Так вот как проходят ночные тренировки

«Вы совсем не стараетесь! Почему вы просто не можете повторить это чёртово упражнение?! Джек, я всё слышу! Будешь у меня бежать марафон до самого утра!» Голос Кевина раскатился на корте с такой силой, что у Никки в ушах зазвенело. Он уже в сотый раз пожалел, что его сегодня посетила дурацкая идея — проверить, как там поживают новички. Теперь он вынужден был наблюдать за этим цирком. «Сразу видно — весь в отца пошёл, — процедил Никки себе под нос, глядя, как Кевин мечет громы и молнии. — Только не хватает бороды.» «Ладно! — не унимался Кевин, сверкая глазами. — Вы не хотите ходить на ночные тренировки — ваше право! Но здесь, на моих занятиях, вы будете выкладываться на полную! Ясно?!» Никки так закатил глаза, что едва не увидел собственный затылок. «Ночные тренировки, — мысленно фыркнул он. — Кому, интересно, кроме этих двух одержимых эксифилов, они вообще нужны?» Даже Эндрю уже, кажется, дал трещину под напором их фанатизма. Его участие свелось к роли мрачного таксиста: привёз, уехал курить в тишине, привёз обратно. Просто и гениально. Всего четыре месяца назад они все вместе душили друг друга в объятиях, празднуя чемпионский титул. А теперь сын экси, похоже, снова совершил ребут системы. Его внутренний жёсткий диск отформатировался, и теперь на нём снова значилось: «ВСЕ КРОМЕ НИЛА И ЭНДРЮ – БЕЗДАРИ.» Расписание жизни эксилаверов напоминало программу для роботов: тренировка, учёба, тренировка, учёба, просмотр матча экси… и снова тренировка. «При таком графике можно не то что сдохнуть — можно даже не заметить, как это произошло, — философски подумал Никки, ловя на себе недовольный взгляд Кевина. — Пора валить, пока он не решил, что и мне не помешает пробежать марафон». И, неспешно развернувшись, он направился к выходу, наслаждаясь последними аккордами симфонии криков и стонов. Вот настоящая повседневность команды великого Кевина Дэя, а не та, которую пишут в статьях.

***

Бессонница — это жестоко. Особенно когда твой мозг отказывается выключаться и вместо этого проигрывает кадры сегодняшней позорной тренировки, где ты трижды подряд умудрился попасть мячом не в ворота, а в затылок Эндрю (и тот взгляд! Этот ледяной, многословный взгляд, обещающий медленную и мучительную смерть). Пролежав до двух ночи, Никки сдался. Посмотреть что ли на эту загадочную ночную тренировку? Все было пустынным и тихим, а путь к стадиону напоминал прогулку по зоне отчуждения. «Вот кому это могло понадобиться, кроме этих двух психованных...» — начал он мысленно ворчать, но мысль оборвалась, когда он подошел к раздевалке . Из-за двери доносились приглушенные звуки. Не стук мяча, а что-то...другое. Никки замер. Стоны? Нил получил травму? Он прислушался. И тут раздался голос Кевина. Низкий, хриплый, но без привычной ярости. Напротив, в нем была какая-то неприличная, бархатная удовлетворенность. «Сегодня ты был бесподобен. Такой контроль, такая скорость... Чёрт, Нил. Ты так хорошо играл, что просто заслужил награду». «Награда? — пронеслось в голове у Никки. — Он что, принёс ему пиццу прямо в раздевалку в два часа ночи?» Любопытство, сильнее всякого инстинкта самосохранения, заставило его тихонько приоткрыть дверь на сантиметр. И мир Никки Хеммика перевернулся. Не метафорически. А буквально, с треском, как будто кто-то взял его реальность и швырнул ею об стену. В тусклом свете лампочки над зеркалом, у скамейки, стоял Нил. Вернее, почти не стоял. Спиной к двери был Кевин, и было совершенно очевидно, чем именно они занимаются. Сосутся. Да так, как целуются на войне после спасения из-под обстрела. Со страстью, обреченностью и полным отсутствием мыслей о пицце. Мозг Никки начал выдавать сообщения, пытаясь обработать информацию: · Сообщение №1: Кевин Дэй. Сын экси. Человек-крик. Целует. · Сообщение №2: Нила Джостена. Целуется в ответ. Очень активно. · Сообщение №3: Системная ошибка. Перезагрузка невозможна. · Сообщение №4: Они же любят только экси. Вернее, Кевин ненавидит всех. А Нил... Нил ненавидит... целоваться? Очевидно, нет. ОШИБКА ЛОГИКИ. «Так вот какие у них «ночные тренировки»! — просигналил единственный уцелевший нейрон. — О, Боже. Эндрю. ЭНДРЮ ЗНАЕТ? Он их возит! Он... охранник? Шафер? Сводник?» Мысль, что Эндрю просто как всегда свалил исчезла из его головы. Приступ дикой, панической иронии охватил Никки. Это было гениально. Это было ужасно. Это объясняло всё: их синхронность на поле, эти взгляды, которые все не видели кроме него, и даже маниакальное стремление Кевина к совершенству Нила на поле. Это же не просто экси-фанатизм! Это... личная заинтересованность в успехе партнера! Рука сама потянулась к карману. Телефон. Ещё один сбой системы: «В этой ситуации разумнее всего тихо уйти». Но разве мог он уйти без доказательств? Без этого атомного козыря, этой картины, ради которой стоило рискнуть быть убитым? Дрожащими пальцами он включил камеру. Без вспышки, конечно же. Он не самоубийца. Одно быстрейшее фото. На экране запечатлелись две слившиеся фигуры в полумраке раздевалки — шедевр под названием «Поцелуй за удачный гол, или Ночной бонус за хорошую игру». Щелчок был тише мышиного писка, но Никки почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. Пора было делать ноги. Причем быстрее, чем когда-либо в его жизни. Он осторожно прикрыл дверь, развернулся и... побежал. Не на цыпочках как в фильме про ограбление, а с таким скоростным рывком, за который любой тренер по легкой атлетике продал бы душу. Он мчался и в голове у него стучала только одна мысль, повторяющаяся в такт ударам сердца: «Я мёртв. Я самый мёртвый человек на планете. Но если они меня найдут, я покажу фото Эндрю. И тогда мы умрём все вместе. И это даже как-то утешает.

