Счастье с запахом вишни

Утро четверга встречает напоминанием о записи к психологу. Алиса забегает по пути за стаканчиком кофе и в нужное время стучит в дверь. – Войдите. – Слышится из кабинета. Раевская на выдохе проходит и закрывает за собой дверь, вновь оказываясь в светлом и уютном кабинете. Поздоровавшись, она невольно улыбается, вспомнив, как впервые удивилась тому, что кабинет не похож на пыточную, и присела на диванчик. – Здравствуйте, Алиса. Чай? Кофе? Какао? Просто воды? – Снова спрашивает Елена Сергеевна и через пару минут садится в кресло напротив, оставляя на журнальном столике две кружки чая. – Что нового? Как прошли эти несколько дней? Алиса делает глоток горячего травяного чая и рассказывает все. О первых ощущениях после сеанса, о том, что вышла на связь с Димой, о выступлении на площади, триггере, звонке другу, подарке и прогулке. Женщина выглядит довольной. – Позвонить, а не спрятаться, было отличным шагом, Алиса. Вы молодец. Теперь вопрос: когда вы обнимали Диму, говорили с ним о случившемся, что вы чувствовали? Страх, обязанность или что-то другое? –Елена оставляет девушку подумать и отходит за стол за ежедневником. Рыжеволосая долгое время смотрит в кружку, анализируя свои мысли и ощущения в тот момент. – Спокойствие и… безопасность. Я не боялась того, что он увидит меня слабой. Я боялась только того, что он исчезнет. – Наконец выдает девушка, поднимая глаза на психолога, пытаясь прочитать ее реакцию, но лицо женщины не выражало ничего особенного, только вовлеченность в разговор. – Как вы справлялись со страхами в детстве? Был ли кто-то, к кому вы могли пойти? – Бабушка с дедушкой, когда я жила с родителями. Незадолго до того, как я попала в детский дом, они умерли. Алиса выходит из кабинета через час, переваривая в голове последнюю фразу Елены Сергеевны. «Благодарность и привязанность — прекрасны. Но это не то же самое, что любовь. И то, и другое имеет право на существование. Главное - отличать их и быть честной с собой». Около здания ее ждет Дима, улыбается и приглашает в объятия. Отлично, Алиса не выглядит подавленной или заплаканной. – Привет, Лисен. В кофейню? За сладеньким? – Спрашивает он, тормоша рыжие волосы. Девушка тихо угукает, нехотя отстраняясь от объятий. Масленников подмечает задумчивость подруги, но не давит. Расскажет, если ей это будет нужно. Они занимают столик и заказывают чай и пирожные. Алиса пытается говорить о чем угодно, пока игнорируя сеанс психолога, а Дима обходит вопросы о работе, выводя разговор в ерунду и быт – о стиралке, что съела очередной носок, о чайнике, капающем водой везде, где только можно. Раевская долгое время смотрит на него, как будто пытаясь телепатически узнать ответ на не озвученный вопрос. – Дим, а зачем тебе это?.. Я хотела бы быть… другом, а не проектом по спасению… – Наконец выдыхает Алиса, заглядывая в серые глаза напротив. Мужчина не разрывает зрительный контакт, понимая наконец, что мучило ее все время после сеанса. Он делает глоток чая прежде, чем ответить. – Ты не проект. Ты… – Дмитрий замолкает, подбирая правильные слова. – Ты как сложная, красивая песня твоего любимого «Пирокинезиса», которую я услышал обрывком на улице и не могу выкинуть из головы желание услышать полностью и вникнуть в смысл. Мне интересно, как она устроена. И хочется, чтобы ее услышали все. Алиса замолкает, опуская глаза. Ответ вполне ее устроил. Они выходят из кафе и держат путь к машине. На другой стороне парковки взгляд молодых людей замечает копошение. Женщина, до дрожи похожая на ту, что Алиса видела на остановке тогда. Такие же спутанные волосы, бутылка алкоголя в руке. Раевская хватается за руку Димы интуитивно, неосознанно, но не пугается. Хочет знать, что не одна. – Пойдем… Она просто несчастный человек, как и моя мать. – Тихо выдает девушка, отводя взгляд. Дима привозит ее домой, крепко обняв на прощание. – Ты молодец. Я горжусь тобой, звездочка. – Шепчет в рыжую макушку Масленников и ждет, пока девушка зайдет в квартиру, лишь потом выходит из подъезда. Раевская садится за приготовленный утром суп, уже остывший немного, но от этого не менее вкусный. Кофе, чай и сладкое, конечно, хорошо, но желудку нужна нормальная еда. Параллельно открывает сайт с