл. Уилл выглядит по-особенному измучившимся. Майк видит (знает), как много мыслей он хранит. Помочь хочется. Но стыд и жалость (наверное, уже к самому себе) вперемешку мешают — впервые в жизни, Майк не знает, как подступиться к лучшему другу. Не знает, должен ли он спрашивать или ему лучше исчезнуть с чужих глаз и спрятаться подальше, лишь бы не мешать. Это ощущается как петля на горле — будто что-то физически вынуждает Майка искать любые оправдания, лишь бы не говорить с Уиллом. Хотя они в порядке. Они были в порядке. Майку даже показалось в какой-то момент, что они флиртовали. И дни до этого блядского дня столкновения с Векной были такой славной передышкой. Майк не мучался от скребущего чувства вины спустя долгое время — расстаться с Эл было правильно. Майку нравилось говорить с Уиллом так, будто с него сняли оковы. Касаться, больше ничего не боясь. Переглядываться, надеясь не уронить в сотый раз взгляд ниже глаз. Он не дурак и никогда им не был — хотя умел казаться. Было просто глушить собственные ощущения рядом с Уиллом, потому что его отец — хороший пример того, как можно глушить вообще любые эмоции всю жизнь. Просто, привычно, но, безусловно, неприятно. Взросление сыграло — и стало понятно, что в мире, где существуют другие реальности, монстры и тип, убивающий силой мысли — это неважно. Неважно, что Майк любит Уилла так, как должен был бы любить Эл. Каждый его день может быть последним, так что да, Майк выбирает не врать хотя бы себе. И дышать правда становиться свободнее. Уилл собирает их всех, выглядя так, будто его сейчас стошнит. Майк хочет ударить себя — он все-таки должен был спросить у Уилла хоть что-то. Когда Уилл начинает говорить, ощущение чего-то искусственного проникает под кожу иглами, заставляя нервничать. Майк отгоняет его прочь и внимательно смотрит на друга — на покрасневшие, усталые глаза. Обкусанные и сухие губы. Срывающийся тон. Что-то мерзотно тянет на уровне живота — Уилл не должен плакать. Майк впивается ногтями в свои собственные ладони, закапывая порыв обнять Уилла на корню. — Я такой же, как и вы все. — говорит Уилл, и небольшой полувсхлип-полусмешок срывается с его губ. Майку думается, что нет, Уилл совсем не такой. Уилл особенный. А затем Уилл начинает лепетать про милкшейки в магазине его мамы, про блуждания в лесу, и всё встает на свои места. Майк в шоке оглядывается на друзей — Лукасу, кажется, все равно на слова Уилла, он продолжает слушать внимательно — так же, как должен слушать и сам Майк. Дастин поддерживающе кивает Уиллу. Макс, Викки, Робин, Джонатан, Стив — все, абсолютно каждый в этой комнате смотрят на Уилла с выражением непреодолимой гордости на лице. И только Майк с недоумением ищет ответы на их лицах. Неужели никто не понял? Нэнси, чей острый ум под сомнение никогда не ставился, смотрит на Уилла с сочувствием. Что он сказал? Майк не слушает, и пытается найти эмоцию понимания на лице миссис Байерс, которая никакие молочные коктейли никогда не продавала — по крайней мере, не в последнее десятилетие. — Он лжет. — срывается с губ Майка быстрее (и грубее), чем он ожидал. — Это не Уилл. Тишина после этих слов оглушает. По лицу Уилла текут слезы, и Майку, который прослушал часть монолога, даже становится на секунду стыдно — а вдруг он ошибся. Но нет. Взгляд Уилла меняется на резко-холодный — так Уилл вообще никогда и ни на кого не смотрел, что за черт? И пусть слезы продолжают течь по покрасневшим щекам, Уилл расплывается в улыбке. — Кажется, я недостаточно убедительно сыграл? — горестно вздыхает то, что занимает тело Уилла и смахивает слезы. Майк резко встает и пятится назад. Нужно бежать, искать оружие — сделать хоть что-нибудь. Мозг судорожно пытается работать — это Майк под проклятием Векны или Уилл одержим Векной? Ответ дается сам собой, когда все остальные люди в этой комнате исчезают. Майк, кажется, не может пошевелиться от ужаса. Не-Уилл двигается мягко и хищно, словно кошка, подходя к нему близко-близко и почти дыша в лицо. — Я не убью тебя, Майкл. — шепчет