***

Воздух в был густым, как кисель из пота, отчаяния и тестостерона. После третьего подряд неудачного упражнения, закончившегося тем, что Джек умудрился ударить клюшкой Робина по голове, а Шина закатила истерику о «вандализме против искусства владения клюшкой», Кевин Дэй взорвался. — Вы играете дерьмово! — его голос, обычно ледяной и четкий, теперь ревел, срываясь на хрипоту. — Ваша координация вызывает физическую боль! Вы думаете, чемпионаты выигрывают, щелкая фотки для Инстаграма и жалуясь на мозоли? Нет! Их выигрывают ночью, когда все нормальные люди спят, а идиоты вроде вас должны лить пот и кровь на этом чертовом корте! У стойки с водой Нил прикрыл глаза. Он знал, откуда дует ветер. Прошлой ночью они с Кевином задержались на стадионе после отработки пасов. Была тишина, пустота, и натянутая струна между ними, которая наконец лопнула. Полчаса в тенях под трибунами, где пахло пылью и отчаянием, а на вкус Кевин был как дорогой кофе и страх быть пойманным. — О, боже, начинается, — проворчал Никки, вытирая лицо полотенцем. — Лекция о сакральной миссии ночных тренировок. Кевин, может, хватит? Мы все тут еле ноги волочим после вчерашней пробежки. — Потому что вы слабы! — Кевин ткнул пальцем в воздух, его глаза горели фанатичным огнем. — Я, в вашем возрасте, проводил на корте по восемнадцать часов! И ночь — лучшее время! Никаких отвлекающих факторов! Никаких дурацких новобранцев, которые не могут отличить рукоятку клюшки от собственной задницы! — Эй! — возмутился Джек. — Заткнись, Джек, — автоматически бросила Робин, не отрывая изучающего взгляда от Кевина. — Он странный сегодня. Как будто кофе перебрал или всю ночь хернёй страдал. — Или недобрал, — мрачно заметил Нил, чувствуя, как назревает буря. — Всем плевать на твои ночные подвиги, Дэй! — огрызнулась Элисон. — Некоторые из нас пытаются иметь подобие личной жизни! — Личная жизнь — это для тех, кто может себе позволить проигрывать! — парировал Кевин. — А мы не можем! И поэтому сегодня, в три часа ночи, все будут здесь! Мы будем делать упражнения, пока у вас из ушей не пойдет пар! В зале поднялся гул возмущения. Даже самые стойкие стонали. Никки смотрел на Кевина, потом на Нила, который упорно разглядывал шнурки своих кроссовок, словно в них была зашифрована тайна вселенной. В кармане Никки жгла дыру фотография на его телефоне. Сделанная прошлой ночью через окно служебного входа. Немного смазанная, но абсолютно понятная: две фигуры в тренировочной форме, прижатые к друг другу. Нил, почти полностью скрытый тенью, и Кевин, чей профиль и характерный жест руки на затылке «жертвы» были узнаваемы с любого ракурса. Они целовались. Со страстью, которая никак не вязалась с публичным образом Кевина Дэя. — Три часа ночи, Кевин? Серьезно? — Никки не выдержал. Его голос перекрыл гул. — Может, тебе просто нравится тут ночью тусоваться? В тишине и темноте? Со специально отобранной… компанией? Кевин замер. Его взгляд стал опасным. — Что ты имеешь в виду, Никки? — Да ничего, — Никки сделал невинное лицо, но глаза его блестели. — Просто интересно, что такого особенного ты находишь на этом корте ночью, чего не хватает днем. Кроме, конечно, полного отсутствия свидетелей. Нил медленно поднял голову. Его ледяные глаза встретились с взглядом Никки. Не надо, — словно говорил его взгляд. Но было поздно. — Говори понятнее, — прошипел Кевин, делая шаг вперед. — Ладно, ладно! — Никки сдался, вытаскивая телефон. — Просто, может, вместо того, чтобы всех нас гробить на ночных тренировках, тебе стоит признать, что у тебя есть другие… ночные активности. Более приятные. Он тыкнул в экран и поднял телефон. — Всем смотреть! Шедевр! Называется «Принц экси и его принцесса»! Сначала была тишина. Гробовая. Потом кто-то, кажется, Рене, фыркнула. Потом другие. Потом все, как один, столпились вокруг Никки. На экране, крупно и недвусмысленно, было то самое фото. Тишину взорвал хохот. Не сдержанный хихиканье, а громовой, животный, раскатистый хохот