Смерть принесёт с собой зиму

      — Значит, раменная?       — Лучшая во всём городе, напоминаю! Ты не пожалеешь, — что-то во взгляде Юки подсказывало, что он ни за что не пожалел бы о выборе, который сделал меня чуточку счастливее.       И мы сбежали. Оставили всех ёкаев с их громкими развлечениями и странными напитками. Перед этим Юки что-то страшно прошипел «журавлю» Кицуко-сан, и тот тут же поднял в воздух руки, отступил от неё и растворился в толпе. А мой спутник только фыркнул и потащил меня к выходу.       Идти по городу в платье горничной было совершенно неловко, пусть его и скрывало пальто, а на улицах не было ни души. Зато Юки шагал рядом с пугающим спокойствием, без верхней одежды, будто для него в таком наряде не было ничего странного.       Раменная встретила нас дружелюбной неоновой табличкой «Открыто 24 часа», задремавшие работницы — две девушки на вид почти нашего возраста — оживились, увидев посреди ночи парней в платьицах, но, переглянувшись, к счастью, всё-таки приняли у нас заказ и дали переодеться в подсобке.       Теперь передо мной сидел довольнейший — казалось, ещё немного, и он заурчит от радости — Юки в красной толстовке с дурацким принтом с котами. Глядя на него, нельзя было не улыбаться. Одежда духа удивительно сочеталась по цвету с оформлением раменной — внутри оказалось много красных и жёлтых неоновых вывесок, пытаясь сбежать от их света, я выбрал ближайший к окну столик, но яркие огни находили нас даже тут.       Я же в белой рубашке и тёмных штанах, которые первыми попались на глаза, когда мы перед выходом решили продумать план отступления, был похож на школьника, которого мама собрала на первое свидание. Ну и ладно, главное, что не наряд горничной.       Юки дул на своё блюдо, сосредоточённо рассматривая прозрачный мясной бульон и множество разных начинок, собранных в аппетитную картину.       — Кто ж приходит в такое место, чтобы брать себе самую обычную лапшу? — я глядел в собственную тарелку, наполненную до того острым безобразием, что по виду оно напоминало малюсенький океан из лавы.       Конечно, подобное не совсем моём вкусе, но здесь умели приготовить что-то острое так, как дома никогда не сделаешь. Юки обязан был это попробовать! Если не хотел по-хорошему, то…       Я ловко подхватил росток бамбука и небольшой кусочек мяса, щедро макнул их в лавовый океан и потянулся, чтобы переложить свой дар в соседнюю тарелку, но под возмущённое ворчание Юки она сбежала ближе к своему хозяину.       Дух, защищая рамен, взял свои палочки и попытался стащить из моих острый дружеский подарок. Но я тут же отдёрнул руку и попытался напасть с другой стороны, однако и здесь был остановлен.       Юки сощурился. Он вскочил, забирая с собой тарелку.       — Ах ты так, А-ки-ра!       Я, не говоря ни слова, встал следом. Некоторое время мы делали обманные выпады и кружили друг вокруг друга, но Юки решил прекратить всё это быстрее меня. Он поставил рамен обратно на стол, полагая, что я до него не дотянусь. Но он меня недооценивал, я точно мог совершить тактический мавёвр и добраться до заветной цели. Мой следующий шаг уже был готов, осталось только наброситься на эту беззащитную тарелку… прямо сейчас! Юки резко встал между мной и столом, перехватил руку с зажатыми в ней палочками с острой начинкой, а потом крепко сжал запястье второй руки для надёжности, наклонился неприлично близко к моему уху и хищно прошептал:       — Тогда, чтобы неповадно было, я сейчас сделаю какое-нибудь жуткое волшебство. Да, очень злое. И не тебе… — парень, нахмурившись, покосился на меня. — А одной из них!       Он выпрямился и указал палочками, которые всё ещё держал в руках, на работниц раменной. Те весело болтали на кухне, не обращая никакого внимания на нашу крохотную битву.       — Не посмеешь.       — Спорим? — дух с вызовом глянул на меня и сделал сложное движение руками в направлении девушек, а потом плюхнулся на диванчик и, не переставая ворчать, продолжил есть свой девственно не-острый рамен.       — И когда оно начнёт действовать? — осторожно спросил я, присаживаясь напротив. Ответом было лишь пожатие плечами.       В этот же момент со стороны касс раздался шум, и девушка, которая выглядела чуть младше своей коллеги, накинув верхнюю одежду, быстро выскочила из раменной.       — Не обращайте внимания, всё нормально, нас просят проверять, светятся ли все наружные вывески, — сообщила вторая девушка, заметив наши испуганные взгляды.       Младшая работница потопталась перед зданием и почти сразу пошла обратно ко входу, но остановилась в нескольких шагах от него.       — Чего там? — С моего места не было видно, что её остановило, поэтому я полез на диванчик к Юки.       Дух закрывал весь обзор, пришлось его пихнуть и в конце концов устроиться рядом, заглядывая в окно через нижний его краешек. Девушка наклонила голову, под её ногами была коротенькая надпись, которую словно только что начертили пальцем на выпавшем снегу. Когда мы заходили, её точно не было.       Читать текст вверх ногами всегда очень неудобно, особенно если он на японском, но, немного потупив, мы с Юки одновременно произнесли написанное вслух:       — Пусть для тебя начнётся сладкая жизнь…       Работница раменной улыбнулась, и, осторожно перешагнув слова, вошла в здание. Мне с Юки срочно пришлось делать вид, будто мы не следили за ней всё это время, а просто… сидели рядышком на диване и ели один рамен на двоих, всего-то.       Но девушка прошла мимо, не глядя на нас. Она смотрела на коллегу и собиралась ей что-то сказать, а та, почувствовав на себе чужой взгляд, оторвалась от телефона, в котором что-то печатала, и просияла:       — Слушай, Амане-чан, мне написал босс… Короче, нам через пару часов привезут партию праздничной кондитерки, а часть той, что есть сейчас, можно списать.       — И утащить чуть-чуть домой?       — И утащить чуть-чуть домой, конечно!       Амане-сан кинулась ко второй работнице, с разбегу налетела на неё, обняла, и они, смеясь, закружили по кухне.       Мы старательно делали вид, что ничего не слышим и не видим и вообще слишком заняты едой, что было почти правдой. Я перебрался обратно на своё место и навёрстывал время, упущенное с этой войной, пока рамен совсем не остыл. И всё же, скептически глядя на духа, не смог не сказать:       — Как-то это не похоже на очень жуткое волшебство.       Тот отстранённо помахал помахал палочками, избегая встречаться со мной взглядами.       — Может, это и не я был, ты о таком думал?       Юки всё-таки покосился на меня и тяжело вздохнул:       — Ты выглядел слишком мило. Я не смогу сделать хоть что-то злое в присутствии такого котёнка, как ты. И, на самом деле, это блеф был, у меня уже давно не получается делать никакого хоть сколько-то серьёзного волшебства — меня боги игнорируют, вообще-то.       — Но ты сделал.       — Сам в шоке! Наверное, нам просто дали палочки волшебные, как в Гарри Поттере твоём.       Всё оставшееся время он хоть и болтал о фильме и всякой другой чепухе, но выглядел задумчиво, будто замышлял чего-то.       Я вышел на улицу, потеплее кутаясь в пальто и выдыхая большие облачка пара, и обернулся. Мой спутник как раз хлопнул дверью раменной и спрыгнул вниз со ступенек у входа.       — Хочешь увидеть маленькое чудо? — Юки весь светился, от него чуть не летели искры, так духу хотелось всё-таки сделать то, что он задумал.       В ответ я смог лишь подойти ближе и неуверенно кивнуть. Собирался спросить, что это будет и почему Юки решил поразбрасываться волшебствами именно сегодня, но не успел. Он радостно схватил меня за руку и, бросив:       — Тогда закрой глаза! — переплёл свои тёплые пальцы с моими ледяными — и кто из нас ещё юки-онна? — будто специально, зная, что из-за смущения я не смогу увидеть ничего вокруг даже с открытыми глазами.       — А теперь открывай.       И я был ослеплён ещё раз, как только решился это сделать.       На всём вокруг были белоснежные иероглифы. И стены домов, и дорожные знаки, и фонари, и пёстрые рекламные вывески, и неоновые таблички ближайших магазинчиков — все поверхности были исписаны и совсем маленькими, и гигантскими значками, сложенными из снежинок и кристаллов льда. Даже на асфальте были слова, вычерченные из снега.       Под голубоватым светом уличных фонарей и вывесок мир вокруг искрился и сиял, миллионы надписей были везде, куда дотягивался взгляд, не прерываясь и не заканчиваясь.       — Это всё… — пробормотал я, не в силах найти подходящих слов.       — Такие надписи — что-то вроде печенек с предсказаниями. Только грызть их не стоит, — радостно ответил дух. — Нужные слова найдутся только нужными людьми, а мы можем прочитать все-все, потому что являемся их создателями.       Почему-то я пропустил мимо ушей сказанное с гордостью «мы», а только повернулся к ближайшему фонарному столбу.       — «Мяу», — сказал мне он.       — Прочитавший это заведёт за год трёх собак, — хихикнув, прокомментировал надпись Юки, проследивший за моим взглядом. — М-да, как-то не так оно должно работать, наверное. Но неважно, пусть радуются, что хоть такое получат.       Я отошёл от него и стал бродить по улице, разглядывая первые фразы, попадавшиеся на глаза. Кажется, не меньше половины из них были анекдотами или отдельными словами, смысл у которых мог появиться только в определённой ситуации. Ещё была длинная притча, напоминавшая неприлично долгий тост с пожеланием крепчайшего здоровья, которая заканчивалась милейшим: «Дочитывайте и бегите, пока вас не сбила приближающаяся машина». И простое душевное: «Вкладывайся в биткоин».       Я дошёл до конца улицы, всё разглядывая белевшие на стенах пожелания, и остановился, лишь когда прочитал: «В новом году сбудутся все твои желания! Нет, кроме этого, не думай о таком больше никогда, пожалуйста», прыснув, развернулся обратно и поискал спутника глазами.       — Юки-и-и-и-и! — с нескрываемым восхищением провопил я, бегом возвращаясь к духу, застывшему на одном месте. — Как у тебя получилось? Тут так прекрасно…       Налетев на Юки, я улыбнулся и обнял его, а тот, всё ещё задумавшийся, почти автоматически прижал меня крепче и зарылся носом в волосы на макушке. Я решил повернуть голову и посмотреть, на что он там уставился.       — «Твоё счастье свалится как снег на голову. Берегись, а то собьёт с ног!» — такой была надпись, которую гипнотизировал Юки. Кажется, она была предназначена ему самому.       Но пока что сбил с ног его только я. Я хмыкнул на эту мысль, и уже собрался забыть её, но та никак не хотела уходить из головы.       «Его счастье»…       «Его».       «Счастье».       А может?       Меня ещё не покинуло восхищение от красоты улиц, заполненных всеми этими надписями, а теперь оно смешалось со странной радостью, которую почему-то вызвала простая прочитанная надпись… Не давая себе времени на раздумья, я отошёл, схватил Юки за мягкий ворот толстовки, притянул его лицо поближе и впечатался губами, наверное, тоже холодными, в его губы. Он не отстранился, наоборот, ответил на мой поцелуй. А потом с улыбкой чмокнул меня в нос.       Мне хотелось простоять там, на освещаемой ночными огнями улице, где не было лишних взглядов, прижимаясь щекой к тёплой толстовке с глупым рисунком и чувствуя быстро колотящееся под ней сердце, до самой смерти.       А Юки будто услышал последний кусочек этой мысли.       — Раз боги услышали меня, значит, есть шанс, что… — дух помотал головой. — Нет, все серьёзные мысли оставим до утра. У нас впереди ещё целая половина ночи.       Он бросил на меня хитрющий взгляд и потянул в направлении дома. Кажется, в этот момент мы оба поняли, как пройдёт оставшееся нам время.