Векна, проводя большим пальцем по чужой щеке. Майк не дышит. Пальцы не ощущаются теплыми — они жалят своим холодом. Лицо Уилла украшает такая не идущая ему жестокая удовлетворенность, и Векна почти мурлычет его голосом. — Не сейчас. — Зачем тебе я? — всё-таки выдавливает из себя Майк, пытаясь отвернуться от любимого лица и зажмуриться. — В этом нет никакого смысла. — Все просто, — Не-Уилл мечтательно улыбается еще шире, поглаживая Майка по растрепанным кудрям. — Ты дорог Уиллу, мой дорогой Майкл. Такая значимая фигура для того, чтобы им управлять. И его разум слабеет — слабеет от беспокойства за тебя, он устает. И чем он слабее, тем глубже я пускаю корни в него. Майк сглатывает. Его потряхивает и он пытается нащупать опору в стоящей рядом тумбочке, которая внезапно ощущается какой-то склизкой. Плевать. Судорожно думать не помогает. Где сейчас реальное тело Майка? Кто-то вообще знает о том, что его бы, по-хорошему, вытащить отсюда? А если нет? А кто-нибудь вообще знает его любимую песню? Майк готов полюбить Кейт Буш прямо сейчас, если это поможет. — О, Майкл. — с каким-то умилением в голосе произносит Не-Уилл. — Правильно. Подумай, нужен ли ты своим маленьким друзьям вообще. — Ты сказал, что я важен Уиллу. — рычит Майк, хватаясь за висок, в который недавно болезненно выстрелило. — Да. — медленно соглашается монстр, делая пару шагов назад. — Но он не любит тебя, Майкл. И никогда не полюбит так, как хочешь его ты в своих самых грязных мыслях. Майк смотрит на Векну потерянно, глаза будто застилает дымка. Ну и плевать, вообще-то. Он важен Уиллу и Уилл рядом — что ещё нужно ему? Так что Майк срывается с места. Бежит, сломя голову — лишь бы подальше от него. Векна, впрочем, и не мешает — испаряется где-то вдалеке. Где-то на подкорке начинают играть знакомые ноты — и Майк улыбается, всхлипывая и ускоряясь. Он не знает, как выглядит портал назад — но уверен, что заметит.

***

— Блять! — Уилл всхлипывает, трясущимися руками воспроизводя пластинку со Smalltown Boy заново и яростно ударяя по проигрывателю. — Не работает! Почему оно не работает! Блять! Майк! — Нужна ванна. Или мне нужно быть поближе. Я не могу. — отчаянно стонет Эл где-то в голове Уилла, вытирая кровь из носа и в ужасе смотря на дергающееся в судорогах тело Майка. — Я не могу найти его. Тело Майка не взлетало по всем канонам проклятья. Руки и ноги не ломались, кровь не текла реками. Но это было не менее страшно — Майк просто внезапно упал. Тихо-тихо. Уилл на секунду подумал, что это обморок — но белые закатившиеся глаза, лопнувшие капиляры, тряска и то, что Майк не приходит в себя пару часов так точно… Уиллу хочется кричать. С помощью новых сил, он сумел связаться с Эл — единственное, что он мог сделать быстро. Ни наушников, ни пластинок, ни радио поблизости не было. Уилл не хочет думать, что могло забрать потраченное время на поиски источника музыки, на время, чтобы связаться мысленно с Эл, доехать до нужного места вместе с мамой, которая удивительно тихо себя вела — только тихо-тихо плакала. — Майк, тебе нужно проснуться. — умоляет Уилл, крепко вжимая в себя Майка. — Я прошу. Умоляю, Майк, вернись ко мне. Майк. Майк, ты знаешь, что не можешь умереть вот так, да? Это я должен быть одержим Векной. Майк. Господи… Блять. Я тебя так люблю, ты слышишь меня, Майк? Ты должен вернуться. Я не понимаю, почему Кейт Буш работала, а твоя песня… Может, она уже просто не твоя любимая? Я должен знать. Майк. Я скучаю по тебе. Я люблю тебя. Судороги прекращаются. Уилл дергано вздрагивает — предполагая, очевидно, худшее. Но Майк открывает красные от лопнувших сосудов глаза, и смотрит на Уилла секунду. Глаза Майка в ужасе округляются от какого-то внутреннего осознания, и он начинает кричать. Страшно, до сорванного голоса. Рыдания прорезаются сквозь этот крик — и Майк хватается за Уилла так сильно, что это почти физически было бы больно, если бы не было все равно. Все равно на все, кроме живого, дышащего Майка. — Все кончилось. О, Боже, Майк. — выдыхает Уилл, обнимая Майка крепче