всей команды. — Обосраться не встать! — заорал Джек, падая на пол. — Это же Дэй! Дэй, который говорит, что секс отнимает силы! — Боже, смотрите на его руку! Он как банку пива прижимает и как водку засасывает! — завизжала Элисон, тыча пальцем в экран. — Джостен! Да ты герой! Ты сунул голову прямо в пасть льву! — кто-то хлопнул Нила по спине. Тот лишь потемнел, но в уголок его рта дернулся - то ли от ярости, то ли от сдерживаемого смеха. — Никки, ты гений! Ты подглядывальщик ебаный! — кричали со всех сторон. Кевин стоял посередине этого безумия, белее стены. Его челюсть была сжата так, что, казалось, вот-вот треснут зубы. Он смотрел то на Никки, то на ржущую толпу. — Все заткнитесь! — наконец вырвалось у него, но его крик потонул в новом взрыве хохота. — Кевин, так это правда? — осипшим от смеха голосом спросил Никки, утирая слезы. — Вы с Джостеном…Ну… Трахаетесь? — Мы не трахаемся! — взревел Кевин, и это была роковая ошибка. — А-а-а, просто целуетесь страстно по ночам на рабочем месте! Понятненько! — подхватила Элисон. — Это тренировка! — попытался выкрикнуть Кевин, но звук был жалким. — Языков? — спросил Аарон с невозмутимым видом, и все снова заходились в истерике. Нил, к всеобщему удивлению, не убил Никки на месте. Он просто стоял, скрестив руки, наблюдая, как вспыхивает его… Кто? Бойфренд? Тренер по ночам? И тут Кевин сломался. Не с грохотом, а с тихим, почти незаметным сдавливанием. Он выпрямился, откашлялся, и голос его, когда он наконец заговорил, был странно слабым, лишенным привычной твердости. — Да. Хорошо. Ладно. Да, черт возьми. Хохот стих, сменившись любопытствующим гудением. — Да, мы… видимся. С Нилом. Встречаемся. Как угодно назовите. — Он бросил вызов всем взглядом. — И да, иногда это происходит ночью. На стадионе. Потому что это единственное место, где нас не достанут журналисты, фанаты и идиоты с телефонами! Он обвел команду взглядом, полным такого чистого, неподдельного бешенства, что даже Никки слегка отступил. — И если кто-то из вас, уебков, думает, что это повод для шуток или чтобы ходить ко мне с советами по отношениям, я лично сломаю ваши клюшки и засуну их вам в… — Кевин, — мягко прервал его Нил. Все взгляды переметнулись на него. — Они и так все знают. — И да, — Нил добавил, глядя прямо на Никки, чья ухмылка начала сползать. — Если эта фотка уйдет за пределы логова, я найду, где ты спишь, и надеру тебе задницу твоим же телефоном. Понятно? Никки быстро кивнул. Воцарилась неловкая, но уже не такая взрывоопасная тишина. — Так что, — Кевин снова заговорил, сгребая остатки своего достоинства в кучу. — Трехчасовая ночная тренировка… отменяется. Вздох облегчения пронесся по залу. — Вместо нее, — продолжил Кевин, и в его глазах зажегся знакомый фанатичный огонек, — будет четырехчасовая. Прямо сейчас. Потому что если уж вы потратили столько энергии на обсуждение моей личной жизни, значит, она у вас еще есть. И мы ее выбьем. Всем на корт! Десять кругов с ускорением! А вы, новобранцы, — он ткнул пальцем на подростков, — после этого будете мыть раздевалки. Зубными щетками. Стоны сменили смех. Но теперь в них уже не было злобы. Было странное, почти уважительное понимание. Их принц экси оказался живым парнем. Чудаком, идиотом и дрочером, но живым. И это, черт возьми, было даже смешнее, чем сама фотка. Нил, проходя мимо Кевина к корту, на секунду задержался. —Признался, - тихо сказал он, и в его голосе звучала едва уловимая нотка тепла. —Заткнись, Джостен, - буркнул Кевин, но его ухо, обращенное к Нилу, было ярко-красным. — Или добавлю тебе еще пять кругов. —Попробуй, — бросил Нил через плечо, и первая за этот день настоящая, незлая улыбка тронула его губы. Тренировка была адской. Но адом, в котором уже пахло не только потом, но и скандалом, секретом и какой-то новой, безумной семейной сплоченностью. А Никки в тот вечер очень долго проверял, надежно ли заперта дверь в его комнате. На всякий случай. Хотя Эндрю в тот день не было на тренировке.