вакансиями и ищет театры, требующие актеров. Нужно будет посмотреть и в социальных сетях. Наверняка что-то найдется, только надо и визитку записать. Масленников возвращается студию, атмосфера не стала спокойней, его менеджер нервно стучала по столу, ведя переговоры по поводу съемок. Эта неделя пошла наперекосяк, съемки срываются одна за другой, вынуждая всю Лигу нервничать, в особенности Диму. Смена в баре проходит неожиданно легко и быстро. Утром Алиса возвращается домой и, на удивление, не хочет спать. Она включает музыку и лезет в холодильник. Пританцовывая и подпевая, рыжая мешает тесто на блины, а через полчаса на тарелке образуется ароматная «пирамидка». Раевская проверяет, когда Дима был в сети, накидывает на пижамные штаны с динозавриками и огромную домашнюю серую футболку ветровку, хватает телефон, контейнер с блинами в шоппере и выходит в соседний дом. Алиса с опаской заходит в лифт, включая новый телефон, где на экране блокировки их с Димой фотография. Дыхание замедляется, но скоро огромный металлический монстр останавливается на нужном этаже, и девушка спешит к двери. Рука замирает перед стуком. А стоит ли? Она хотела сделать для ребят что-то хорошее… Была не была. Стучит. Дверь открывает сонный, но уже чем-то обеспокоенный Никита. Он тут же улыбается, завидев девушку. – Ого, доставка лисов заработала. Доброе утро. Проходи, давно тебя не видел. Что-то случилось? Такая ты нарядная. – Тут же заваливает ее Сударь. – Доброе. Я вам блинов принесла. – Неловко выдает Алиса. – Блины! – Громко заявляет Никита, поддерживая Раевскую за руку, пока она разуется. – А, ну и Алиса в студии! Девушка смеется, проходя за ним в гостиную, где ей встречается не привычный смех и радость, а Дима, о чем-то раздраженно переговаривающийся с монтажером. Раевская неуверенно шагает чуть ближе, чтоб оставить на столе контейнер с блинами, когда Масленников наконец замечает ее. – Алис, не сейчас, пожалуйста. – Резче, чем хотел, выдает Дима. Рыжая отступает, замирая в движении с контейнером в руках. Он зол на нее? Она зря пришла? Не вовремя?  Дима устал от нее? Не хочет ее видеть? Никита аккуратно берет рыжую под локоть и отводит в сторону, поджимая губы, когда видит растерянность девушки. – Лис, ты прости его… Я уверен, он не хотел. Там просто у канала проблемы… Ад какой-то, все на нервах. Последний месяц Дима с тобой проводит время и пустил канал на самотек, теперь разгребает… – Пытается аккуратно объяснить Никита. В голове что-то щелкнуло. Она принесла эти проблемы… Если бы ее не было – не случилось бы этого… Никита понимает, что выразился не так, но не успел ничего сделать, когда пришел Дима и взглядом попросил Сударя выйти. Алиса поднимает глаза на Масленникова, невесомо касаясь его руки, спрашивая, может ли. – Дим, я вижу, что у тебя тоже проблемы. Ты увиливал от ответа в кафе. Ты скрываешь их от меня. Почему? Потому, что я «хрупкая»? – Тихо начинает девушка. – Я пережила детский дом, смерть бабушки с дедушкой, тиранов родителей, буллинг. Я переживу и твой плохой день. Дай мне возможность быть не только тем, кого спасают, но и помочь тоже. Масленников смотрит на нее, как на чудо, а после садится на компьютерное кресло и притягивает ее в объятия, утыкаясь лбом в ребра. – Я боюсь, Лис. Боюсь быть скучным, надоедливым, слабым перед тобой и твоим прошлым и настоящим. Из-за этих страхов не могу взяться за работу нормально… Я не виню тебя, ни в коем случае. Я рад, что ты появилась в наших жизнях… В моей жизни. Глядя на тебя, я понимаю, что такое сила. – Тихо и глухо говорит Дмитрий, перебирая пальцами ткань ее футболки, такой большой на хрупкой девочке. Алиса молча расчесывает тонкими пальцами его волосы, показывая, что здесь. С ним. – Знаешь, преподаватель по актерскому мастерству один раз сказал: «Ты не слаб, пока ты – это ты. Настоящий, искренний». И я запомнила это. Будь собой и ты преодолеешь любые высоты. Или покоришь неприступные замки. Ты дорог мне, помни об этом. Они молчат, Дима тихо и размеренно дышит в ее ребра, а Алиса стоит перед ним, перебирая короткие волосы. Внутри разлилось странное, но такое приятное чувство нужности. Не из-за своей слабости, а из-за устойчивости. Пусть теперь Алиса побудет небольшой тихой бухтой.