и судорожно целуя в макушку, стараясь максимизировать тактильный контакт — просто, чтобы Майк понял, где он. Почувствовал тепло и заземлился. — Ты в порядке. Ты в порядке, Майк, он больше тебя не тронет. Я его убью, клянусь. Ты слышишь, Майк? Майк не отвечает, продолжает трястись и плакать, пряча лицо в кофте Уилла. — Он не собирался меня убивать. Не сегодня. — шепчет Майк. Уилл вздрагивает — они сидели молча около получаса, и Уилл абсолютно машинально гладил напряженную спину, давая Майку время прийти в себя. Физически Майк все-таки был в порядке — Уилл перепроверил. Так что было решено дать истерике стихнуть самой — плакал Майк очень редко, а это бывает полезным. — Он хотел испугать тебя. Заставить волноваться. Чтобы легче овладеть тобой. Уилл молчит. Не то чтобы это было прям неожиданностью — Векна прекрасно видел каждое воспоминание о Майке, каждую мысль и мечту о Майке. Это то, что лежит на поверхности. То, что нельзя спрятать или счесть неважным — Майк повсюду у Уилла в голове. — Мне все равно, Майк. — мягко отвечает Уилл, перебирая темные кудри. — Я справлюсь с ним. Я чародей, помнишь? Главное, чтобы ты был в порядке. — Нет. — почти рычит Майк, резко приподнимаясь и болезненно морщась, трогая висок. Майк смотрит прямо в глаза Уилла — и это почти смущает. — Ты должен пообещать. Что не будешь жертвовать собой или заниматься еще какой-нибудь дуростью ради меня. Я тебе запрещаю, ты понял? Ключ… Ключ к выходу из проклятья не музыка. А ты. Ты меня вывел. Я слышал, что ты меня любишь… Уиллу кажется, что его парализовало после этих слов. — …И я тебя люблю, — продолжает Майк. — Люблю так, как ты себе не можешь представить. И поэтому… Поэтому я прошу, чтобы ты ничего с собой не делал. — Это ты не можешь представить. — мягко качает головой Уилл, поглаживая щеку Майка точно так же, как это делал Векна. Но сейчас это ощущается правильно. Мороз не бежит по коже — это просто Уилл. Теплый, живой, его Уилл. Самый-самый настоящий. — Тебе нужно восстановиться, Майк. Нужно лечь спать. — Я люблю тебя, ты меня слышишь? — вскрикивает Майк в ярости, тяжело дыша и хватая Уилла за плечи. — Именно так, как мальчики любят девочек, и мне плевать, что ты об этом думаешь, ты уже не отвяжешься от меня, и все, чего я хочу сейчас — спасти тебя, понятно? Хватит геройствовать. Пожалуйста. Уилл недоуменно смотрит на Майка. Первая мысль — на самом деле, это он тот, кто был одержим Векной. Но это не идеальное развитие событий в голове Уилла. Истеричное признание Майка не должно было быть таким. В утопии Уилла Байерса это он тот, кто выходит из шкафа. Долго и чувственно. Затем Майк говорит ему о том, что они все равно друзья и всегда ими будут — вот где-то здесь предел мечтаний Уилла. Но Майк, живой и реальный Майк, судорожно дышит. Он раскрасневшийся, будто вот-вот заплачет снова. Уставший, немного грязный. Майк уже почти скалит зубы на Уилла — вот настолько его раздражает то, что Уилл хочет поставить Майка в приоритет. Губы Уилла встречаются с губами Майка прежде, чем хоть кто-то из них успевает подумать. И этот поцелуй ощущается как самая естественная вещь в их жизнях — Майк не колеблется ни секунды, отвечая, а Уилл открывает в себе какую-то животную потребность больше от этих губ не отлипать. — Ух ты. — Майк выдыхает, растерянно пялясь на губы Уилла. — Слушай, это был не призыв к жалости и все такое… — Придурок. — беззлобно выдыхает Уилл, прижимаясь лбом ко лбу Майка. — Я в тебя безнадежно влюблен уже лет десять, Майк. И именно поэтому я сам решу, как и чем мне жертвовать ради тебя. Мы ещё поговорим об этом, хорошо? Майк, но ради Бога, тебе надо поспать, хорошо? И Майка правда накрывает высшая степени усталости и болезненности в теле. Он хочет что-то ответить, спросить, как Уилл это вообще скрывал все это время, сказать хоть что-нибудь — но перед глазами темнеет. Последнее, что видит Майк перед тем, как провалиться в сон, — мягкая улыбка Уилла только для него. Майк, в целом, готов был быть проклятым Векной еще раз, если это будет нужно.